ОБРЕТЕНИЕ

— Хорошо, Атлантиде я, допустим, смогу помочь. Народ, в итоге, выживет, цивилизация и дух будут жить, и процветать, развиваясь и набирая былую мощь. Но почему у меня все же есть шанс им помочь? — Потому что в целом эти люди готовы принять помощь. Они готовы, уже готовы принять изменения, готовы меняться, менять свой внутренний мир, менять окружающую их внешнюю обстановку. Почему они готовы к изменениям, к принятию и внедрению в свою жизнь той информации, что я передаю им? — рассуждал я, применяя логику, и сам же отвечал на свои вопросы. — Что послужило причиной всему этому? — А причина до боли банальна, и в то же время ужасна в своей простоте и губительной силе — гибель цивилизации, гибель народа, Духа. Они дошли до той черты, за которой их ждала катастрофа и угасание. И люди это… осознали.       Им я смогу помочь, ладно. В сущности, я им уже помог, остались мелочи, объяснить, как жить так, чтобы никогда больше не подходить «к краю» своего существования. Но кто поможет нам, нашему миру, нашей цивилизации, откуда пришел я? — вот, что так сильно угнетало меня сейчас, в данный момент, и от чего я не стал летать в облаках вместе с Кидой, а остался сидеть на земле.       Мы ведь тоже уже почти дошли до «обрыва», а за ним нас ждет, как и Атлантиду, только один вариант — гибель.       Всё кичимся своими технологиями, исследуем глубины океанов, морей, земли, вышли в космос, побывали на луне. А у самих повсюду войны, бардак в политике, экологические катастрофы. Залезли в биоинженерию, генетику. Клонируем и изменяем, что ни попадя. А познали ли мы, что такое доброта, любовь, взаимопомощь, щедрость, отвага, радость, ответственность, честность, порядочность? Познали ли мы свой внутренний мир, знакомы ли мы со своей душой, со своим духом, знаем ли мы свою истинную суть, свое истинное существо, свое внутреннее Я?       В этом я уверен не был.       И это всё очень печально для меня, для нас, для нашего мира, для планеты.       Да, есть и у нас те немногие, к сожалению, немногие, кто только встает на путь познания себя, истинного себя, а не только своего тела-механизма. Есть и те, кто уже вовсю идет по этому пути самопознания. Но таких людей в нашем мире еще меньше. Может быть, менее процента от всего человечества, может процент, может несколько процентов. Мне это неизвестно. Но я точно знаю, что их немного. Достаточно ли их для того, чтобы мы продолжали жить, чтобы мы смогли протянуть еще некоторое время и опомниться, наконец? Или же нас также ждет смерть, гибель, что была уготована Атлантиде?       За всем этим я задумался, обхватив голову руками, и совсем не заметил, как стих веселый смех атлантийки, парящей все это время в небе. Не заметил, как она подошла ко мне и тихо присела рядом, стараясь не отвлекать меня от анализа мыслей, текших в моем сознании.       Присев, она, оказывается, слушала и слушала мои размышления, все не прерывая меня и не пытаясь успокоить и ободрить.       Ведь она теперь тоже при желании могла узнавать мысли других людей, в том числе и мои. Я сам ее этому научил, все объяснил. — Все это очень грустно, Виталий. Печально узнать, что и твоя цивилизация, твой мир тоже ступил на грани гибели, как было и у нас до твоего прихода, — с этими словами она положила свою руку мне на плечо. Я взглянул на Киду, и ее лик расплылся в моих глазах. Я снова молча уткнулся головой в свои руки, продолжая сидеть на земле и не производя ни единой мысли. Не знаю, что это со мной было. Минутная слабость или что еще, но я совсем не представлял, как можно было освободиться от той печали и тоски, что скопились у меня на сердце и в душе.       Спустя некоторое время, Кида неожиданно обхватила своими руками мою голову, и посмотрела, просто молча посмотрела в мои глаза. Затем спокойно и мягко произнесла слова, которые нашли свое место в моем сердце. Однако голос ее звучал как-то странно. Он не звучал, как обычная повседневная речь девушки. Интонации и его глубина звучания изменились. — Виталий, твой мир выживет. Вы очнетесь, поймете свои ошибки и изменитесь. Да, трудностей вам избежать не удастся. Но если в вашей цивилизации найдется хотя бы еще несколько десятков, сотен тысяч человек, таких же, как и ты, ваш мир уцелеет. Я знаю это. Я увидела тебя, поняла, кто ты есть и на что способен, почувствовала ту силу, что раскрывается в тебе. — Ты, и подобные тебе люди из вашего мира, спасете себя, свой мир, Землю. Так, что у тебя будет еще много работы, потом. Знай, что не все так страшно, как ты думаешь. И больше не печалься. Этого совсем не стоит делать. — Кида не повышала голос, не делала каких-либо акцентов на определенные фразы, и говорила в целом тихо, но все же чувствовалась некая добрая и могущественная сила в ее словах, будто Кида вещала устами многих и многих поколений правителей этого славного города — Атлантиды. Эти слова вселяли надежду, успокоение и умиротворение в меня, в мою душу, в мое сердце.       Я вроде как начал успокаиваться, и переключив внимание с мыслей на себя в целом, почувствовал, что сильно устал.       Становилось очевидным, что такие состояния и переживания сильно выматывали, но и без них было никак не обойтись, ведь они помогали обнаружить, что еще скрыто внутри, в душе, в сердце, и что еще необходимо выпустить наружу, и, в итоге, отпустить вовсе. — Кида, я, наверное, посплю немного прямо здесь. Чувствую, что сильно устал. Так что, если у тебя какие дела, можешь идти. Мне не хотелось бы тебя больше отвлекать. Если понадобишься, то я знаю, где тебя найти, или, по крайней мере, в любой момент смогу обратиться к тебе, послав свои мысли. — Хорошо, я поняла тебя, Виталий, но позволь мне побыть еще немного рядом с тобой, я не потревожу тебя. Позволь побыть рядом, хотя бы пока ты не уснешь. — попросила Кида, взглянув на меня таким взглядом, что, отказать ей было просто невозможно.       Видя такой забавный взгляд атлантийки, я улыбнулся. — Ну, что ж, хорошо. Будь по-твоему. — ответил я ей, улегся на спину, заложив руки за голову, и некоторое время смотрел на переливающееся голубовато-фиолетовое сияние Духа, пока глаза не закрылись сами собой, и я не погрузился в сон.