На зависть себе

Очередной пустой день. Ох, как же бесит. Хотел бы я, чтобы моя жизнь была наполнена более яркими красками, не такими, какими она наполнена сейчас. Этим вечером я ложился спать лишь с одной мыслью: завтра будет ещё хуже. К слову, единственный яркий цвет в моей жизни – красный. Цвет моей крови, которая горячими струйками стекает по изрезанным канцелярским ножом рукам. Только тогда я чувствую себя лучше. Как там говорилось? «Боль – сигнал, что ты жив»? Да, кажется, так. В любом случае, мне предстоит четыре часа беспокойного сна, вполне вероятно, кошмара. Они очень часто мне снятся. Я даже и не знаю, по какой причине. Более-менее я сплю спокойно, если это можно так назвать, когда мне ничего не снится. Хотя, в такие ночи я сплю ещё более беспокойно: просыпаюсь от любого шороха, не могу найти удобного положения, а когда я достиг невозможного – нашёл позу, в которой спать удобнее всего, то внезапно вспоминаю, что завтра дедлайн. Работа архитектора так утомляет. Всегда хочу спать, но в, то же время, я ненавижу сон. Так, о чём это я? Ах да, сны… Как я уже и говорил, спать мне приходится недолго, да ещё и некомфортно, но почему-то, именно эта ночь запомнилась мне больше всех. После очередного трудного рабочего дня я пришёл домой, как обычно, уставшим и сонным. Как только моя голова коснулась подушки, я провалился в беспамятство. Очнулся я посреди, как мне сначала показалось, поля. Сам я был в недоумении: как так, какого чёрта я оказался в таком ярком и красочном месте? Я ощупал руками то, на чём лежал. Кончики пальцев щекотала мягкая трава, что равномерно стелилась по всей округе. Я повернул голову влево. Кое-где были заметны веточки с красными ягодами. Земляника? Да быть не может. В ноябре? Стоп, будь это действительно ноябрь, здесь не было бы этого мягкого «ковра», на котором я распластался. «Надо бы осмотреться», - Подумал я, садясь на землю. Я взглянул на свои руки. На них не было ни царапинки, не говоря уже о бинтах или следах от порезов. Сам я чувствовал себя, как никогда, бодрым и полным сил. Помнится, так я себя ощущал, когда только поступал. Те воспоминания заставили меня невольно улыбнуться. А ведь, правда, это было лучшее время в моей жизни. Ветерок, что подул свежей прохладой, освежал не только воздух, но и мысли. Я глубоко вздохнул. А ведь тут меня ничего не гложет, нет никого, только я, трава и горы. Стоп. Горы? Я же, никогда не был в горах. Как я мог попасть в горную местность? Куда важнее, нужны ли мне ответы на эти вопросы? Ведь, я впервые почувствовал свободу за столько лет непрерывной работы над собой, чтобы зарабатывать на коммунальные и «Доширак» за сорок рублей? К чёрту всё! Я снял свои потрёпанные жизнью кеды, снял футболку. Отбросив это всё куда подальше, я начал бегать по зелёной и мягкой траве, полной грудью вдыхая свежий горный воздух. На минуту я даже забыл о цивилизации, машинах, обо всех своих проектах и личных проблемах. Почувствовал себя свободным и… Счастливым… Исследуя окрестности, я заметил крышу какого-то старого дома. Старым он мне показался из-за самого вида крыши. Сейчас именно такие не делают, это точно, как архитектор заявляю. Естественно, этот дом вызвал у меня неподдельный интерес, более того, я даже подумал, что там кто-то живёт. Полный вдохновения и энтузиазма, я резво направился к строению. Сам дом напоминал постройку английской моды, если не ошибаюсь, XVII века. Да, точно, такие же украшения, цветовая гамма. Кажется, этот дом вот-вот рухнет, но когда я подошёл и попробовал стену на ощупь, то восхищённо вскрикнул. А всё потому, что этот дом сделан из таких материалов, что простоит еще две сотни лет и даже не треснет! Какие же руки у мастеров были тогда! А какими искусными были архитекторы! Но куда больший интерес у меня вызвало одно место, что находилось совсем недалеко от дома. А привлекло оно моё внимание тем, что посреди поля ярко-зелёной травы, ровно, словно под копирку, цвели маки, что выделялись на фоне всей картины ярким алым цветом. Сиюминутно я оказался в том «красном пятне», что так манило меня своей насыщенностью. Но сразу же, почти мгновенно, меня одолела тоска… Дело в том, что я взглянул на два продолговатых холма, что так напоминали чьи-то могилы. Никаких памятников или надгробий не было. Единственное, что украшало могилы и территорию вокруг неё – небольшое маковое поле. Но не то, чтобы я знал, кто тут похоронен. Но что-то подсказывало мне, что под этой землёй лежат два человека, что когда-то были мне дороги. В какой-то момент мне стало грустно. И нет, мне не было обидно, что за могилами никто не ухаживает, мне не было жалко этих людей, ведь я, по сути, их даже и не знал. Более того, я не знаю, как давно они умерли. Но, судя по траве и цветам, что растут на самих холмах, им уже больше десяти лет. Но я быстро вышел из этого состояния, так как интерес к дому никуда не делся. Уже на пороге я заметил, что всё сохранилось отлично, а открыв дверь, вообще обомлел. Вся мебель, шторы, антиквар, были покрыты, разве что, слоем пыли и паутины. Никакой гнили, старости или сырости. Всё сохранилось просто прекрасно! Я даже подумал, что этот дом запросто мог бы стать музеем. Да не то, что дом, вся эта гора – один сплошной музей! Я прошёл дальше. По мебели я понял, что жильцы были, не очень-то бедны, но и богатыми они не были. Скорее, среднего уровня достатка. По всем столам и тумбочкам были расставлены красивые подсвечники на любой вкус: резные, с всякими листиками и простые, в стиле «минимализм». Также подсвечники висели и на стенах. В некоторых из них ещё сохранились свечи. На первом этаже было пять комнат помимо холла: гостиная – там стоял камин, два диванчика, небольшой журнальный столик и книжный шкаф. В углу комнаты стояло уже умершее горшочное растение. Ночных штор на окнах не было. Были только простые белые тюли. Вторая комната – санузел. Но эта уборная отличалась от привычных нам. Никаких унитазов, душевых кабин и плитки. Пол, как и стены, деревянный. Возле небольшой ванночки, что стоит у окна, красуются два больших ведра. Правда, пустых. Ближе к двери стоял табурет, на котором стоял медный таз – прототип наших раковин. Но я не нашел чего-то похожего на унитаз, а потом понял, что более, чем вероятно, туалет находится на улице, а я просто его не заметил. Третья комната и самая маленькая – кладовка. В ней хранились лопаты, грабли и прочие орудия труда. Комната запомнилась только тем, что паутины в ней было больше всего. Наверное, это из-за отсутствия окон. Четвёртой комнатой была кухня, аркой разделённая с пятой комнатой – столовой. На кухне стояла небольшая печь, на которой лежал железный лист – аналог нашей плиты. На табурете также стоял таз, рядом с ним небольшое ведро. Был и рабочий стол, но видно, что повар готовил неаккуратно, так как стол был весь в порезах, хоть он и без того старый. Столовая не привлекла особого внимания: обычный деревянный стол, шесть табуретов, такой же тюль. Насмотревшись на первый этаж, я аккуратно поднялся по лестнице. Признаться, у меня был страх провалиться сквозь какую-нибудь гнилую доску. Ведь нет никакой гарантии, что в крепком доме такие же крепкие лестницы. Вспомнить те же столы, что-то они не внушают доверия. Правда, поднялся я без происшествий. Но было такое ощущение, что, будь я на килограмм тяжелее, то уже запросто бы провалился в неизвестность. На втором этаже был очень интересно устроен коридор. Сейчас такие делают либо в квартирах, либо в очень маленьких домах. А именно, длинный узкий тоннель, но заканчивается он не тупиком, а поворотом в девяносто градусов. То есть, продолжение коридора. Все двери были закрыты, что вполне ожидаемо от такого плана холла. Внезапно я в удивлении отшатнулся. Передо мной начали появляться сцены жизни этого дома. Отрезками, но уловить суть было можно. В этом доме жила семья, состоящая из трёх человек: мать, отец и сын. В прошлом они жили в городе и были богатыми людьми. Мать тосковала по городу, поэтому изо дня в день наряжалась в дорогие платья, которые шила сама. Не сказать, что она была хорошей хозяйкой, но делами по дому эта женщина занималась. Своего сына она очень любила. В отличие от её мужа – простого торговца-рыболова. Он, может быть, и любил мальчика, но воспитывал его в строгости и многого не позволял. Следующим, что я увидел, была ссора. Как я это понял? Я услышал голоса, вернее сказать, разгневанные крики и плач. Эта ссора как раз была именно на том месте, где стоял я. Мне пришлось немного отойти, так как я почувствовал дискомфорт. А суть ссоры была вот в чём: сын этой супружеской пары вырос красивым и статным юношей. И, как я понял, начал убегать в город. Я не знал, насколько это далеко, поэтому не мог прикинуть, как часто парень уходил. Что до возраста, то мне кажется, что мы были одного возраста. Так вот, возвращаясь к ссоре. Юноша признался отцу, что влюбился в городскую девушку, тот, естественно, был против этого союза. Сын грозился уйти из родительского дома, а насколько я знаю, это было довольно таки позорно. Женщина, мать, плакала и умоляла сына остаться с ними. Отец же продолжал бранить и осыпать оскорблениями своего отпрыска. В какой-то момент парень не сдержался и сказал что-то в роде «Вы, отец, можете говорить, что угодно, можете не отпустить меня из дома, но если не позволите быть с ней – не жить мне больше в этом мире». После этих слов юноша ушел. Следующим эпизодом была старость отца. Как я понял, жену он уже похоронил, и за ним самим уже ухаживала сиделка. Последним эпизодом жизни этого дома были похороны хозяина дома: старика выносили вперёд ногами из одной из комнат. А после мне снова предстали закрытые двери, пыль и паутина. И только теперь я задумался, снова направляясь к могилам. Ведь там… лежат эти люди. Почему мне не предстала картина, где их уже взрослый ребёнок возвращается в отчий дом и оплакивает своих родителей? И тут меня осенило! А вдруг, в далёком семнадцатом веке, этим юношей был я. Вдруг, тогда, в тот день я покончил с собой из-за запрета отца? Вдруг, я не смог вернуться домой только потому, что меня не было в живых и поэтому я могу видеть своё прошлое только во сне. Но если это был я, и в прошлом я умер совсем молодым, и если мне был дан шанс, жить хорошо в этот раз, то тогда почему я хочу умереть? Чем я хуже того себя? Теперь я твёрдо определился со смыслом жизни: пусть даже тем парнем был не я, и даже если им был я, то эту жизнь я проживу ему на зависть, до старости, в любви и достатке. И… Из моего сна меня выбил настойчивый и громкий стук в дверь, сопровождающийся криком моего друга. Телефон, лежащий рядом, разрывался от сообщений и звонков. Я уже испугался, что что-то случилось – подскочил с кровати и побежал к двери. Открыв дверь, я увидел испуганное лицо своего друга. Он крепко схватил меня за плечи. - До тебя вообще дозвониться, возможно?! Я уже думал, что ты либо умом тронулся, либо помер где-нибудь в лесу! Я искренне улыбнулся своему другу. - Не беспокойся. Теперь я не умру, чтобы он не сказал, что я слабак. - Кто это, «он»? - Ох, не спрашивай. В тот день я закончил все свои проекты за несколько часов. Начальник поразился такому всплеску продуктивности и в честь такого события выдал мне сверхурочные. Так что в тот день я впервые за несколько лет нормально поел. А ещё, я начал встречаться с девушкой. В отношениях мы уже два года, и я подумываю сделать ей предложение. С того дня я каждую ночь ложусь спать с надеждой, что та гора снова мне приснится. Кстати, о том месте. Поискав в интернете похожие места, я наткнулся на гору Боккаркопф, что находится в Германии. Я поразился её схожести с местом, которое мне приснилось. Поэтому, на зиму мы летим в ту страну. Именно туда, разыскивать то маковое поле, которое уже, наверно, занимает всё пространство вокруг могил.