Согласие

Война рычала тысячами голосов, живых и мёртвых, земля, на сотни лет пропитанная горячей кровью и горькими слезами, стонала, изувеченная мечами заклинателей, выбивавшими обжигающие искры при столкновении друг с другом, а в центре хаоса, окружённый ореолом тёмной агрессивной энергии, стоял Вэй Усянь. Звуки, извлекаемые им из Чэньцин, отнимали жизнь у живых и даровали существование мёртвым, которые, подчиняясь приказам своего повелителя, рвали на части бывших соратников. Старейшина Илина равнодушно смотрел на кровавое пиршество дорвавшейся до живой плоти тлетворной силы, слушал крики боли и страха умирающих солдат Вэнь и рычание мертвецов, в которых они тут же превращались, и думал. Недавно они с Лань Ванцзи снова поругались на почве неприятия адептом клана Лань выбранного Вэй Ином пути, и Усянь опять разозлился. «Разве я буду спрашивать кого-то, как мне следует поступать? — вопрошал Старейшина Илина, смотря прямо в глаза Ванцзи, — я всегда поступаю по совести, если ты забыл, достопочтенный Лань Ванцзи, и сейчас она говорит, что я всё делаю правильно. Скажи мне, это плохо — истреблять поганых Вэнь, которые без капли сострадания убивают невинных людей? А способ, которым я это делаю, совсем не важен, пока он работает». В этот раз Лань Ванцзи ушёл молча, не оборачиваясь, и Вэй Ин, который должен был испытывать облегчение от того, что его избавили от обязательной лекции о вредном влиянии тёмной энергии, почувствовал лёгкий ненавязчивый укол в сердце, будто какое-то маленькое существо поточило об него свой острый зуб. Вэй Усянь и не думал по-настоящему обижать Лань Чжаня, хоть они и не дружили в привычном понимании этого слова, поэтому через некоторое время решил пойти и временно помириться, но неожиданная атака Вэнь порушила его планы — и смертоносные трели Чэньцин вновь пронеслись над полем боя. Лань Чжань отбил очередной меч, летевший в его сторону, когда услышал, как дьявольская флейта издала надрывный звук и немедленно затихла. Следом за ней остановились, как вкопанные, мертвецы, всё ещё находившиеся под влиянием Вэй Ина, но не получавшие от него приказов двигаться дальше. Ванцзи немедленно обернулся, взглядом ища чёрное ханьфу с красным рисунком на рукавах, но не нашёл ничего. Вэй Усяня не было там, откуда мгновения назад раздавались мелодии Чэньцин. Лань Чжань, не теряя времени, побежал в ту сторону, где стоял Старейшина Илина, и остановился только тогда, когда увидел его, бессознательно завалившегося набок, окруженного плотным кольцом неподвижных мертвецов. Изо рта и носа Вэй Ина текла кровь, глаза были плотно закрыты, а кожа по цвету могла соперничать с первым зимним снегом. Сердце Лань Ванцзи пропустило удар — и он, ни о чём не думая, аккуратно взял Усяня на руки, встал на меч и направился к палаткам целителей. По пути мужчина пытался передать лежавшему на его руках Вэй Ину свою энергию, но она совсем не задерживалась в худом теле, рассыпаясь на крупицы. Лань Чжань закусил губу и ускорился, опасаясь, что уже слишком поздно. *** Когда Вэй Усянь смог открыть глаза, первое, что он увидел — мягкую белую ткань палатки целителей Гусу с вышитыми на ней голубыми облаками. Поморщившись, он попытался вспомнить, как оказался в этом месте, но резко прострелившая мозг боль заставила его снова закрыть глаза и простонать сквозь зубы. После этого слева от него раздался звук раскрываемой ткани — и в палатку быстрой, несвойственной клану Лань походкой зашёл Лань Ванцзи, держа в руках плошки с рисом и питьевой водой. Увидев, что пострадавший очнулся, он поставил миски на стол и встал на колени рядом с Вэй Ином, сразу взяв его руку в свою. — Лань… Чжань? — голос Вэй Усяня был хриплым, горло будто набили песком, а грудь тянуло, словно там были камни. — Вэй Ин. Я принёс тебя сюда, тебе стало плохо на поле боя, — сказал Ванцзи, сильнее сжимая чужую руку в своей. — Как… как меня пустили сюда, — каркающе засмеялся Усянь, но тут же закашлялся. Ванцзи, встав, отошел к столу, вернулся с водой, помог Вэй Ину принять сидячее положение и дал ему напиться. — Ах, спасибо, Лань Чжань, мне уже лучше, — сказал Вэй Ин и облегчённо выдохнул — горло перестало саднить и тяжесть из груди пропала. — Почему тебя не должны были пустить сюда? Ты ранен, — спросил Лань Ванцзи, отставляя миску на пол и садясь на покрывало. — Вы, святейший клан Лань, презираете таких, как я. Ты презираешь таких, как я. Меня. Скажи: ты заставил их лечить меня? Надавил? Запугал? — голос Вэй Ина как всегда в последнее время сочился злобой и усталостью, и Лань Чжаню это не нравилось. — Вэй Ин, —Лань Ванцзи болезненно выдохнул, — я не презираю тебя. Никогда не презирал. — Лань Чжань, перестань шутить над больным человеком, моё сердце может не выдержать, — почти беззлобно усмехнулся Вэй Усянь. — Не… не говори так, я не шучу, — к концу фразы голос Ванцзи превратился в шёпот, и Вэй Ину пришлось напрячь слух, чтобы расслышать вторую часть, — я никогда бы не пошутил над твоими или своими чувствами. Усянь подавился воздухом на вдохе и разразился громким кашлем. — Что ты сейчас сказал? — зрачки Вэй Ина были расширены, он глубоко дышал и, кажется, прямо сейчас умирал. — Когда я услышал, как твоя флейта затихла, а ты пропал, я запаниковал, — Ванцзи говорил тихо, но смотрел Усяню прямо в глаза, — а когда, подойдя к тому месту, где ты стоял, увидел, что ты лежишь в крови без сознания — чуть не погиб. Вэй Усянь слушал, теперь затаив дыхание и ловя каждое слово обычно неразговорчивого Лань Чжаня, а сам Ванцзи будто набирал силу с каждой фразой, становясь всё увереннее и увереннее. — Ты прав, тебя не хотели пускать сюда, ссылаясь на то, что ты, как адепт ордена Цзян, должен быть у своих целителей, но я не мог позволить кому-то узнать твою тайну. — Т-тайну? — голос Вэй Ина стал хриплым. — Что случилось с твоим золотым ядром? Я передавал тебе свои духовные силы — и они словно утекали в бездонный колодец. Мир Усяня потерял цвет и рассыпался в прах. Теперь, когда секрет, разделенный между тремя людьми, стал известен постороннему, тёмный заклинатель не чувствовал себя защищённым. Было желание обхватить свои плечи руками, накрыться одеялом и просидеть так вечность. —Из-за этого ты используешь тёмную энергию? Ты больше не можешь пользоваться светлой? — Ванцзи внимательно наблюдал за эмоциями Вэй Ина. Они сменяли друг друга с бешеной скоростью — страх, грусть, ярость, безразличие. — Лань Чжань, — Вэй Усянь облизал мгновенно пересохшие губы, — я не могу тебе сказать об этом сейчас, ты мне веришь? Ванцзи без колебаний кивнул. — Я… возможно, я расскажу тебе об этом, когда буду готов это сделать, хорошо? Тогда, когда буду уверен в своей безопасности. Лань Чжань ещё раз кивнул и протянул руку к лицу Вэй Усяня, кончиками пальцев дотрагиваясь до чужой щеки. Вэй Ин вздрогнул от внезапного прикосновения, посмотрев, наконец, в глаза Лань Ванцзи и увидев в них своё отражение. — Вэй Ин, — тихо сказал Лань Чжань, — ты вернешься со мной в Гусу после войны? Я обеспечу твою безопасность. Тебе больше не придётся использовать тёмную энергию. — Не зарекайся, второй молодой господин Лань, жизнь непредсказуема, — тихо хохотнул Вэй Усянь, но от руки не отвернулся. — А как же остальные члены ордена Лань? А Цзян Чэн и шицзэ? — Это не важно. Ничего не важно, кроме тебя, — медленно проговорил Лань Ванцзи. — Даже учитель Лань не повлияет на твоё решение? — с любопытством наклонил голову к ласкающей его руке Вэй Ин. — Никто и никогда. Только ты. — Тогда пообещай, что когда война закончится — ты не забудешь о том, что сказал мне сегодня, Лань Чжань, — грустно улыбнулся Вэй Усянь, прикрыв глаза. — Ни за что. Ванцзи медленно подался вперёд. Ночь, опустившаяся на лагерь, скрыла поцелуй, скрепивший вечное обещание.