катастрофа на плавучем маяке ;;

очерчивая комнату, молочные блики уличных фонарей просачиваются сквозь громадные и темные окошки и медленно растекаются по полу. маленькую спальню с бледно-желтыми стенами поглотила холодная осенняя ночь. тихий голос с придыханием, с запинками от небольшого волнения, произносит слова, сложенные в предложения, трогающие самые потаённые места даже взрослого сердца. это единственное, что нарушает хрупкий вакуум тишины помещения. — ты смотришь по-особенному и по-своему.. — парень, сидящий на стуле около рабочего стола, запинается и переводит взгляд с черного пола на мужчину, что лежал на кровати. — хей.. джинни? не волнуйся, мне нравится, продолжай, — мягкий голос доносится до слуха блондина и, кивнув, он проговаривает каждое последующее словечко с чувством, — как задержать взгляд н-не может каждый. в-выбиваешь мое сердце счастливое из стабильного сердцебиения.. х-хён, я больше не могу.. хёнджин чувствует лёгкое головокружение и сам до конца не понимает — то ли его стих такой слащавый до ужаса, то ли минхо смотрит на него слишком пристально. ужасно волнительно читать собственные недостихи, когда причина твоих учащённых сердцебиений так близко, что можно дотронуться, почувствовать полноценно. — всё хорошо, мне понравилось, правда, — мужчина улыбается тепло, хоть вокруг и темно, но хёнджин видит как светло стало в комнате из-за минхо, — иди сюда, давай. ты заслужил похвалу. ли хлопает по собственным бёдрам, а хван мешкается — всё ещё не привык бедный к постоянным тактильным ощущениям, к чувству защищённости и юношеской влюблённости. но всё равно поддаётся по инерции и садится, ведь бёдра минхо слишком хороши, да и созданы для того, чтобы младший сидел там. старший опускает горячие, почти разгорячённые, руки на талию хвана, а тот чувствует огонь через футболку и он даже согласен сгореть заживо в этом зареве под названием “ли минхо”. мужчина проводит носом за ухом младшего и выдыхает тепло, вызывая стаю липких мурашек по телу. — скажи честно.. это стихотворение обо мне? — голос, кажется, понизился неожиданно и хван теперь в тупике — ему никуда не деться от старшего. — д-да.. — ответ смешивается со стоном, ведь рука старшего легла на пах младшего.

♡

у хёнджина всегда был конфликт с самим собой из-за выражения чувств вслух — сложно складывать слова в предложения, когда не понимаешь что за чёртовы химические процессы происходят в организме. но в меланхоличной агонии, на грани духовного обрыва всё получалось наилучшим образом. особенно, когда преподаватель по литературоведению — твоя призрачная мечта, цель, что так недосягаема. так думал хёнджин, ведь он — незаметный лунный мальчик, совсем невзрачный, да и “недостаточно хорош для него”. но стоит ли опускаться на дно клише и рассказывать как солнце и луна встретились на небосводе? если их свела судьба.

♡

у минхо на глазах круглые очки, а в руках сигарета. да и вообще, его бежевое пальто с клетчатым длинным шарфом смотрятся на нём слишком для слабого сердца глупого хёнджина. хван видит его перед парами и думает, что у него явно фетиш на умных, образованных людей с язвительными шутками, сарказмом, на людей, что успевают и лекции давать, и в книжном издательстве работать, да и критиком быть литературным. хёнджин осекается, описание его “идеального” типажа сводится к единственному, к одному человеку — преподавателю по литературоведению. но это не единственное, что нравилось хвану в минхо. строгость, серьёзность и зрелость — три синонима к ли минхо, они неотделимы. пугающие качества для других, но хёнджин видит за всем этим долго скрываемую нежность, которую кто-то воспринял неправильно и теперь эта сторона преподавателя прячется.

♡

— хён, расскажи обо мне, какой я для тебя? — так искренне просит младший, а минхо улыбается и касается мягкими губами ключиц хвана. — мальчик с луны, что, в первую очередь, умён не по годам, талантлив, — на этих словах хёнджин смущается и скрывает своё лицо в полотнах светло-голубого одеяла, — а твои стихи так прекрасны, даже такой придирчивый литературный критик, как я, оценил. гордись собой, малыш. минхо смеётся и в этом звучании комфорта слышится вселенская любовь и теплота, что обволакивает хёнджина изнутри. попадая внутрь и оседая в лёгких, сердца, звучание приятного согревает органы. хван улыбается и раскатывает это “малыш” по языку. теперь знает чем заниматься будет ночью — перекручивать, как на киноплёнке, этот момент до сингулярности.

♡

младший думал, что минхо никогда не раскроет ему завесу своей души, ведь хоть старший как родной, самый близкий человек на планете, он одновременно такой далекий и непонятый людьми. минхо слишком закрытый, он не готов раскрыться ради других — это сложно до ужаса. но ради любви? не сложно? от скрытности старшего становилось безумно грустно и хотелось повысить голос, устроить скандал, выкинуть бессмысленные претензии, но хёнджин не такой. он слишком тихий, робкий, несуразный, “недостаточно хорош для этого”. мужчина был для него недоступен, а точнее его переживания, чувства, которые гложили того в моменты отчаяния. и хван знал — минхо есть минхо, потому что его воспитали таким. сраный социальный конструк “мальчики не плачут” давил на него с детства. и всё, что мог сказать старший: “всё хорошо, я просто устал”. а потом среди дня хёнджин находит его, у них дома. он буквально лежал на столе и рыдал, даже не плакал, а отчаянно всхлипывал и задыхался от такого количества слёз. тогда младший понял: минхо — заложник обстоятельств, что не раскрывались для хвана. минхо, хоть и мужчина, но у него чувства разъедают стенки сердца ядом, а он потерян и сломлен. — т-тебе не нужно делать вид, что ты сильный, хён, хоть ты и опора для многих, тебе не следует держать в себе всё, — поглаживая по спине, хёнджин успокаивающе произносил. — ты не понимаешь, джинни. хван действительно не понимал. что такого в голове, на сердце минхо, что его образ серьёзного мужчины пал на глазах человека, которому он не хотел бы раскрывать всего, для которого хотелось быть сильным. ли — тёмный, дремучий, хвойный лес, где заблудиться легче простого, нежели узнать дорогу домой. слишком сложно понять где ты, сориентироваться в округе высоких деревьев. — да, я действительно не понимаю, но если ты мне расскажешь.. — проглотив колючие слова, младший обеспокоенно опускается к минхо и целует в шею, дабы успокоить. — я расскажу когда-нибудь, но не сейчас, хорошо? — глядит минхо в упор своими мокрыми глазами, а на дне их плещется необъяснимая горечь и боль. несмотря на собственную боль от непонимания, хван выжидал. он знал — минхо скрытый слишком, но это временно, мужчина обязательно расскажет всё. а пока младший будет самой яркой луной с улыбкой, горящей только для него. он будет рядом, как тень, всегда позади, готовая поймать в любую секунду и из всех сил поддержит, отвлечёт от всех серых туч, нависших над минхо.

♡

— хён.. ты правда слушаешь это на виниле? заходя домой, хёнджин улыбается, когда слышит песню любимой группы, что так не любил ли. найдя мужчину в ванной, он увидел перед собой полуголого минхо, что почти впервые за неделю улыбается искренне. младшему от этого на душе спокойнее, вот, перед ним его минхо, тот старый минхо, что улыбался чаще обычного. — кажется, я был слишком предвзят к этой подростковой песне, — мужчина тянет за галстук младшего к себе, — она напоминает о тебе, так что, не всё так плохо, — утягивая в поцелуй, минхо сажает на стиральную машину хвана. а внутри химические соединения в организме хёнджина распадаются и взрываются, вызывают волны чувственной неги по телу. всё ещё держа за галстук одной рукой, минхо крепко сжимает бедро младшего другой. он кусает губы с невообразимым, неописуемым чувством, отчего под грузом тела не ощущается опоры и всё вокруг теряет своё значение. минхо для хёнджина — катастрофа на плавучем маяке, ведь причина затонувшего направляющего света для морских суден под толщей воды. и младшему кажется, что так останется навсегда: правда на самом дне океана, а он старается не потонуть вместе с маяком в ожидании чего-то. а для старшего хван — напоминание о старых временах, таких чувственных, по-доброму инфантильных. ведь только с хваном минхо дышит полной грудью и над ним не висит ответственность за всю вселенную. только с младшим можно пить красное полусладкое и топить друг друга в поцелуях, только с ним можно до потери чувств, до болезненной усталости танцевать под музыку, спорить о стихах и курить горькие сигареты, ведь его жена, как и его родители, всегда были против ребячества минхо и его настоящего “я”.

♡

старшего не было ни на работе, ни дома уже несколько дней. он пропал без предупреждений, без весточки о скором возвращении. хёнджин пытается всё понять, принять и не накручивать себя, но плохо получается — никто не знает где он. хван искал его в лицах прохожих, в толпе серой, но там всё лишь печальное, чужое и холодное. от всего этого у него тремор мучающий, бледные обкусанные губы, невроз и временная бессонница. минхо хочется обматерить, назвать ужасным, чёрствым и эгоистичным, а потом хёнджин осекается: “я превращаюсь в тех, кто покинул хёна, кто не понимает его”. да, младший ничего не понимает. а что происходит? кто такой ли минхо и что происходит в его светлой голове? минхо — поцелуи до потери самообладания, холодное пасмурное утро осени, красное мальборо и круглые очки, а ещё напущенная строгость и юношеская улыбка, что скрывается от других точно также, как и заботливое сердце. после пар хёнджин пустился в бег. скорее в издательство, ведь только там осталось искать его. пока он судорожно бежал вперед, хван перечислял, что для него значит старший. пришёл к выводу — его юношеская, несуразная, но совершенная привязанность к литературе судьбоносно привела младшего к человеку, что научил младшего главному: быть терпимым, покорным, чуточку сильным и готовым выслушать. и хёнджин чувствует себя одним из героев произведений русской литературы, когда понимает, что страсть к ней оказала урок жизни — жертвовать собой ради настоящей любви, но не растрачивать себя ради бессмысленного. жертвовать ради близких собой, даже когда сломлен и не знаешь что делать. но стоит ли это того? минхо говорил, что когда-нибудь расскажет свои тяготы жизни, откроется обязательно. ведь старший доверяет, но не чувствует, что готов открыться сейчас — слишком пугающая информация залетит с визгом в молодое сердце хвана. она разобьёт доверие парня, захлопнет его сердце перед ли и тот потеряет свою беспечность и счастье в лице хёнджина. преодолевая охрану и секретаршу, младший влетает в книжное издательство, где работает минхо. он видит уставшего старшего и то ли пугается до смерти, то ли успокаивается. — минхо! — дыхание сбилось, а восстановлению не подлежит, рядом с хёном женщина. — х-хёнджин.. — в глазах его младший впервые видит страх и безысходность. — дорогой, это кто? — женщина не меньше всех обеспокоена и вопросительно смотрит сначала на парня, а затем на минхо. — это мой.. — я его ученик, госпожа, — хёнджин никогда так быстро не соображал. руки и губы трусливо тряслись перед раскрытием всей правды, ноги подгибались. в голове слишком много вопросов, но один из них: “кто эта женщина?”. хотя хвану плевать — главное, что хён живой и вроде здоровый стоит перед ним. — вы что-то хотели? — женщина продолжила, — нам с мужем нужно кое-что обговорить по поводу нашей дочери. — что.. — взгляд хёнджина пробежался от женщины до минхо и сфокусировался на испуганном взгляде старшего. может, ему послышалось? — суён, сейчас же выйди из кабинета, — в секунду образ мужчины поменялся, он стал строже. минхо знает — хёнджин выслушает и поймёт. — хм, вот как, — женщина горько ухмыльнулась и, захлопнув дверь с громом, вышла вон. “у хвана душа рухнула” — это литота, а “у хвана на секунду сердце остановилось от услышанного, да и защемило нехило, в глазах потемнело от переживаний и переутомления, дыхание оборвалось” — это правда жизни. слёзы полились по глупому лицу, а в голове рой странных, навязчивых мыслей раскалывают её на части. что ему стоит сказать? стоит ли злиться, скандалить? да даже если так, то как подобрать слова? раньше это хорошо получалось в моменты отчаяния, а сейчас же что? где они все, потерялись, исчезли из поля зрения, ведь оно сокрушительно сузилось до одного взрослого и зрелого минхо, что сейчас сам еле сдерживается от рыданий. хёнджин нервно и медленно выдыхает — он даст ему выслушать, его научили покорности и терпимости, он примет любую правду, даже самую травмирующую его сознание. — я.. я не знаю что сказать, — минхо взмахивает руками и медленно опускается на колени. — ч-что ты?.. минхо, нет, поднимись сейчас же, — подбегая к старшему, ошарашено вскрикнул хёнджин и крепко ухватился за руки его, — встань. — н-нет, подожди, стой.. — мужчина смаргивает слёзы, подступившие так не вовремя, — просто выслушай, хорошо? хёнджин неуверенно кивает и сам медленно опускается на колени перед минхо. — суён.. она — моя жена, да, но мы разводимся.. я никогда не любил ее, н-никогда, слышишь? — минхо шепчет и смотрит прямо в глаза с сожалением, — у нас есть дочка.. — ч-что?.. х-хён, это неправда, скажи, что ты врёшь, — хёнджин срывается на рыдания и пытается глубоко дышать. — это правда, я не вру, — горячие руки минхо держат крепко, а хван пытается вырваться. — тогда отпусти меня , хён, пожалуйста.. — пытаясь хоть что-то увидеть сквозь слёзы, младший жалобно проговаривает и пытается встать с колен. эта правда такая колющая, странная и совсем неправдоподобная. хочется подумать и убедить себя — всё это бредовый вымысел из тех книжек, что не проходят проверку для издания на работе литератора. всё это вымысел, а хёнджин сейчас совсем не тонет из-за накатывающих волн — ему хочется верить, что стоит он на поляне возле маяка и смотрит вдаль, где сокрушимые чёрные волны ударяются о плоскость воды. но стоит ли верить помехам в сознании, когда минхо плачет отчаянно так и держит руки младшего, как за спасательный круг? хёнджину хочется верить старшему и он будет, ведь искренность его говорит о большем, нежели обычное "люблю".

♡

минхо знал — хёнджин выслушает и поймёт. он не станет устраивать истерик, возможно, просто уйдёт, молча сломается и закроется в себе. старший не хотел с самого начала поддаваться своей заинтересованности в хване. знал, что сломает мальчишку своими жизненными обстоятельствами, ведь он изначально не заслуживал его доверия. но что поделать, если роман с меланхоличным хваном перетёк в осознанную любовь, как в книжках. ничего могло бы не быть, если бы в один момент в младшем не зародилась смелость, а в минхо желание снять с руки ненавистное кольцо и развестись. тогда в кабинете женщина в пальто не по погоде скандалила и почти перевернула всё верх дном из-за того, что не хотела давать согласие на развод. она любила минхо, всегда любила и была рада, что её жизненная “цель” в руках на всю жизнь, благодаря родителям. но мужчина не любил суён, лишь их дочь — его единственное счастье и повод продлить жизнь на плюс ещё сколько-то лет. минхо никогда не жалел о сближении его и хвана. совсем никогда. как бы не банально звучало, но с присутствием хёнджина в несчастной жизни старшего, тот стал дышать свободнее. вечные скандалы с женой и давление со стороны родителей доводили его до желания умереть во имя несбывшихся мечт о жизни из его идеальных снов. но вот, эта свобода стоит многого – редких встреч с любимой дочерью, но зато теперь он не один. с ним рядом хёнджин. — хён.. я думал, ты никогда не откроешься мне, я... я думал, что ты.. всё это со мной не серьёзно.. я не мог принять.. — младший запинается и утирает слёзы. — что ты, милый, я.. я бы никогда не смог бы без твоего появления в моей жизни рискнуть.. — минхо слабо улыбается и сгребает в объятия, что значили слишком много для этих двоих. — обещай, что больше никогда не будешь скрывать от меня ничего. поклянись, что это последнее что мне нужно узнать и принять. просто, черт возьми, позволь мне заботиться о тебе наконец.

“обещай, что эту и следующие катастрофы на маяке, где мы живём с тобой вдвоём, мы разделим вместе и, если уж так нужно, утонем вместе, как и наши тайны под толщей воды.”

— клянусь, хван хёнджин.