B me

31 мая — последний день весны.

Погода стояла просто чудесная: солнце уже начинало греть, однако с ним очень даже гармонировал прохладный ветер, гуляющий по городу и заставляющий волосы прохожих развиваться, попадая в глаза, рот, и мешая нормально видеть дорогу. Кхм, но даже это не сможет испортить этот замечательный, последний день учебы. Учителя сегодня не нагружали, так что ученики имели возможность расслабиться, и пообщаться со своими друзьями, обсуждая планы на каникулы. Именно этим наверняка сейчас и занималась Джису, пока Хёнджин мчался к ней на своем двухколёсном, мощном друге, то и дело балуясь со скоростями и обгоняя, как ему казалось, до жути медленные машины. Его учеба закончилась на несколько дней раньше, поэтому он просто не мог не приехать и не поздравить девушку с окончанием страданий, а после наконец пригласить на нормальное свидание. Ох, парень потратил целое утро, стоя перед зеркалом и репетируя речь. Не то чтобы он боялся или был не уверен, просто это будет их первое, настоящее свидание спустя пару месяцев отношений, ну и, как говорится, перестраховка еще никому не мешала. Из здания школы уже начинали выходить группы подростков, о чем-то бурно беседующие и перебивающие друг друга. В одной из таких и оказалась Ким. Их группа вышла последней, немного затормозив у выхода. — Хэй, может пойдем сегодня в кафе? Думаю, есть замечательный повод отметить, да и к тому же, кто знает, когда мы в следующий раз встретимся таким составом? — бодро произносит Пранприя, на что все сразу соглашаются, кивая и добавляя фразы по типу «Да, отличная идея», «И правда, нужно отметить всем вместе». Все, кроме одной, что с сожалением смотрела на подруг, пытаясь подобрать слова. — Джису, всё нормально? — первой странное поведение подруги замечает Дженни, обращая теперь уже внимание всех на брюнетку, что глубоко вздохнула, готовясь к объяснениям. — Это замечательная идея, и я правда хотела бы пойти и провести время с вами, — начинает девушка, уже наталкивая остальных на не очень хорошие мысли. — Но… Не могу. Не сегодня. — Почему? — задает вопрос блондинка. — У тебя какие-то проблемы или дела? Так может мы сможем помочь? — Нет, все в порядке, правда, — тут же отмахивается она, не желая вводить подруг в заблуждение. — Тут дело совсем в другом. — И в чем же…? — не успевает Манобан снова задать вопрос, как ответ на него раздается громким ревом мотора, а после в поле зрения появляется мотоцикл, что нагло и резко останавливается прямо перед группой, заставляя всех испуганно отшатнуться назад. На этом все не закончилось, и парень, что был за рулем, вальяжно слез со своего железного друга, снимая шлем, тем самым открывая вид на свое прекрасное лицо, а также на длинные чёрные волосы, убранные назад, с выпущенными по бокам прядями. Подруги как завороженные наблюдали за этой картиной, пока Джису, уже успевшая приблизиться к своему парню, скрестила руки на груди и, не в силах сдерживать улыбку, произнесла: — Не обязательно было так пафосно. — Ну извини, по другому не умею. — улыбнулся в ответ Хван, теперь имея возможность обвить руками девичью талию, и притянуть её к себе, заглядывая в карие глаза, в которых виднелась только влюбленность и толика смущения, которую брюнетка и показала, неловко отдаляясь и опуская взгляд. Знал бы он, как ей хочется обнять его, ведь уже успела очень сильно соскучится, но все эти пары лишних глаз не давали сосредоточиться на любимом, и в полной мере показать свои чувства. Однако Хёнджин не дурак, и всё прекрасно понял, не став больше смущать девушку и лишь заверив себя, что сегодня ещё успеет насладиться временем с ней. — Спасибо, что приехал, — поблагодарила парня длинноволосая, обходя его, дабы взять в руки второй шлем, предназначавшийся ей. Да уж, в этих событиях она даже забыла о своих подругах, и только сейчас взглянула на них, виновато шепча одними только губами извинения, на что те лишь покачали головами, мол «Ничего страшного, он того стоит», а после, помахав на прощание, продолжили свой путь в какое-нибудь ближайшее кафе, дабы отметить, пусть и не всем составом. А Джису вновь вернула внимание Хвану, продолжая свою мысль. — Мой дом находится всё на том же месте. — Это замечательно, однако туда мы пока не собираемся, — ответил темноволосый, заставив девушку удивленно захлопать ресницами. — Во-первых, сегодня ты закончила учебу, и без внимания это оставлять ни в коем случае нельзя. Во-вторых, — тут он сделал паузу, лишь чтобы повернуться к любимой и, смотря в глаза, продолжить. — У нас до сих пор не было ни одного настоящего свидания. И я хочу это исправить. Ты ведь не против? Ждать ответа пришлось недолго, и увидев в глазах напротив искрящуюся радость, Хёнджин помог Ким надеть шлем и усесться на мотоцикл, а после надел свой, повторяя действия девушки и садясь за руль, заводя мотор.

***

За талию держит любимая девушка, прижавшись всем телом. Она всё ещё боится, но ей до безумия нравится этот адреналин, эта скорость, эти ощущения, которые она получает рядом с брюнетом. А ему нравится катать её, ощущать, как страхи постепенно отступают, и на их место приходит спокойствие, радость, счастье, да что угодно. Рядом с ней он чувствует себя не одиноким, рядом с ней он может быть собой, рядом с ней он ничего не боится, рядом с ней он становится крепостью, стеной, которая не подпустит к девушке никого и ничего. Этот день ничто не может испортить… Не могло, пока по пути в знаменитое кафе «The Lounge», где они и собирались провести ближайшие несколько часов, на подъезде к светофору, что горел красным, их не подрезал ещё один мотоциклист, на довольно похожем байке, и не встал прямо перед носом. Хёнджин, еле успевший затормозить, непроизвольно выругался, со злостью и непониманием смотря на виновника, что даже без шлема разъезжал, нагло запустив руку в свои каштановые волосы и не обращая внимание ни на кого вокруг. Хотя нет, он всё-таки сделал это, обернувшись назад, дабы проверить реакцию и состояние «жертв». Именно в этот момент, когда они на долю секунды столкнулись взглядами, злость Хвана переросла в ярость, и тот, стиснув зубы, прошипел: — Ли Минхо. Джису не знала, что происходит, но понимала лишь одно — если сейчас она не остановит парня, рванувшегося с места, хорошо это точно не закончится. Поэтому брюнетка лишь сильнее обхватила руками талию, не давая встать с байка. — Пожалуйста, не надо. Не давай эмоциям взять вверх и испортить сегодняшний день. И темноволосый услышал, задумался, и успокоился, глубоко вздохнув. Нежный голос смог достучаться до его сердца, и он понял, что действительно не намерен менять планы, и желает подарить кареглазой самое лучшее свидание.

***

Сколько они провели в кафе за чашками кофе и непринужденными, не прекращающимися беседами? Много, очень много. Настолько, что на улице уже начало темнеть, и луна заменила солнце, теперь озаряя вечер своим холодным светом, а небо покрылось звездами, такими завораживающими и далекими. Мысли о сегодняшнем инциденте уже давно отступили, скрылись в памяти и зарылись там. На смену им пришли мысли о том, какая Джису красивая в этом приглушенном свете ламп, и что глаза её как два омута заставляют тонуть в них, бесповоротно и глубоко. — Надо же, уже почти восемь часов, — если бы не часы, висевшие на стене кафе, Ким даже и не заметила бы, что время пролетело так быстро, и уже пора возвращаться домой, чего делать ну совсем не хотелось. Однако отец не одобрит желания дочери вечность провести сидя напротив Хёнджина и болтая с ним на самые разные темы. — Я провожу, — это было очевидно, даже слишком, но парень всё равно решил сказать это, лишний раз напоминая, что они ещё не расстаются, и он рядом, пусть даже и на каких-то двадцать минут. Молодые люди синхронно встают из-за стола, не забыв оставить чаевые, и покидают кафе, в котором было намного теплее чем сейчас на улице, дабы отправится по ночным опустелым дорогам домой. Ну, сначала к Джису, а потом и к Хвану. — Сегодня было просто чудесно, — расслабленно улыбается девушка, пытаясь докричаться до парня, что ведет мотоцикл. — Так может повторим? — не известно как, но он услышал, чуть поворачивая голову и отвечая, перед этим убедившись что дорога пуста и они никуда не врежутся. — Как насчет прямо завтра? Ты ведь не занята? — С завтрашнего дня я свободна целых три месяца, поэтому, конечно не против. — незамедлительно выкрикивает брюнетка, заставляя Хвана улыбнуться, немного засматриваясь на девушку. — Джису, мы встречаемся вот уже три месяца, — начал Хёнджин, немного сбавляя ход, дабы его услышали. — Для кого-то это мало, а для кого-то много. Но для меня это уже значит многое, и мне жаль, что я не говорил тебе всё это время. Я думал, ты это и так понимаешь, но в итоге понял, что как бы ты не доказывал свои чувства действиями, без слов тут не обойтись. Поэтому, Джису, я… — Осторожней! — договорить не даёт резкий толчок в бок, говорящий о том, чтобы темноволосый немедленно повернулся. И он это делает, замечая как перед носом выскакивает уже знакомый байк, так и норовя врезаться. Парень попытался увернуться, но когда понял, что это плохая идея, то дал по тормозам, с противным скрипом стирая шины и останавливаясь. Снова красный свет светофора, тишина и тяжёлое дыхание. Они одни, стоят друг на против друга и ждут. — Индюк, ну я тебе покажу, что значит пыль из-под моих колес есть! — не выдержав, выкрикивает Хёнджин, смотря прямо в эти бесчувственные глаза, которые не выдают ничего. Но кажется, он принимает вызов, когда газует на месте, из-за чего сзади образуется облако черного дыма. — Что ты собираешься делать? — голос за спиной заставил вспомнить о девушке, которой идея совсем уж не нравилась, и она пыталась внушить это кареглазому. — Не нужно, Хёнджин, это опасно! Он того не стоит, прошу! — но её уже не слышали. Парень неотрывно смотрел на Минхо, и в глазах его можно было увидеть огоньки ярости, которые пеленой застилали разум, не давая здраво мыслить. Сейчас он хотел одного, а именно — поставить этого чертова придурка на место. — Держись крепче. — это единственное, что произнес Хван, прежде чем загорелся зелёный и они одновременно сдвинулись с места, разбавляя тишину ночного города рёвом моторов. Стекло шлема было открыто, поэтому холодный воздух обдавал лицо, заставляя щеки краснеть, но Хёнджин не чувствовал. Ничего, абсолютно. В его голове было только одно, а перед глазами лишь один человек, что ехал чуть впереди, и которого он так хотел догнать. Что он собирался делать, когда догонит? Парень сам ещё не знал, не понимал, не думал, он просто хотел сделать это, а дальше — будь что будет. Асфальт становился все хуже и хуже — они отдалялись от центра города. Фонари стали светить через один, из-за чего дорога плохо прослеживалась. Но скорость оставалась бешено высокой, и даже, кажется, увеличивалась. Этим двоим не было страшно, они получали кайф от такой поездочки, создавалось ощущение, что они родились на байках, чтобы стать гонщиками. Но Джису не родилась. Она вообще сейчас уже думала, что давно умерла. Сердце ушло в пятки, и гулким стуком отдавало в висках. Глаза были закрыты, нет, зажмурены, а руки сильнее чем когда либо сжимали мужскую талию, тщетно пытаясь ухватиться сильнее, остановить. Голос уже сорвался в криках, поэтому она молчала, молясь о том, чтобы это кончилось. И скоро кончится. А пока, Минхо неожиданно свернул в узкую улочку между домами. Пытается скрыться? Хван рванул следом, но уже не так умело вписался в поворот, что обернулось ему поцарапанным боком и вскриком за спиной. Дорога и вправду была ужасной. Что он надеялся здесь делать? Спрятаться в каком-нибудь закаулке? Или же у него немного другие планы? Когда терпение подходило к концу, и бесконечные повороты уже надоели, байки выехали из этого лабиринта, оказываясь на широкой, неизвестной дороге, на которой никто из них раньше не бывал. Или бывал? Темноволосый думал, что знает этот город как свои пять пальцев, но оказалось всё иначе. Дорога выглядела заброшенной, фонарей на ней не было, так что спасали лишь фары двух байков, не очень-то и освещающих это темное пространство. Машин также не было, как и людей впрочем. Что же это за место? Пожалуй, этот вопрос сейчас меньше всего волновал парней, они просто гнались — один за вторым, а другой за чем-то иным, известным только ему самому. Время перевалило за восемь. Джису уже должна была быть дома, и отчитываться за опоздание перед отцом. Но она находилась со своим парнем. И вовсе не в приятной, романтичной атмосфере, как раньше, а в каком-то хаосе и страхе, перерастающем в панику. Что происходит? Она не знает, у неё закрыты глаза. Почему они это делают? Она не знает, ведь не была с ними в день конфликта. Когда это закончится? Скоро. Скоро всё закончится. Хёнджин не слышал, поклясться может, что не слышал. И не видел тоже, ровно до того момента, пока в глаза не врезался ослепительно яркий свет, и слух наконец уловил непрекращающийся гудок. Гудок поезда. Откуда он взялся? Тут есть железная дорога? Насколько близко он сейчас? Успеет ли Хван? А что насчет Ли Минхо? Этот парень тоже не знал, не замечал, не слышал, пока наконец не осознал, и неимоверно резко не вывернул руль, съезжая с трассы и улетая куда-то за её пределы, в кусты. Теперь остался только кареглазый, что тоже в стороне не остался и дал по тормозам, делая нехилый такой дрифт и останавливаясь, как оказалось позже, прямо перед промчавшемся мимо поездом. Ему повезло. Действительно повезло. И разум наконец вернулся. Хёнджин понял, что произошло, и что сзади его всё ещё держит любимая, заплаканная и трясущаяся. Он понял, что смысла в этом не было, что он не должен был так поступать, что должен был отвезти её домой и поцеловать у самого подъезда, прячась от лишних глаз. Но уже было поздно. Что сделано, то сделано, и путей назад нет. Оставалось только дождаться, пока поезд проедет, чтобы можно было извиниться, обнять и попытаться успокоить. А потом вспомнить о Минхо и поискать его, дабы разобраться во всём. Вот уже осталось совсем чуть-чуть, поезд оказался на удивление не длинным. И он проехал. А за ним в глаза снова ударил яркий свет. Свет от фар огромного грузовика, что несся как бешеный прямо на них. Но после этого света не пришло осознание, ничего уже не пришло. Лишь темнота.

***

Поднять веки оказалось очень трудно, а своё тело тем более. В ушах звенело, а голова раскалывалась. Руки не слушались, и, как и ноги сильно болели, но он ещё не чувствовал этого. Когда в глазах перестало двоиться, Хван наконец смог рассмотреть асфальт под собой. Кровь. Очень много крови. Кажется, она лилась отовсюду. В память начали возвращаться события сегодняшнего вечера, и хоть он до конца не понимал, что произошло, он все равно вспомнил свет фар, и этого хватило, чтобы судорожно повернуть голову в поисках. Картина была ужасающей. Байк валялся в стороне, и выглядел он неважно, но сейчас плевать на него, абсолютно плевать. Ему нужно знать, где… — Джису… — хрипло выдавил парень, когда взгляд остановился на бездвижном девичьем теле. В темноте не было видно, но кажется она тоже в крови. Нет, не просто в крови. Удар пришелся на неё. Он понял это, когда на ватных конечностях подполз ближе и узрел самое страшное, что когда либо мог представить. Почти всё было сломано, одежда разодрана и волосы местами окрашены в алый. Нет, это не его девушка, ведь так? Это просто кошмар, который кончится, как только он откроет глаза. Кончится. Пусть всё это кончится. — Хёнджин, — из мыслей выводит тихий изнемождённый голос. Девушка откашливается кровью, и приходит в себя. — Мне страшно, я хочу домой. Хёндж...кха-кха, тут холодно… — Всё будет хорошо, я рядом. Всё будет хорошо, слышишь? — парень не знает, что делать, что говорить. Он просто хочет остановить всё это, и помочь ей, успокоить. Скорая, нужно вызвать скорую. Чёрт, его телефон наверняка разбит вдребезги и лежит где-то близ мотоцикла. Минхо. Он же где-то тут должен быть. Темноволосый оборачивается, с единственной надеждой в сердце, для того, чтобы узреть, как полный шока и испуга Ли выходит из кустов, поднимает свой байк, и спустя пару мгновений решается и садится на него, уезжая. Его последний шанс свалил, как полный трус. Бросил тут, на заброшенной дороге, в темноте и одиночестве. Совсем одних, где никто не сможет найти и оказать помощь, которая так нужна сейчас Ким. Он пытается, пытается сделать хоть что-то, но силы на исходе, и тело начинает осознавать все травмы, отдаваясь жуткой болью, из-за которой перед глазами плывёт, и Хван, не сумевший добраться до байка, падает на землю, теряя сознание. Время перевалило за девять. Джису не вернулась сегодня домой, к яростному отцу, что уже успел обвинить её во всех смертных грехах и поклясться, что найдёт того, с кем она сегодня была и даст знать, что значит гулять с его дочерью. Хёнджин не приехал на своем любимом мотоцикле, оставляя его у гаража и минут десять проверяя его идеальность. Не зашел в дом, где его бы встретила мама, с заботой снимающая джинсовую куртку и причитающая о том, что он голодный шнырялся где-то весь день и просто обязан сейчас пойти на кухню и съесть две порции вкусного ужина.

Время перевалило за девять. Это было 31 мая — последний день весны.