ОБРЕТЕНИЕ

      Пережитые ранее мгновения снова и снова возникали у меня перед глазами. Угасание света, источаемого Духом, затем полная тьма. И мое сознание вновь и вновь проваливалось куда-то в пустоту. Я опять забывался. Какая-то часть меня вместе с Духом переходила в небытие. И снова полная темнота, и тишина, оглушающая тишина.       Как долго длились эти кошмары, я не знал. Мне казалось, что прошла вечность.       Очнулся в некоем подобии кровати, очевидно, накрытый чем-то, вроде нашей простыни, так как мне по ощущениям было тепло. Глаза пока еще не открыл. Ощущал всем телом прохладу от испарявшейся с него влаги. Похоже, меня снова прошиб пот, как следствие очередного, привидевшегося мне во сне кошмара. Но как только я пришел в сознание и почувствовал себя в реальном мире, ко мне сразу вернулись воспоминания пережитого во всей их полноте, каждый миг, каждый момент. И опять осознание того, что я ничего не смог изменить, абсолютно ничего. Не смог предотвратить… помешать….       От вновь пережитого шока я опять забылся.       Проснулся от звучания нежной, тихой и приятной мелодии. Такой мелодии мне еще не доводилось слышать, хотя у себя в мире я прослушал довольно много инструментальной музыки.       По ощущениям я будто был в центре источника звука, и не смог точно определить, откуда льется эта прекрасная мелодия, то ли справа, то ли сверху. Но потом понял. Она была отовсюду вокруг меня.       На первый взгляд звуки были похожи на флейту, фортепьяно и еще каких-то других земных инструментов. Но слово «похожи», как оказалось, не отражало и малой доли того сходства звуков со звучанием наших инструментов. Одним словом, звучащая мелодия все-таки была другая.       Пока я приходил в себя, мелодия постепенно затихала, и, спустя еще пару мгновений, стихла окончательно.       Странно, что это была за мелодия? Галлюцинация что ли какая?       Я открыл глаза и огляделся вокруг, без поворота головы, насколько мне позволял угол обозрения. Приглушенная полутемень в зале опять вызвала во мне картины ранее пережитого, во всех подробностях. На душе опять стало тоскливо и печально. — Он очнулся! Он, наконец-то, очнулся, Майло! — услышал я радостный женский шепот, где-то справа от себя. — Наверное, Кида. — подумал я. — Но чему она радуется? Ведь я не помог Духу выжить, и город, теперь, тоже должен был вскоре погибнуть, вместе со всеми его жителями. Без Духа, без его энергии и поддержки ведь Атлантиде не выжить.       Я попытался приподняться и принять вертикальное положение, опершись на локоть. Почти сразу же началось головокружение и меня замутило. Но это не помешало мне сохранить вновь принятое положение. В нем я и пребывал.       Они с Майло оба подбежали ко мне, и Кида поинтересовалась, с радостью в голосе, как я себя чувствую.       Их лица почему-то светились от счастья. Я не понимал этого. Ведь мне ничего не удалось. Я не смог помочь, не оправдал надежд, которые они на меня возлагали. Поэтому мрачно и тихо сказал, что еще слаб, а затем спросил, чему они так радуются, ведь у меня ничего не вышло, и Духа теперь больше нет. — Как нет?! Ты что?! Что ты такое говоришь?! Ты что еще не знаешь? У тебя все получилось! — все еще радуясь, озадаченно спросила меня Кида, присев на кровать рядом. — Да как он мог узнать?! Откуда? Он же все это время был без сознания! — напористо вставил Майло, обращаясь к девушке. — Что получилось? — все еще тихо и с печалью в голосе задал я им свой вопрос, но тут же сем на него ответил. — Я помог умереть вашему Духу раньше, чем это случилось бы без меня. Вот чем я помог. Я погубил Атлантиду. Вот в чем заключалась моя помощь. — чуть повысил я голос, укоряя себя. — Да-а, он действительно не знает, что потом произошло. — весело, с неким налетом лукавства, ответила Кида Майло Джеймсу, и, наклонившись, так крепко обняла меня, что я начал задыхаться. Ее распирало оживление и радость. Они так и выплескивались из нее, а Майло, улыбаясь, смотрел на нас и молчал. — Ты помог! — радостно воскликнула Кида. — Ты действительно помог духу… но не умереть, а выжить! Он выжил! Да посмотри же ты! Майло впусти свет! — Обратилась она к нему.       Он быстрым шагом пошел вдоль стен, одергивая висевшую ткань в стороны, и я обнаружил за ней широкие и довольно большие окна. Сквозь них в зал попадал яркий дневной свет. Одернув последнюю тканевую штору Майло Тэтч, подошел к нам с Кидой и указал рукой на окна, мол, посмотри.       До меня до сих пор не доходила суть происходящего в зале. Я совсем почему-то упустил из виду тот факт, что здесь, в этом, по сути, подводном городе, свет давала Атлантида, то есть Дух города, и все еще пребывал в замешательстве, мол, светло, да и светло, ну и что тут такого произошло? Всего лишь свет. Стало быть, день сейчас, только и всего-то.       Они с улыбками на лицах продолжали в ожидании смотреть на меня, не говоря ни слова. Наверное, ждали, когда же до меня, наконец, дойдет суть того, о чем они мне все это время твердили. — Ну-у? — спросила восторженно Кида, не удержавшись. — Ты что до сих пор не понял, что Дух выжил?! Ты помог ему! Он жив! Мы спасены! — О чем ты говоришь? Я сам видел, как угасало его свечение, и я ничего не смог с этим поделать. — возразил я недоумевая. — Свет! Смотри! Снаружи светло! Снова светло, как и раньше было у нас, еще до тебя! — возражала Кида, не понимая, почему я еще до сих пор «не въехал». — Нам Дух свет давал всегда, мы же сейчас не на поверхности планеты! Дух питает наш город и помогает нам выжить! Другого у нас здесь быть не может! — продолжала объяснять Кида, совершенно не понимая моей тупости и упорства не этот счет. — Когда ты только пришел к нам, свет Духа был красным, и всюду был полумрак, а сейчас у него есть силы. Появились силы благодаря тебе, и теперь он снова светится голубым светом, как и всегда раньше. Ну, теперь ты, наконец, понял? — Кида, похоже, начинала терять терпение. — Так он что действительно выжил? Он жив? Разве он не сгорел? Но я же видел, я же сам видел, своими глазами… — во мне все еще боролись старые ощущения, упорно не желая покидать мой разум. — Как ему это удалось? Я же был не в силах помочь. Не знал как. А потом я отключился и был уверен, что ничего у меня не вышло. — я все еще не мог поверить в произошедшее, в то, что Атлантида выжила. — Всё, все визуальные факты доказывали обратное…. — О-о-о-х-х! — выдохнула Кида, всплеснув руками, и встала с кровати, на которую села раньше. — Объясни же ему, наконец, Майло. — обратилась она к Майло Тэтчу. — Расскажи Виталию, что произошло.       Майло Тэтч подошел ближе ко мне и сел на кровать, рядом. Кида же расположилась немного поодаль, на подобии стула. Я, тем временем, уже сидел, свесив вниз ноги. Чувствовал себя намного лучше, хотя был еще, конечно, очень слаб. — Когда ты попросил нас оставить тебя одного, мы с Кидой пошли во дворец. — начал Майло свой рассказ. — Были уверены, что должно, наконец, что-то измениться. Надеялись, что ты сможешь помочь Духу и выяснить, что же с ним случилось, почему он слабел цикл от цикла.       Увидев мой вопросительный взгляд, он сообщил, что они так называют здесь дни, которые длятся по двадцать часов. — Однако, совет старейшин не был уверен в том, что тебе под силу что-либо изменить, и некоторые его представители начали обвинять нас в том, что из-за тебя Дух погибнет окончательно. Ведь все происходящее и уже произошедшее говорило об этом, и их было не убедить. Все наши попытки поменять их мнение на этот счет ни к чему не привели. Кида тогда расплакалась и ушла к себе. Я не стал ее удерживать. Мне тоже было плохо. Пошел бесцельно бродить по дворцу, не зная даже о чем и думать. — Долго ли я так бродил не представляю. Отвлекла меня яркая голубая вспышка, а потом свет начал гаснуть совсем. Я занервничал и побежал искать Киду, чтобы сообщить ей о том, что увидел. Она, очевидно, тоже увидела вспышку и, наверное, начала искать меня, потому как тоже волновалась, когда я ее встретил. И обнаружил я ее не в зале, а у выхода из дворца. — Вместе мы решили все-таки проверить, что у тебя там случилось, и направились прямиком к озеру, так как больше ждать были уже не в силах. — Пока бежали, заметили, что Дух совсем ослаб и почти не давал света. Стало так темно, как здесь никогда еще не бывало. — Потом Кида заметила какой-то свет внизу, на берегу. Он становился все ярче и ярче, и был не голубым, как у Духа, а золотисто-желтым. Она сообщила об этом мне. Я тогда очень этому удивился. — Еще не добежав до берега озера, теперь уже мы оба увидели луч яркого света, Такого же золотисто-желтого. Он уходил вверх, точно в то место, где раньше над озером был Дух, как мы поняли позже. Ведь его свет тогда уже совсем иссяк, а источника луча мы все еще не видели. Его скрывали кусты. Пока мы бежали, выбиваясь из сил, и наблюдали одновременно за светом, исходящим откуда-то снизу, заметили также, что свечение Духа стало постепенно усиливаться, словно его питал этот самый золотистый луч. Сияние Духа становилось все ярче и ярче, а затем вместо красного стало голубым. Луч оборвался сразу после того, как цвет свечения Духа поменялся с красного на голубой.       Майло начинал нервничать, рассказывая мне о том, что с ними произошло, пока я был в отключке, поэтому встал и стал ходить около кровати взад и вперед. Я продолжал слушать его рассказ. — Затем вдруг образовался еще один луч света, уже голубого. Он потоком протянулся от Духа куда-то вниз. Мы пока еще были далеко от берега и поэтому не видели, куда он шел. Уже почти добежав, заметили, что луч, оборвался, а внизу на песке, куда, очевидно он и падал, как мы потом поняли, лежал ты. Без сознания, весь какой-то белый, очень бледный, и от тебя исходил слабый золотисто-голубой свет, который угасал на наших глазах. — Мы поначалу очень испугались, подумали, что ты ушел от нас. — Вступила в рассказ Кида, встав со стула и подойдя ближе к нам с Майло. Затем она тоже села рядом на кровать. — Потом поняли, что ты все еще был с нами. Хотя по дыханию было понятно, что силы покинули тебя. Тогда мы с Кидой и еще несколькими людьми, за которыми мне пришлось еще раз сбегать, доставили тебя в дом. — снова заговорил Майло уже более спокойным голосом. — Поместили в эту комнату и следили за тобой, пока ты не пришел в сознание. — Тебе, наверное, что-то снилось очень плохое, все это время, так как ты ворочался постоянно, что-то пытался кричать, затем плакал, и снова кричал, будто надеялся уговорить кого-то, остановить. Потом периодически замолкал, то ли засыпая, то ли впадая в забытье. — опять заговорила Кида. — Наверное, были плохие видения, очень плохие. — Так ты проспал три цикла (я уже понял, что она так говорит о здешних днях), не приходя в сознание. А сегодня очнулся. — закончила Кида. — Да, с того момента, когда мы доставили тебя сюда от озера, свет Духа все время оставался голубым и очень ярким. Ты действительно что-то сделал, как-то помог ему, и теперь он снова живет, и, кстати, желает с тобой пообщаться. — добавил Майло. — Я полагаю, что это хороший знак для всех нас. — Он желает поговорить со мной? — спросил я. — Откуда вы это узнали? Почему так думаете? Он что сказал вам? — Да. Он сообщил мне. — отозвалась Кида. — Я недавно снова услышала его «беззвучную речь» и поняла, что это Дух говорит, хотя он больше не обращался ко мне с тех пор, как начал слабеть. Я не смогла помочь ему тогда, и совсем не знала, как вообще можно помочь Духу Атлантиды. Еще он говорил, что я чего-то боюсь, и этот страх мешает ему все мне объяснить, отбирает у него слишком много сил. — Вот собственно и все, что произошло за то время, пока ты не приходил в сознание. — заключил Майло Джеймс. — А что там случилось у тебя, когда ты общался с духом? Почему ты был без сознания, когда мы нашли тебя? И еще этот странный золотисто-желтый свет, исходивший от тебя, что это был за свет? Он ведь от тебя исходил, да? Расскажи нам, что с тобой-то произошло? — начал, было, Майло Тэтч, но Кида остановила его, твердо сказав, что мне все еще необходим отдых.       И, похоже, она была права. Я пока что ощущал слабость. — Чуть позже я обязательно расскажу вам обо всем и… — Не покинешь этот город, пока не ответишь на все наши вопросы. Знаем, знаем. — закончила за меня Кида, улыбаясь. А теперь отдыхай, а мы с Майло пойдем к совету, ведь у нас теперь снова много дел, правда? Майло? — увлекала она парня, держа его за руку. Майло Джеймс все еще порывался остаться, но у него ничего не вышло. Они вышли, а я улегся и почти сразу же уснул, несмотря на то, что в комнате было светло от незадернутых тканями окон.       Мне в этом опять помогла та странная, приятная мелодия, которая звучала, когда я только проснулся, придя в себя. Слушая ее, я внутренне успокаивался, и пережитые мной ранее моменты шока уже не беспокоили меня так сильно. А еще я теперь знал, что Дух все-таки каким-то образом выжил. И это знание действовало на меня лучше всяких лекарств.