Посмотри на меня

Как же мне всё это не нравится. Он лежит рядом в моей постели, закинув одну ногу на меня. Что-то сосредоточенно печатает в телефоне. Вчера я ещё могла рассчитывать, что останусь одна ночью и буду до утра перемалывать всё происходящее в жизни. Сегодня Чон даже не оставил мне шанса. Просто лёг рядом, показывая всем своим видом, что так будет всегда. -Через два дня заканчивается лечение, -тихо произнесла я. Мне показалось, что это подходящее время, чтобы обозначить дальнейшую перспективу наших отношений. Пора возвращаться из выдуманной мной «больницы», и я должна сделать так, чтобы никто не узнал, где я была это время. -Замечательно, -не отрываясь от телефона, ответил Чонгук. –Главное, чтобы ты полностью поправилась. -Я уже здорова, -я повернулась к нему. –Я хочу кое-что прояснить. Чон поднял глаза на меня и ждал. Его вид немного настораживал. Лицо напряжено, взгляд хмурый, застланный. -Ты ведь понимаешь, что я не останусь здесь с тобой? –мне было страшно произносить эти слова, но по-другому никак. -В чём проблема? Тебе не нравиться жить со мной? –Взбудоражено отреагировал Чонгук. У меня было ощущение, что я передвигаюсь по минному полю. Один неверный шаг и Чон взорвётся. Кажется, не было ни одной секунды за время нашего общения, когда я не ожидала таких взрывов. -Не нравится. Я хочу жить своей жизнью, -я не нашла способ, как сказать это мягче. Возможно, не хотела его искать. -Ты не можешь жить своей жизнью рядом со мной? –Чонгук был подозрительно спокоен. -Я видимо плохо объясняла раньше. У меня нет к тебе никаких чувств, я не хочу быть с тобой и жить вместе тоже, -это была моя последняя попытка остановить весь этот идиотский фарс. Как же он взбесился. Чонгук схватил меня за плечо и подтянул вверх, усаживая и придавливая к спинке кровати. Чон перекинул ноги через меня и зажал их своими, плотно усаживаясь сверху. -Ты ничего не забыла упомянуть? –Он сжал моё лицо рукой до белых пятен на костяшках. –Например, то как стонала ещё час назад подо мной? Это называется нет чувств? –он скалился, как дикий зверь, в ожидании ответа. Я отдёрнула его руку от лица. От чувства собственной никчёмности в уголках глаз выступили слёзы. Я смотрела на него и находила отражение другого человека. Там был мой отец. Такой же жестокий, токсичный и невыносимый. Я, вдруг, чётко увидела, что в Чоне так не понравилось мне. -Это называется ты не оставил мне выбора, -я враждебно повысила голос, скрывая за ненавистью отчаяние и подавленность. Чонгук сложил губы в ядовитую ухмылку, а в его глазах загорелись недобрые огоньки. -Ты говоришь, что уже здорова? –он мягко вставал с меня. –Тогда завтра устроим тебе вечер знакомств. Пора представить моего нового сотрудника и, по совместительству, самую большую… -он наклонился ко мне и убрал лёгким касанием слезу со щеки. …- светлую и пока ещё не сговорчивую любовь моей жизни. Меня встряхнуло от последних его слов. Он говорил, как помешанный псих. -Что ты несёшь? Какая любовь? –находясь в тихом ужасе, я всё же пошевелила губами. Чонгук был слишком близко ко мне, упиваясь нервной дрожью на моих побледневших устах. -Мне вот совсем не страшно это произнести. Рассказать всем, -он сделал акцент на последнем слове. –А тебе, Сунан? Ты же всем своим друзьям рассказала, где ты была всё это время? –Чон издевался, игриво повышая интонацию и округляя глаза. Он прижался губами к моим и несколько секунд просто дышал в них, затем начал движение, размазывая басистым шёпотом по поверхности слова: -Ты думаешь, я не понял, что ты планируешь сделать вид, будто меня не существует в твоей жизни? Думаешь, мне понравится такой расклад? Ты никуда от меня не уйдёшь и ни от кого не скроешь, что ты моя. Чонгук выпрямился и посмотрел сверху вниз. Его слова блокировали каждый возмущённый импульс, пытавшийся вырваться из моего тела. Я поджала ноги и опустила голову, слушая его размеренное дыхание. Чон покинул комнату оставив дверь открытой. Я слышала какой-то скомканный и нервный телефонный разговор, но не могла разобрать ни слова. Я молча повернулась на кровати и закрыла глаза, ощущая, как матрац прогибается под весом его тела. В полной темноте мне оставалось лишь беззвучно плакать и представлять, что я должна сказать Жэс, чтобы она меня простила. Я проснулась от громких голосов внизу. Разговор вели на английском, затем Чонгук переводил всё на корейский. Я быстрым шагом подошла к лестнице и, спрятавшись за угол, высунула уголок глаза на свет, опустив его на гостиную. Там сидели двое европейцев одетых в деловые костюмы, по бокам от них стояли тоже двое, похоже, охрана: они были коренастые, молодые и в одинаковых чёрных поло под лёгкими пуховиками. На журнальном столике я увидела те самые иностранные чеки, которые были у Чона в комнате несколько дней назад. Сам Чонгук бережно складывал их по одному в прозрачную матовую папку, передавая одному из мужчин. -Скажи им, что обналичить их нельзя. Только перевести на счета своей фирмы и то, только тогда, когда они вернуться в штаты, -голос парня, что сидел спиной ко мне, я узнала сразу. Он принадлежал Хосоку. –На товар покупатели уже найдены, если они хотят знать. Чонгук передал информацию своим иностранным собеседникам, на что те задали несколько вопросов. -Им интересно, как мы всё провернули, -ухмыльнулся Чонгук, глядя на Хоса. -Они не знают о компании твоего отца? –удивился тот. -Никогда не поверю, что они стали бы сотрудничать, не зная, кто прикрывает их американские задницы здесь в Корее. Просто хотят услышать это от меня лично, -Чонгук повернулся к мужчинам и вежливо поклонившись, ответил коротко с улыбкой. На что те тоже улыбнулись. Все начали шелестеть бумагами и собираться. Я полностью забилась в угол, полагаясь на собственный слух. После того, как незнакомцы покинули квартиру, Хосок довольно выдохнул. -Мне кажется или у нас теперь самая главная ветка трафика в стране? –голос Хоса был бодрым и торжественным. -Нет, не кажется, -Чон тоже не скрывал удовлетворения. –Сегодня вечером нас ждёт жесткая пьянка по этому поводу. -Ты говорил, что у тебя есть какая-то новость? –заинтересованно произнёс Хосок. -Да, мне нужно, чтобы ты подготовил документы на нового работника к нам в отдел, -сказал Чонгук уже более сдержанно. –Я представлю её вечером. -А сейчас не скажешь кто это? –Хосок был заинтригован. -Пусть будет сюрприз, -довольно протянул Чонгук. Они ещё какое-то время были внизу, а затем уехали. Я наконец смогла выдохнуть. Весь день: за завтраком, за уборкой и уже ближе к вечеру в душе, я собирала по частям обрывки фраз, что слышала утром, в единую картину. Чонгук явно сотрудничает с иностранными фирмами от имени JonNgKey, думаю, что без ведома его отца. Поэтому в их отделе всё так секретно, как рассказывал Кван. Куда уходят деньги от его теневого партнёрства? Судя по иностранным чекам, у Чона есть своя фирма, возможно, подставная. Но зачем ему подставлять собственного отца работая нелегально через его компанию? Что за товар они привозят в Корею? Слова Хосока о том, что у них теперь самая главная ветка трафика в стране, похожи на нелегальные обороты продукции, здесь может быть, что угодно, начиная от драгоценных металлов и вплоть до торговли людьми. Я ужаснулась собственноручно выстроенной теории, но, кажется, начинаю принимать её за истину. После каждодневной неприятной процедуры и пары фраз на прощание, я с улыбкой проводила медсестру. Не успела я закрыть двери, как по квартире пробежалась волна звука. Опять кто-то, кого я не знаю. На пороге стоял курьер с большим белым пакетом в руках. -Мун Сунан? –спросил он и поклонился. Я заторможено кивнула и забрала доставку. По надписи на коробках, я поняла, что это одежда и обувь. В течении дня я не вспоминала о вчерашних планах на вечер, но сейчас, когда дрожащими руками доставала содержимое пакетов, меня начало подташнивать от волнения. На дне одной из коробок лежала записка. «Будь готова к восьми.» Я стояла перед зеркалом, рассматривая то, что получилось со всех сторон. Простое белое платье с закрытой шеей и длинным рукавом. Коротковато, но за счёт струящейся юбки всё выглядело прилично. Туфли тоже вполне сносные, даже красивые: не высокий каблук и аккуратные пряжки с жемчужными вставками. Из образа выбивались лишь слишком отросшие волосы. Нужно будет подстричь, не люблю, когда так длинно. Я завязала их в свободный низкий хвост и провела по губам гигиеничкой с бордовым оттенком – единственная косметическая принадлежность, которая по чистой случайности оказалась у меня в сумке, когда я покидала общагу. Ровно в восемь Чонгук зашёл за мной, и мы молча спустились к машине. Было видно, что он обижен. Я мысленно возвела стену между нами в надежде, что мне удастся пережить этот вечер. Мы подъехали к одному из клубов в центре города. Чон взял меня за руку и повёл за собой. Я опустила голову вниз, не желая погружаться в эту атмосферу. Когда мы оказались в заведении, там было уже много людей. Чонгук переместил руку мне на талию, крепче прижимая к себе. Похоже, что здесь он знал каждого. Мы ежесекундно останавливались, чтобы он поздоровался и обменялся парочкой дежурных фраз со всеми, кто выкрикивал его имя. Я всё ещё не отводила глаз от исцарапанного пола. Но где-то в глубине зала возле широких диванов и низких столиков Чон наклонился ко мне и в полголоса произнёс: -Не хочешь поздороваться? Его негромкий вопрос утонул в возмущённом возгласе Жэс: -Сунан! –Она выпрямилась, сидя на руках у Хосока, отчего тот с любопытством выглянул из-за её спины. Мой взгляд обречённо пополз вверх, полностью останавливаясь на подруге. Чжэси сейчас больше интересовала рука Чона, расположившаяся у меня на талии. Я скромным взглядом начала перебирать всех, кто находился передо мной, и остановилась испуганно, когда дошла до Квана. Он также, как и Жэс не сводил глаз с руки Чонгука. -Только не говори мне, что Мун Сунан – это наш новый сотрудник, -Хосок начал подхихикивать, запивая нервные смешки алкоголем. -Да, Сунан мой секретарь, -ответил Чон. –И моя девушка, так что не удивляйтесь. Всё по блату, -он усмехнулся и, перехватив мой растерянный взгляд, добавил: -Или через постель, называйте, как хотите.