Ломает любовь

Внутри все сжалось. Кажется, я на время забыла, как дышать. Музыка вокруг заглушилась, перед глазами возникла пелена. Я будто оказалась в вакууме, из которого хотелось сбежать, но выхода не было. Я почувствовала, как кто-то схватил меня за запястье, и куда-то потащил. Покорно иду. Слышу чей-то голос, но не понимаю слов. Наверное, это был Майкл. Но куда он меня ведет? А, в прочем, не важно. Уже ничего не важно. Меня резко обдало холодным ветром. Видимо, мы вышли на улицу. Я ничего не вижу, ничего не чувствую, перед глазами лишь одна картина: Вишня и та девушка. — Сара, блять, алло! — кто-то трясет меня за плечи. Я поднимаю глаза, передо мною стоит Майкл. Его лицо искажено злобой и чем-то еще… Сожалением? О чем он сожалеет? И тут что-то щелкает в моей голове. Я будто вырываюсь из пучины морской бездны. Мне не хватает воздуха, чувствую себя жалкой рыбешкой, выброшенной на берег. Земля начинает уходить из-под ног, резко хватаюсь за руку парня, как за спасательный круг. — Эй-эй-эй малышка, — слышу где-то над ухом шепот Майкла, — тише, тише. Вот так, давай присядем. Молодец. Дыши глубоко, вдох-выдох. Умница. Он крепко прижимает меня к себе, накидывая на меня свою кофту. Мы так и сидим, пока я перевариваю увиденное, и прихожу в себя. Не знаю, сколько прошло времени, но все это время Майкл был рядом, обнимал меня, говорил какие-то успокаивающие слова. — Спасибо, — охрипшим голосом произнесла я, — не знаю, чтобы бы я без тебя делала. Я отстранилась от парня. Взглянула в его глаза. Они были такие зеленые, словно изумруды. Красивые. — Что ты чувствуешь? — обеспокоено спросил Майкл, беря меня за руку. Я легонько улыбнулась. — Ничего. Пустоту, где-то там, внутри. Хотя, может, я и сама виновата. Напридумывала себя того, чего нет, а теперь страдаю. В… — я запнулась, это слово далось мне слишком тяжело, — Вишня… он не обещал мне ничего, мы оба свободные люди, так что… — О’Нил, ты в своем уме? Зачем ты его оправдываешь? Он поступил мерзко, и не надо говорить, что надежд он тебе не давал. — Майкл резко прервал меня, голос его был злым. — Посмотри на себя: еще час назад ты была такой веселой, а сейчас превращаешься в лужу. Я ничего не ответила. Ну, а что я могу сказать? Лишь то, что Рэймонд был прав. Не стоило мне гулять с Вишней, не стоило думать, что все его намеки — чистой воды правда. Я просто была очередной девушкой, рядом с которой ему хотелось поставить галочку — и не более. Дура. — Принести тебе воды? Майкл вновь вывел меня из сумбурных мыслей. Я взглянула не него. Кажется, он был расстроен больше моего. Может, стоит все-таки присмотреться к его кандидатуре? Он такой заботливый, всегда рядом, и уж точно не будет целоваться и лапать какую-то девушку у меня на глазах. — Да, если не сложно, — я громко выдохнула, пытаясь тем самым отпустить все свои мысли прочь. — И, пожалуйста, позови Рэя, я хочу уехать отсюда. Майкл встал, я поднялась за ним. Мы вновь крепко обнялись, это было мне просто необходимо. — Держись, все будет хорошо, — он разомкнул объятия, — скоро буду, не скучай. — Я прогуляюсь вокруг дома, если что. Парень согласительно мотнул головой и пошел в дом, оставив меня наедине с собой. Я решила немного пройтись, чтобы развеяться. Ветер обдувал мое лицо, осушая невидимые слезы. Плакать настоящими я не могла — морально не было на это сил. Посильнее укутавшись в кофту Тернера, я спустилась вниз по ступенькам. Вокруг было пусто, ни души. Это и к лучшему, не хотелось сейчас с кем-нибудь разговаривать. Я прошлась вдоль особняка, рассматривая красивый сад, который завораживал своей ночной таинственностью. Вышла к бассейну, видимо, это был задний двор. Вода меня всегда успокаивала, потому я уселась на край шезлонга и молча уставилась на тихую гладь воды. Но мое тихое одиночество не было долгим. — Куколка, ты чего тут делаешь, так еще и одна? — противный голос Мейсона раздался где-то позади. Какого дьявола он тут забыл? Я ничего не ответила. Надеялась, что мое молчание он воспримет как должное, и свалит по-тихому. Наивная-наивная Сара О’Нил. Мужчина сел рядом со мной и закурил сигарету. Ненавижу запах табака, а когда это еще и вперемешку с запахом алкоголя — вдвойне противно. — Ну и чего ты играешь в молчуна? — У меня нет настроения на разговоры, — резко ответила я. Мейсон сделал глубокую затяжку. Он изучающее стал рассматривать мое лицо, а после переключился к ногам, отчего мне стало не по себе. — А ты такая красивая, маленькая Сара, — выдыхая дым в мою сторону, шепотом произнес он. — И такая неприступная. Еще и твой братец, обещающий набить морду каждому, кто притронется к тебе. Знаешь, это чертовски заводит. — Мейсон придвинулся ближе, касаясь своею рукою моей ладони. Я резко одернула свою ладонь. Мне было противен его голос, его запах, его слова, его действия. Он сам, целиком и полностью, был мне противен. Я встала и отошла от него на безопасное расстояние, все еще надеясь, что он просто отлипнет. — Думал, тебе нравятся драконы, — с некой издевкой в голосе произнес он, туша сигару. — Ну, как минимум, один из нас. Тонкий намек на Вишню. Вот он урод. — Отвали, Мейсон, — я, закатив глаза, постаралась ответить как можно грубее. Мужчина встал со шезлонга и направился в мою сторону. В пару шагов он преодолел расстояние между нами, и тут мне стало действительно страшно: он был слишком близко ко мне. Он схватил меня за запястье, сильно сжав его. Притянул ближе к себе, и, наклонившись к моему лицу, процедил: — Не смей разговаривать со мной в такой тоне, сука. У меня был ступор. Я хаотично начала бегать глазами в поисках какого-нибудь предмета, параллельно пытаясь вырвать свою руку из его крепкой схватки. Блять, да что за вечер то такой сегодня? — Мейсон, опусти меня, мне больно, — с нарастающей тревогой в голосе просила я. Он лишь пьяным взглядом посмотрел мне в глаза, не отпуская руки. Я попятилась назад, молясь, чтобы кто-нибудь вышел и помог мне. Но никого рядом не было. Уперевшись спиной в забор, что отгораживает бассейн от остального периметра участка, мое сердце ушло в пятки. Пути назад не было, а Мейсон, словно грозная туча, воздвигся надо мною, загораживая все вокруг. — Тише, куколка, — он провел пальцами второй руки по моей щеке, — я не сделаю тебе ничего плохого. Просто расслабься и получай удовольствие. Я недовольно сжала нос: от него разило куревом. Его большой палец обрисовал контур моих губ. По моим щекам потекли слезы, а мозг отказывался работать. Он наклонился к моей шее, оставляя на ней свои мерзкие поцелуи. Прижавшись ко мне вплотную, он начал расстегивать кофту. Отстранившись, он грубо стер слезы с моего лица, и, наконец, освободил мое запястье из своих цепких лап. — Сара, я всегда беру то, что мне нужно. И от тебя зависит, подчинишься ты мне сама, получая при этом колоссальное удовольствие, или останешься такой же недотрогой, какой являешься сейчас. Он дышал на меня перегаром и запахом сигарет. Я вся дрожала, мне было безумно страшно. Соображалось плохо, но я все-таки нашла в себе силы и наощупь стала искать руками хоть какой-нибудь предмет, чтобы врезать этому придурку. Тем временем Мейсон наклонился к моему лицу непозволительно близко, и, резким и жадным движением впился в мои губы. Я всячески пыталась отвернуться, но он лишь сильнее прижал меня к себе правой рукой, не размыкая при этом поцелуй. Я уже начала думать, что это конец. Окончательно оцепеневши от страха, я не могла сдвинуться и с места. Но тут моя ладонь случайным образом нащупала стеклянную бутылку из-под пива, мирно забытую кем-то на столике. Трясущейся от страха рукой, я схватила бутылку за горлышко, и резким ударом треснула этого мудака по голове. Такого поворота он явно не ожидал. Выкуси, придурок. — Блять, стерва, ты чего творишь? — Мейсон схватился за затылок, отходя от меня. — Это я стерва? — не сдерживая эмоций, закричала я на него. — Это ты ублюдок, еще хоть раз подойди ко мне, я тебя заживо закопаю! Меня всю трясло. Я не могла вытерпеть всего того, что произошло за мной за последний час. Взглянув на свою ладонь, я заметила кровь — видимо, осколки бутылки задели и меня. — Что тут происходит? — я услышала голос, что болью отдался мне в сердце. — Мейсон, у тебя кровь? Ты с кем уже успел подраться? — Это все О’Нил младшая, — брызнул он слюной, — бешеная девка. — Пошел на хуй, придурок, — я вышла из-за забора, быстрым шагом направляясь в дом. — Еще раз хоть посмотришь в мою сторону, без глаз останешься! — кричала я ему, находясь на грани истерики. Вишня, явно находившийся в шок, видимо, начал понимать, что между нами произошло. Он резко перехватил меня за локоть, когда я проходила мимо него. — Сара, ты в порядке? Он тебе не причинил вреда? Я взглянула на него глазами, полными ненависти. Опять эта вычурная забота, которая нахрен никому не сдалась. Меня тошнило от всего происходящего, от драконов, от вечеринки, и от Вишни. — Отстань от меня, Вишня. Мне не нужна твоя помощь. Брюнет посмотрел на меня непонимающими глазами. Все еще сжимая меня за локоть, он попытался притянуть меня к себе, на что я начала лишь сильнее брыкаться. — Тише, принцесса, успокойся. — Не. Трогай. Меня. — я резко выдернула свою руку. — Вы… Вы все тут конченные придурки! Не желаю иметь ничего общего с вами, я ненавижу вас! Я уже не сдерживала слез. Все мои эмоции, что я так сильно пыталась сдержать, лавиной накрыли меня с головою. Я смотрела на Вишню, но видела лишь то, как он обнимает и целует другую. Я смотрела на Мейсона, и хотела утопить его в этом чертовом бассейне. С моей руки стекала кровь, но боли я не чувствовала. Моя душевная рана была столь огромной, что ее боль перекрывала все мои физические недуги. Вишня хотел что-то сказать, но так и не решился. Он смотрел мне прямо в глаза, а в его взгляде читалась боль и сожаление. Но мне было плевать на его чувства. Бросившись прочь от них, я побежала к машине. Пытаясь кофтой убрать кровь, я и не заметила, как врезалась в брата. Ничего не говоря, он молча сгреб меня в охапку и отвел к машине.

***

Я не помню, как доехала до дома. Не помню и того, как поднялась к себе. Не помню, как приняла душ и куда дела одежду. Все это происходило на автомате, да и вообще, будто не со мною. Лишь стук в дверь вывел меня из этого транса. У меня не было сил что-либо ответить, поэтому я продолжила амебою лежать на кровати, глядя куда-то перед собой. В комнату вошел Рэй, в руках у него была кружка с чем-то очень ароматным, перекись и вата. — На, выпей, — он присел на край кровати, — это успокоительное. Кое-как поднявшись на локтях, я залпом выпела напиток. — Ты был прав, — ставя кружку на тумбочку, пробубнила я, — из этого всего не вышло ничего хорошего. Он лишь молча взял мою ладонь и принялся обрабатывать царапины. — Рэй, — как только он закончил с рукой, я вновь обратилась к нему, — прости меня. — За что? — За то, что не послушала тебя, а сделала так, как считала нужным. И по итогу, все так, как ты и говорил: я сижу тут, а мое сердце разбито на множество осколков. И тут я заревела белугой. Слезы лились ручьем, позже плачь перешел в кашель. Не сдерживая себя, я выпалила брату все, что было у меня на душе. Он лишь молча выслушивал меня, крепко прижав к себе, время от времени поглаживая по голове. Спустя время, я, вдоволь наревевшись, чуть успокоилась. Рэймонд, сидевший все это время рядом, и терпящий мою истерику, укутал меня в одеяло, и, поцеловав в лоб, произнес: — Все мы учимся лишь на своих ошибках. Это опыт, и тебе от него никуда не деться. Как бы я не хотел уберечь тебя от всего этого дерьма, увы, у меня это не получиться. Я все это время был слишком отстранен от тебя, и теперь вижу, какой это было ошибкой. Может, будь мы так же дружны, как в детстве, ты бы меня послушалась? Хотя, кто знает, ты же подросток, а вы весьма своенравный народ. В любом случае это ты меня извини, что был холоден с тобой последние два года. Ты… ты знаешь, почему я так себя вел, но все равно, это не оправдание. Повисла тишина. Каждый думал о своем. — Рэймонд, я люблю тебя. — тихо произнесла я. Боже, как давно я не говорила ему этих слов, и как тепло на душе от них мне сейчас становилось. — И я тебя люблю, мартышка. Я взглянула не него: в его глазах стояли слезы. Сколько же ему стоило пережить за все это время? Смерть дорогого ему человека, обман всех нас и уход из семьи отца, которого Рэй всегда считал примером для подражания. Переезд в другой город. Рэймонд, черт возьми, в 20 лет стал главой нашей семьи, так как мать на эту роль слабо подходила. Пока она, из-за разрыва с отцом, была в своем книжном мирке, брату приходилось работать и обеспечивать нас. Неудивительно, что он стал таким холодным: ему пришлось резко повзрослеть и взять слишком многое в свои руки. Все это время я думала лишь о себе, чертова эгоистка. — Засыпай, Сара. Завтра будет новый день, новая жизнь. Я тебе обещаю, все будет хорошо. Отоспись, а как проснешься, мы обсудим все, что произошло, хорошо? — Хорошо. Побудешь со мной, пока я не засну? — прижимая к себе медведя, я, сильно зевая, спросила у него. — Конечно.