Начнем с того, что ты призрак!

Пустые коридоры клиники постепенно погружались во мрак ночи. Рабочий день был завершен, и оставалось лишь привести в порядок документацию. За столом в приемной сидел рыжеволосый ученик выпускного класса, Куросаки Ичиго. Разбирая бумажные завалы на столе, он одновременно готовился к предстоящим экзаменам. Минут через тридцать на столе образовалось несколько стопок, образованных из анкет пациентов, а еще через пять за ними пришел высокий брюнет, хмурый и уставший. — Прости, что отвлекаю от учебы, но сегодня я был занят настолько, что не справлялся в одиночку, — тихо произнес он, потирая глаза. — Ничего, — не отвлекаясь, ответил парень. — Операция завершилась успешно? Мужчина так и не ответил, лишь передал сыну еще один лист бумаги. — К погибшим, — выдохнул он и растворился в полумраке помещения. Ичиго закрыл учебник и внимательно посмотрел на документ. «Красивая была. Мне вас искренне жаль, Кучики-сан», — про себя подумал он, вглядываясь в фотографию девушки-брюнетки с большими, глубокими глазами, чью фамилию он отчетливо заметил в графе «Ф.И.О.»… Хмурое утро, моросящий дождь, ни единого клочка света с тяжелых небес — так началось 15 сентября 20ХХ года. Вставать в школу было довольно сложно, так как вчера Ичиго просидел в клинике отца до трех утра. Но пришлось пересилить себя и огромное желание остаться в постели, чтобы потащить свое непроснувшееся тело на занятия. К тому моменту, как Куросаки добрался до здания своего учебного заведения, началась настоящая гроза. Небо словно сошло с ума: раскаты грома, молнии, прорезающие тучи, дождь — все это заставляло невзлюбить этот день с самого начала. Парень спал на ходу, закрываясь от дождя зонтом. Очнулся он от того, что в кого-то врезался. Немного приподняв одну сторону зонта, он увидел неопрятную старушку, которая выглядела крайне странно. Ее промокшие волосы и одежда делали ее еще нелепее. «Ведьма», — первое, что пришло в голову, а после осознания значения этого слова заставило через силу улыбнуться. Непонятный зелено-белый головной убор, потрепанный хомут, который когда-то был плащом, и трость — это и было всеми атрибутами несчастной женщины. — Бабушка, вы так можете простудиться. Возьмите мой зонт, мне он уже ни к чему, — вежливо предложил помощь Ичиго. В ответ же он получил неслабый удар тростью по ноге. — И как не стыдно? Назвать мужчину в самом расцвете сил бабушкой, — обиженно протянул мужской голос. Потерев больное место, Ичиго удивленно присмотрелся к незнакомцу. Это, действительно, был мужчина. Блондин снял панаму с головы и, причитая, какая же невоспитанная нынче молодежь, выжал из нее всю воду. — Ты, вроде, зонт предлагал? — Д-да, приношу свои извинения, — рыжий поспешно отдал ему «спасительный» предмет, затем поклонился и продолжил свой путь, как его настиг голос незнакомца: — Хорошая сегодня погодка. Обычно, в такие дни грань между этим миром и миром потусторонним особенно тонка, — заметил тот и, развернувшись, пошел своей дорогой. Ичиго нахмурился, пожал плечами, поежился и поспешил на занятия, стараясь не думать о словах этого человека. Игнорируя вопросы друзей по поводу своего внешнего вида, Куросаки, наконец, добрался до своей парты. Промок он не сильно, поэтому к началу урока имел вполне человеческий вид. Гроза продолжалась. Слова блондина почему-то все время заставляли над ними задуматься. И по какой причине все это казалось таким интересным? «Потусторонний мир? Скорее всего, это потому, что провозился в клинике допоздна и имел дело с анкетами погибших пациентов, — сам над собой посмеялся рыжий. — А этот человек — самый настоящий псих». — …Зомби! А еще лучше — призраки! — донеслось до ушей парня, и тот тут же обернулся, чтобы послушать разговор одноклассников. — Ты, что, ничего об этом не слышал? Кстати, сегодня вполне подходящий день, чтобы встретиться со всякой нечистью. — Да это все выдумки. — Откуда ты знаешь? Мне кажется вполне возможным их существование. Куросаки прыснул, отгоняя ненужные мысли и вновь углубился в раздумья. — Куросаки-кун! — парту Ичиго окружили его друзья. Рыжая девушка со счастливой улыбкой на лице положила на стол несколько билетов в кино. — Идем с нами. — Какой фильм? — заинтересованно спросил тот. — О зомби и привидениях. — Я буду занят, — поспешно произнес он. — «Хватит с меня «потустороннего» на сегодня». День прошел не менее странно, чем события, которыми он был наполнен. Куросаки возвращался домой в одиночестве, потому что друзья ушли на фильм. Смеркалось, а из-за туч казалось, что уже за полночь. Пустующие улицы, остановки, скамейки в парке, где обычно резвились дети, и, как ни странно, женщина в плаще, читающая книгу на скамье вдоль улицы. На ее голове был капюшон, и она практически не двигалась. — Не боишься гулять в такое время совсем один? — вдруг произнесла она бархатным голосом, когда Куросаки настиг ее. — Немного таких дней, когда мы можем позволить себе вот так свободно прогуливаться тут, так почему же именно дождь? Ненавижу дождь. Парня постепенно пробил холодный пот. Не было желания даже обернуться к говорящей. — Эй, малыш, ты чего застыл? Призрака увидел? — усмехнулась та. — Я не верю в приведений, — выжал из себя рыжий. — Вот как? А знаешь, — Ичиго не оборачивался, но вдруг голос прозвучал прямо у его левого уха, — обычно призраки являются тем, кто в них не верит. Прошло полминуты, когда оцепенение прошло, тогда парень и решился обернуться, но за спиной уже никого не было, а улица вновь пустовала. «Еще одна сумасшедшая. Что со всеми творится?». Возобновив шаги, школьник поспешил домой. «Обычно, в такие дни грань между этим миром и миром потусторонним особенно тонка». «Немного таких дней, когда мы можем позволить себе вот так свободно прогуливаться тут…». «А знаешь, обычно призраки являются тем, кто в них не верит». Эти фразы из головы выкинуть не получалось. Страшно, вроде бы, и не было, но все равно жутковато. «Эта женщина… говорила так, будто, действительно, привидение. И куда она могла исчезнуть?» — снова эти мысли. Прервал их лишь слабый силуэт девушки в легком белом платье. Ее лицо скрывала тьма, а слабый свет фонарного столба лишь слегка очерчивал ее дрожащую миниатюрную фигурку. Ичиго остановился, вглядываясь в темноту, но, так и не сумев ничего разглядеть, вынужден был подойти ближе. Темноволосая девушка медленно шагала по кругу. Она плакала. Ее всхлипы эхом раздавались по пустынной улице. — Э-эй, с тобой все в порядке? — Куросаки неуверенно протянул руку. Брюнетка испуганно обернулась на голос… Мокрые волосы, опутавшие все лицо, глаза, покрасневшие от плача, и черные подтеки от туши для ресниц. Она замерла, наблюдая за тем, как состояние парня постепенно переходит в шоковое. Осилив оцепенение, рыжий развернулся и поспешил скрыться за поворотом. «Призрак… Призрак», — повторял он хриплым голосом, пока не добрался, наконец, до дома. — Ичи-нии, что с тобой? Ты забыл зонт? — одна из его младших сестер, темноволосая Карин, взволнованно посмотрела на брата, вернувшегося домой бог знает, в каком виде. — Все в порядке. Я не буду ужинать, — бросил парень и направился в свою комнату. Плотно закрыв за собой дверь, он бросил сумку на пол и плюхнулся на кровать. Перед глазами все еще стоял образ плачущей девушки… той, чью анкету Ичиго еще вчера отложил к анкетам погибших. В голове был полный беспорядок: верить своим глазам или сослаться на подуставшую психику? В этих раздумьях Куросаки медленно и незаметно провалился в глубокий сон. До начала первого урока оставалось около минуты. Ученики, продолжая галдеть, расселись по своим местам. Парта рыжего пустовала. Со звонком в кабинет вошел учитель. — Всем успокоиться, — мужчина постучал по столу. — С этого момента эта девушка будет учиться с вами в одном классе. Брюнетка совершенно невысокого роста стояла позади него, опасливо поглядывая на ребят из под выбивающейся смолистой пряди. — Представься, пожалуйста, — учитель вывел ее к доске. — Кучики, — низким, но крайне приятным голом произнесла девушка, — Рукиа. В этот же момент у двери послышался грохот. На пороге стоял Ичиго. Сумка его небрежно валялась на полу, а расширенные то ли от удивления, то ли от испуга глаза и дрожащие губы выдавали крайнее негодование. — П-п-призрак, — заикаясь, прошептал Куросаки. А он-то думал, что все это проделки больной фантазии…