Время перемен

Он помнил вкус его губ, его крепкое тело, что подмахивало бёдрами в такт, его грубый шёпот и тихое рычание. Свои мелкие подрагивания, которые пытался скрыть в предоргазменной эйфории, в момент полного опустошения головы. Всё казалось, будто не существующим в тот момент, и только лишь они были друг у друга. Наруто думал лишь об одном, подбегая к логову Орочимару, который добродушно выделил в качестве их временного убежища. Туда же бежали все Хокаге и девчушка Рин. По словам Пейна, который связался с членами Акацки буквально перед их выходом, Война забрала жизни многих, но всё равно своеобразное добро побеждало. Кабуто, бывший подручный Орочимару, перешёл на сторону зла, и зная технику Эдо Тенсей помог воскресить практически всех легендарных шиноби, и Война набирала всё больше оборотов, поворачивая сюжет. Тоби. Тот чудак, который всё про всех знает. Итачи узнал о его сговоре с Мадарой буквально несколько часов назад, и его мотивы были непонятны. Итачи знал, что Тоби встречался со всеми Акацки отдельно, пытался промыть мозги, завербовать, и кто-то даже почти согласился. Его прогоняли так же быстро, как он и появлялся. Камуи. Всего одно слово, которое может перемещать не только предметы, но и самого Тоби в пространстве, некий портал, проявляя его физическое тело в абсолютно другом месте. Эта техника была всем известна, но только мало кто её использовал. Когда небольшая «команда» добралась до убежища, всё для Наруто казалось знакомым. Будто тот камень, что лежал в углу, он видел несколько лет назад, но на самом деле он появился здесь впервые. Стены приятно ласкали взгляд не надоедливым светло фиолетовым цветом камня, который изменил его из-за состава почвы, воздух был пропитан той самой тяжёлой атмосферой и таинственностью, которая тоже приносила удовольствие, питая самые тёмные углы его души. Девушку Рин завели в комнату и закрыли двери чуть ли не на три замка, а сами собрались в другой комнате, чтобы поделиться информацией и продумать планы. Всё уже давно заметили странные поглядывания Наруто на Саске и наоборот, и их странные отношения. Намиказе Минато. Тот, кто был своего рода создателем этого… человека… кто дал ему жизнь, при этом отдав свою на Третьей Мировой Войне вместе со своей супругой и матерью мальчика. Тогда всё было иначе, но чем-то схоже с настоящим временем. -Хаширама-сама, вы знаете Мадару достаточно хорошо, чтобы понять его мотив и планы. — Начал было Наруто, скрестив руки на груди. -Знаю, но того ли Мадару я помню? — Спросил он, риторически. Сама его суть кричала «Нет», но он старался забыть про эмоции. -Что кому известно о планах Мадары? — Спросил Минато, немного разводя руками. Все находящиеся стали рассказывать небольшие крупицы того, что знают, слухи, но когда начал говорить Узумаки, всем стало сразу понятно, что парень тот ещё кладень знаний и понимает, из-за чего всё это началось. Намиказе смотрел на сына восхищенными глазами с тенью страха. Он давно внушал ужас на своих коллег и новых друзей, но когда тот заговорил про врага, то все задумались, что же будет, если молодой Узумаки разозлится по-настоящему, если он иногда входил в подобного рода приступы ярости? Минато так хотелось поговорить с сыном, спросить, что же случилось с ним за всю его жизнь, почему он стал таким, но не было возможности. Намиказе Минато. Милый мужчина, который даровал тепло любому, кто с ним начнёт общаться. Блондин, как и сам Наруто, совсем не строгий, как могло показаться ранее, улыбчивый и чересчур не повзрослевший. Отцовское чувство вырабатывало настолько добрые эмоции, что Наруто становилось тошно. Иногда, конечно, Узумаки посматривал на своего отца, но никогда его таковым не считал. Он его не знал так, как того же Джирайю, он не видел его всю жизнь. Лишь истории витали в опасной близости рядом с именем Четвёртого Хокаге. «Минато Намиказе..», — Попробовал более знакомые буквы на вкус Наруто. Простое имя для простого человека, но никак не для Хокаге… Все его знали, как Жёлтая молния Конохи. «Это ещё одна история, витающая вокруг него…». Минато Намиказе… Человек, шиноби, который придумал свой собственный способ перемещения для более смертного, чем Учиха, к примеру. «И ещё одна байка…» Пока гамма думал, пробуя на ощупь ту аморфную тягучую субстанцию под названием ВОСПОМИНАНИЯ, остальные уже разговаривали про план действий. Орочимару пообещал помочь, чем сможет, уточнив, что уж больно интересно ему посмотреть на Саске, коль Итачи ему не поддался. -…Есть иной путь… — Тихо перебил всех Наруто, смотря в одну точку. — Все знают историю мальчика Обито Учиха. Он и есть Тоби. Если он сообщник, то маловероятно, что у нас получится что-то сделать, но если он основатель всей ситуации, то мы запросто переиграем его. Рин-девочка, которую он сильно любил, когда та была жива. И сейчас она у нас в руках. Она наша козырная карта. -Но, что мы будем делать, если не получится? — Спросил Минато. -Я выпущу Кураму. — На последнем слове все затаили дыхание, соблюдая тишину. -Нет. — Тихо произнёс Саске, смотря на происходящее. Он всё проанализировал. Он уже всё продумал. — Я не позволю тебе так просто умереть. — Все Каге обернулась на молодого черноволосого парня, наблюдая за его искаженной мимикой.-Если потребуется я найду Итачи и мы втроём справимся с Мадарой и Обито. С Учихой может справиться только Учиха. -Не глупи, Саске. Обито сильнее, чем тебе кажется, поверь. Он использует Камуи, что априори делает его сильнее, чем мы оба. — Рявкнул Узумаки, стоя в том же положении. Лицо не дрогнуло, и сердце не сжималось от глупости альфы. Здравый смысл брал верх. -К черту Камуи! Он не бессмертный. Когда нибудь он перестанет её использовать. — Крикнул тот, плевав на широкие глаза всех Каге. -И ты предлагаешь мне сидеть и ждать? Пока твои собратья умирают на боле боя… Пока все твои друзья в большой опасности ты предлагаешь мне бросить всё и найти Итачи, когда я сам могу справиться с ними? — Наруто не выдержал и крикнул свои громкие слова, что задели Учиху до глубины души. Ему предстоит тяжёлый выбор, и что дальше делать пока он не знал. — Совсем скоро всё изменится. Если Цунаде в здравом уме, она вернёт Итачи обратно в Деревню и снова присвоит звание шиноби. — Наруто сделал паузу. — Мне нужно выйти. И Узумаки ушёл. Ушёл в какой то коридор недалеко от комнаты. Снова в памяти всплыли слова Пейна, когда тот поставил условие его жизни. Он нужен, пока нужен. Не иначе. Его тревожило будущее. Это не слабость, это остатки инстинкта самосохранения, который бьётся в предсмертных муках и агонии. Сколько же ещё потребуется времени, чтобы привыкнуть к мысли о будущей смерти? Сколько потребуется убить, чтобы доказать свою значимость? Сколько нужно пройти всего остального дерьма, чтобы не потерять доверия лидера? -Эй… — Тихо окликнул его Саске, вставая напротив. — Почему ты повторяешь одну и ту же фразу, что всё скоро изменится? — Взгляд чёрных глаз пронзительно наблюдал за непривычным поведением Узумаки. Они, так же, как и мимика, и черты лица за всё время отсутствия слишком изменились, чтобы понимать его реакции и видеть в небесных глазах эмоции. -Потому что так и есть. — Коротко ответил тот, опуская глаза. Сейчас было горько, и эта горечь оставалась послевкусием после каждого слова. — - То, что происходит вне твоего видения толкает меня в пропасть. И каждый шаг обрекает меня на смертный одр. -Я буду рядом… — Такие непривычным слова от строгого непроницательного Саске. Глаза смотрели прямо на губы, осматривая лёгкую еле заметную улыбку от которой у самого Наруто растянулись губы. Эмоция получилась достаточно нервная и устрашающая. Он уже разучился улыбаться так, искренне, забыв о проблемах. -Не будешь. — Наруто хотел уже уходить, но черноглазый альфа задержал друга, схватив за кисть и притянув к себе. Блондин сначала не понял, что происходит, но когда губы встретились с губами, стало всё понятно. Он его хотел. Хотел, как будто последний раз, хотел чувствовать, видеть и слышать, и каждый раз повторял себе одно и то же слово в уме «Хочу…». Саске, притянув Наруто к себе ближе, прижал к стене, сильно и грубо впиваясь в губы, ощущая их мягкость, руки начинали бесконтрольно бегать по телу, ощупывая худощавое атлетическое тело сквозь одежду, вслушиваясь в громкое дыхание. Саске разорвал горячий поцелуй, потянул его за руку и открыл первую попавшуюся дверь. К счастью, комната оказалась пустой, а пол почему-то застелен соломой, что казалось не самым худшим вариантом. Дверь захлопнулась и Саске снова прижал Узумаки к стене, на сей раз спиной к себе. Повернув голову блондина, он впился в покрасневшие губы. Гамма уже оттопыривал свою задницу, возбуждая, и возбуждаясь, его руки расстегивали плащ, подняли фирменную майку Акацки и нащупали розовые соски. Он сам хотел, чтобы его взяли сзади, чтобы хоть немного сбросить груз с души. Саске же времени тоже не терял. Достаточно возбудившись, он приспустил штаны свои и Наруто, наклонил его вперёд, и вошёл в податливое тело. Послышался громкий выдох, обжигая кожу Учихи, затем громкие шлепки, нарастающие стоны, которыми гамма захлебывался, не стесняясь показывать свое удовольствие. Наруто не мог больше находиться в выкрученном положении, поэтому облокотился лбом о каменную стену. Ногти от эйфории вцепились в каменные поры и дыры, ноги стали подкашиваться, но Саске держал крепко за талию, иногда впиваясь ногтями в кожу любовника. На лице блондина Саске заметил полное погружение в процесс, который подтверждается слюной, что прозрачными каплями текла по подбородку, придавая цвет налитым приоткрытым губам. -Я… — Дверь резко открылась. Минато встал в ступор при виде данной картины. -… Нашёл их… — Прошептал он понимая, что эта комната стала временным запретом для всех. -Пошёл вон. — Строго, но спокойно, будто бесчувственно, произнёс Узумаки, не смотря на отца, чувствуя, как экстаз отходит на начальную точку. Недовольство отрезвляло. Блондин вывернулся, схватил голову Саске и прижал в губам, глубоко целуя, возвращая ощущение того момента. Минато постоял ещё пару секунд и покинул комнату. Такого смущения у него ещё никогда не было, да и удивления от грубости сына уж тем более. Саске же остановился всего на секунду, затем продолжил грубое проникновение и прикосновения, которые возвращали в не до конца изведанное пространство. Наруто закрыл глаза, не ведая какое удовольствие приносит Учиха, как тот хочет показать себя перед ним сильным, всемогущим, выносливым. Саске сменил угол входа, а именно выпрямил Узумаки и, практически, вертикально поставил. Толчки были всё сильнее, глубже, а стоны с придыханием все громче. Наконец, когда рука Саске легла на истекающую плоть гаммы, и когда она двигалась в такт движениям, сильнее пальцами сжимая основание, Узумаки кончил в специально подставленную ладонь друга, громко прорычав, изгибая спину, затем кончил и сам Саске, но не в Наруто, а на пол. Узумаки был доволен, но это было спрятано глубоко внутри. Глаза, с малой вероятностью, выдавали физическое счастье, и эмоции быстро подавлялись. Когда пара вышла из комнаты, то не спешили искать новоиспеченных знакомых. Саске предпочёл поговорить с гаммой ещё несколько минут, прежде чем пойти. Разговор ни о чем, просто так. Понять, как себя чувствует Наруто, да и только. Каверзные вопросы, которые давили, необъяснимые взгляды чёрных и голубых глаз, запутанный фразы и колкие словечки. Теперь уже это считалось стандартом. -Ох… — Вздохнул Минато, когда повернул в коридор, где находились двое. Намиказе смутился, отвёл и опустил глаза, попытался вернуться обратно, но безуспешно. — Я пожалуй…-Бормотал себе он под нос, еле-еле слышно. --Четвертый-сама, есть какие-то изменения в плане? — Громогласно и чётко произнёс Наруто, прищуривая глаза, гордо выпрямляя спину без стыда. Минато же не поднимал взгляда, и похоже, слегка прислонился к стене плечом, будто в шоке. -Нет… И… — Он быстро набрал полную грудь воздуха, — изменений нет. Будем действовать согласно твоего плана. -Отлично. — Повисла неловкая пауза буквально на полминуты, — Вы хотите поговорить о чем-то? — Этот вопрос Четвёртого явно ободрил. Он осмелел и пригласил сына на беседу тет-а-тет. Конечно, рискованно было оставлять Саске со Вторым Хокаге, что рьяно ненавидел Учих, но дело касалось его сына, и он хотел постараться исправить некоторые свои ошибки. Родственники пришли в ту же комнату, где недавно собирались всеми, Намиказе присел на стул, пригласил и собеседника, но тот отказался. Наруто лишь скрестил руки на груди, будто закрываясь, и облокотился плечом о стену. Обстановка была явно напряжённой. -У меня есть несколько вопросов к тебе. Как к сыну… — Неуверенно произнёс тот, ожидая реакции, которой не последовало. — Насколько я понимаю, на тебе плащ Акацки, верно? Мне рассказали о тебе, совсем немного. -Да. — Уверенно, без сожаления с ледяным тоном ответил гамма. -Почему ты оказался там? — В голосе звучало сожаление. -Зачем спрашивать, если обо мне уже рассказали? -Потому что ты мой сын, и мне неважно, что скажут… -Не считаешь, что уже поздно? — Достаточно громко перебил он отца. -Никогда не поздно поговорить об этом. Особенно с тем, кто не видел тебя всю жизнь, не знает тебя нынешнего, и очень сожалеет… -Сожаление не приведёт ни к чему. Только лишь к боли и самобичеванию. Если ты считаешь меня своим сыном, то валяй, но отец ли ты? — Намиказе загрустил. Слова сына прозвучали настолько больно, что сперло дыхание, останавливаясь сердце. — Ты спросил, почему я в Акацки? Потому что Джирая умер. Потому что я не достоин быть шиноби Конохи, потому что всё, что со мной происходило было благодаря лису, которого вы с матерью запечатали во мне. И Минато понял. Понял, что сердце сына, его душа, всё внутри разложилось, как кусок гнилого мяса, от боли, скорби и одиночества. И самому ему стало грустно от этого. Возможно, что и он виноват вместе с Кушиной в том, что обрек сына на страдания, запечатав Кураму в нём, в том, что не был рядом в те минуты, когда был жизненно необходим, в том, что не смог спасти душу своего ребёнка, когда это можно было сделать. -Спасибо тебе. Нет, правда, спасибо. — Наруто подошёл к отцу и наклонился, смотря ему прямо в глаза. — За то, что сделали меня особенным в этом мире. За то, что подарили мне силу. За то, что я стал таким. — Каждое слово было пропитано ядом с толикой сарказма. Наруто никогда не чувствовал себя таким встревоженным, но хотелось высказать отцу то, что не смог ранее. — Теперь жизнь у меня малина.— Наруто отвернулся и направился в середину комнаты, спрятав кисти в карманы штанов, — Братья Учиха теперь со мной под боком. В буквальном смысле. У меня есть хорошие знакомые и несколько «хороших» новостей. — Безумный взгляд Наруто пугал Минато,когда тот повернулся, его глаза расширились, а ненависть взяла практически полный контроль. -Ты знал, что Итачи-сан и Саске-сан нашими дальние родственниками? — Намиказе стал говорить более уверенно. -Конечно! — Сарказм. — Я узнал это ещё во времена академии, когда мне дали книгу, где я нашёл это чудо-генеалогическое древо. Оу, — Снова сарказм с усмешкой, — а ещё клан Хьюга. -И ты все равно с ними спишь? — Вопрос, будто констатация факта, спокойным ровным тоном со смиренно опущенным взглядом. -Да, черт возьми! — Наруто резко направился к отцу, облокотился ладонями на подлокотники и заглянул уже красно-рыжими глазами, затем наклонился к его уху и рыча тихо проговорил. — Больно нравится чувствовать их внутри. Сладостное послевкусие запретного плода с нотками чужого разочарование. Оно дарует особый вкус, придает некую остроту. — Наруто отодвинулся, снова глядя в голубые глаза, на которых вот-вот появятся слезы. -Что ты такое?.. — Одними губами проговорил отец. -Я? Ха-ха, твой сын,… Папуля. — Последнее слово прозвучало особенно грозно и яростно. Наруто громко и безумно засмеялся, потеряв контроль. Его тело ломало под неправильным углом, кисти выворачивал демон внутри, а маньякальный взгляд вводил в ступор. -Нет… — Снова шёпот от испуга и страшной чёрной ауры вокруг. -А-ха-ха… — Протяжно хрипло и тихо засмеялся тот, приближаясь к лицу Минато, — да, да, да… папа, это я-я-я. — Тошнотворно сладко протянул Узумаки, любуясь реакцией своего отца. — Не надейся, что я буду играть в счастливое воссоединение семьи. Её нет, и никогда не было, слышишь меня?! — Уже без улыбки, тихо произнёс Наруто, лживо спокойно, хватаясь трясущимися холодными руками за былую мечту-за плащ Хокаге, — Ну, что же, папочка, разговор, думаю, окончен. — Его руки практически сразу отпустили грудки одежды отца, приглаживая ладонями. Он выпрямился и направился к двери, оставляя Минато так же сидящего на стуле. Он в шоке. Это было неописуемо страшно. Нет, Минато не был трусом, ему был страшен свой собственный сын, его сила, его аура, его мощь и, возможно, могущество. То существо, что было только что перед ним… Это Наруто. Он рьяно пытался верить в это, но здравый смысл побеждал все чувства. Тот человек, что был перед ним сейчас, был поглощен ненавистью к отцу, злобой, обидой, одиночеством, болью. Теперь нет возможности вытащить его из этого омута, нет даже сил стараться. То, что было здесь буквально пару минут назад навеяло ужас и горькую реальность. Это то, во что превратился его маленький белокурый мальчик. И то, во что превратится он дальше… Даже в голове не могло уложиться, фантазия отказывалась предлагать варианты развития событий. Наруто же никогда не был настолько злым. Он боялся. Боялся сам себя, боялся, что через несколько секунд вся чакра Курамы выберется наружу из-под обшивы этой внешней оболочки. Он боялся этой неконтролируемой силы. Поэтому он пошёл туда, куда смотрели глаза, а именно на улицу. Прочь отсюда! Прочь! Туда, где никто не пострадает рядом с ним! Выйдя на улицу он старался успокоиться, от всей чёрной души своей пытался подавить всю желчь, ярость и злость, но безуспешно. Кто такой Минато Намиказе? Тот, кто дал ему эту жизнь… Больную… Чуждую ему… Чакра Курамы уже обволакивала тело густой дымкой, кое-где частицы кожи сгорали, некоторые отлетали, развиваясь на ветру, улетая прочь. Боль и жжение по всему телу. Уже нет возможности вернуть все обратно, обратить процесс. Злость будто из чана выливалась за края, сводя с ума. -Упрекнуть меня?! Да, как посмел?! — Тихо безумно шептал блондин, лишаясь последних частиц кожи, оголяя всё то, что прятались внутри. — Ха-ха… … -…Наруто! -Послышалось где-то вдалеке. — Очнись, наконец… — Кто-то уже бил его по лицу, приводя в сознание. Было больно. Будто по обнаженному мясу ножом. -Несите его в комнату! — Кто-то крикнул, и в миг почувствовала адская боль, от которой он заерзал, застонал и сильно зажмурил глаза. -Он приходит в себя! …