Здоровье Его Высочества

Зима в этом году выдалась по-настоящему снежной. Все вокруг, до самого горизонта, покрыла белая пелена. От прохладного воздуха краснеют щеки и уши, яркий свет слепит глаза и Се Лянь жмурится. Хорошо-то как. — Гэгэ следовало одеться потеплее. Хуа Чэн хмурится, поправляя меховую накидку, чтобы холодный ветер не забрался под воротник одежд Его Высочества. Се Лянь сейчас похож на ребенка: улыбается и подставляет лицо под падающие снежинки. Они приземляются на румяные щеки, теряются в волосах, блестят, отражая солнечные лучи. Хуа Чэн берет руки Се Ляня в свои — гэгэ снова забыл про перчатки — и растирает замерзшие ладони. Се Ляню почему-то очень-очень весело и так тепло на душе, он смеется и бросается в объятья мужа, из-за чего они оба падают в снег. — Сань Лан, я же все-таки бог, — говорит Се Лянь. А на следующий день лежит в постели с простудой. — Гэгэ нужно внимательнее относиться к своему здоровью. Хуа Чэн сидит рядом и смотрит с небольшим укором, Се Ляню даже становится немного стыдно. Он кашляет, прикрывая рот рукой, и сильнее кутается в теплое одеяло. Хуа Чэн лишь качает головой, подбрасывает дров в жаровню и возвращается с порцией только что приготовленного лекарства. — Вот, гэгэ, выпей. Се Лянь смотрит на него жалобно, но послушно открывает рот, когда Хуа Чэн подносит к его губам чашу. Делает глоток и тут же морщится от ужасного вкуса. — Гадость. Хуа Чэн честно старается не смеяться, но Се Лянь из-за болезни такой капризный, будто маленький ребенок, и до ужаса милый. Шмыгает покрасневшим носом и отворачивается. — Не хочу больше. Губы князя демонов изгибаются в улыбке. Он осторожно касается лица Се Ляня, заставляя повернуться в свою сторону. Очаровательный. — Если гэгэ допьет свое лекарство, он получит награду, — Хуа Чэн смотрит с прищуром, словно задумал очередную шалость. Се Лянь переводит взгляд с него на лекарство и обратно, серьезно задумавшись. В конце концов он кивает и Хуа Чэн подвигается ближе. Се Лянь делает несколько глотков, снова хмурится и поджимает губы. Хуа Чэн оставляет легкий поцелуй прямо на кончике носа. — Давай, гэгэ, осталось совсем немного, — он все так же подкупает Се Ляня поцелуями и стирает каплю отвара, скатившуюся по подбородку. — Ну вот, гэгэ закончил. Се Лянь смотрит выжидающе, так что Хуа Чэн смеется — ну как тут удержаться — и целует, теперь уже по-настоящему. Слизывает горький привкус, мнет мягкие губы своими. Се Лянь разочарованно мычит, когда Хуа Чэн разрывает поцелуй и отодвигается. Тихо просит: — Еще. — Сначала гэгэ нужно принять ванну. Се Лянь чуть ли не хнычет — вылезать из теплой кровати совсем не хочется. Хуа Чэн и не заставляет, сам подхватывает его на руки и несет в купальню. Жаровни горят, наполняя комнату теплом, Хуа Чэн не позволит своему принцу замерзнуть. Ставит мужа на разогретый пол, помогает снять одежду и опуститься в воду. Се Лянь тут же расслабляется, разморенный теплом, и прикрывает глаза, а Хуа Чэн берет мягкое полотенце и мыльный корень. Растирает нежные плечи и спину, омывает грудь и спускается к животу. Се Лянь тихонечко вздыхает, но Хуа Чэн сегодня не слишком щедр на ласки. Омывает стройные ноги и оставляет поцелуй на колене, когда Се Лянь выглядит уж очень огорченным. Хуа Чэн вымывает волосы Его Высочества, кончиками пальцев легонько массируя кожу головы. Се Лянь от приятных ощущений совсем расслабляется, да так, что чуть не засыпает прямо в воде. Хуа Чэн смывает пену с волос, осторожно, чтобы не попала в глаза, а потом втирает в них цветочное масло. Аромат быстро растекается по комнате, совсем слабый, но Его Высочеству уж очень нравится. Хуа Чэн помогает ему подняться, вытирает насухо, заворачивает в теплые простыни, да так, что видно только кончик носа, и несет в спальню. Се Лянь на его руках вновь чуть не засыпает. Утыкается лицом в плечо, так и просит чтобы приласкали, ну совсем как котенок, только ушек не хватает. Сворачивается клубочком, стоит опустить на мягкие подушки, и снова кашляет. Хуа Чэн тут же приносит пиалу горячего чая. — Пей, гэгэ, он сладкий, — но не такой сладкий, как поцелуи, которыми Хуа Чэн осыпает все его лицо: и лоб, и щеки, и нос, только губы обходит стороной, будто дразнит. — Сань Лан… — голос у Се Ляня хриплый и немного обиженный. На этот раз он все-таки добивается поцелуя, нежного-нежного, от него губы немеют и внутри так тепло становится. Целовать Се Ляня, такого отзывчивого и разнеженного, очень приятно, но Хуа Чэн напоминает себе, что дальше заходить нельзя. Обнимает его крепко-крепко, чтобы не сбросил ночью одеяло. — Спи, гэгэ, отдыхай. Все остальное — утром.