Опьяняющее безумство

      "В соответствие с исполнением операции "Красный оркестр" вы, старшина Самойлов Иван Михайлович, и подчиненный вам легкий пехотный взвод 4-й роты войск Красной Линии, должны провести операцию, цель которой будет полное уничтожение войск фашистов на станции Тверская. Да здравствует наш великий товарищ Корбут! Слава социализму!..." - Пришедшая телеграмма от штабного писаря заставила командира заставы впасть в тяжелый ступор, не понимая смысл приказа, Самойлов перечитал приказ и внимательно вникал в слова: "Наступление" и "Легкий взвод", постепенно сложив кусочки пазла в мозгу, Ванька окоченел и нервно проглотил слюну. - Да как же я... Буду наступать? У меня из заставы осталось 8 бойцов, Из всего взвода осталось 24 человека! - Проговорил себе под нос эти слова Самойлов, держа дрожащими руками приказ. - Товарищ Самойлов, разрешите идти? - Громко и четко сказал писарь из штаба. - Д-Да, идите - С нервозностью на губах промолвил командир. Самойлов быстрым шагом покинул небольшое помещение штаба заставы, направишвись к своему адъютанту и верному боевому товарищу, что бы выяснить что он скажет по поводу этого безумного и кровавого приказа палачей, которые судя по всему совсем не осознавали проблемы Лубянки и её войска. Придя на место, старшина зашел в штаб своего взвода, который представлял из себя офицерскую, уже изрядно состарившуюся палатку размерами 5х5 метров, с небольшим вырезом под окно и с откинутым тентом в центре, что служило входом. Уже там, на отбитых из досок стульев сидело 2 бойца в сержантских званиях и поигрывало в карты - один из них заместитель Самойлова, Владимир Трошин, а другой являлся командиром первого во взводе отделения, а точнее командовал его остатками после очередной фашисткой вылазки. - С новым годом товарищ старшина Самойлов! Здравия желаю! - Дернувшись со стула, резко встал Вова Трошин, щуплый идейный парень, отдав воинское приветствие он продолжал стоять, максимально выпрямляясь, то же самое через несколько секунд сделал и второй сержант, но уже менее дерганно - Шипов Евгений, который был немного карликоват и слишком уж распущен по форме, будто бы демонстративно показывая кто тут "батька" среди сержантов, пока нет старшины. - Отставить, у нас срочное собрание, перечислите сколько у нас боеспособных бойцов осталось - С печалью на устах произнес Самойлов, входя внутрь и смотря на беспорядочно раскиданные карты, которые господа сержанты не успели перепрятать должным образом. - Товарищ Самойлов, что-то произошло? Извините.. - Подхватив печаль командира, высказал Вова. - Отставить, тут уже поздно извинятся, так сколько бойцов во взводе осталось? - Сказал Самойлов, сдерживая себя от излишних комментариев и отвечая максимально сухо. Шипов ответил, не позволяя ухмылке спадать с лица, и сохраняя природный, хоть и наигранный оптимизм: - 23 человека, сегодня один в лазарет отправился, на нейтральной полосе банку нашел консервную с тушенкой.. Ну.. И как оказалось она была такого себе качества, хех, а что такое то? Товарищ Старши... - Один молодняк из идиотов, какого черта? Кто давал разрешение на сбор трофеев на нейтральной полосе?! - Раздраженно произнес старшина, перебив доклад Евгения, будучи явно недовольным тем что он теряет своих и без того немногочисленных бойцов из-за человеческой глупости. - Командир, а что у вас там за указ в руках? Ежели что-то плохое случится, то расскажите, не к чекистам же вас с доносом отправлять - усмехнулся Евгений, пытаясь перевести неудачную для диалога тему, связанную с потерью раненных. - В таком случае я бы предпочел как раз такое, мы завтра выходим в атаку на позиции фашистов, но надежды на подкрепления нет, их нам просто не выдадут... - Сказал командир с поникшим настроем, после чего ладонью с листом хлопнул по столу, оставив бумажку на нем. - Но как?! У нас же из взвода 23 человека! Это шутка такая?! Не на мясо же нас посылать в конце-то концов... - Нервно усмехаясь, высказал Вовка. - Не при каких обстоятельствах я не шучу, у нас все печально, и я даже не знаю что сейчас нам может помочь, какого хрена нам вообще приказали наступать при такой нехватки воинов на Лубянке?... - С горем в голосе сказал Самойлов, взяв третий стул в углу палатки и сев за стол в центре , на котором лежала штабная карта и различные документы, в том числе и этот несчастный приказ о наступлении от самого генерала! - Ладно, товарищ старшина, раз мы дохнем завтра, то... Ну мы это обговаривали с моим товарищем Вовкой, вот в чем предложение - Окончив разговор, Евгений вытащил из открытого оружейного шкафчика две бутылки мутной жидкости закупоренные бумагой. - Ванька, пить будешь? - Прямо и будто бы по дружеский высказал Евгений, как то по доброму улыбнувшись, будто бы в такой тяжелый для всех момент пробудил в себе искренность хоть на пару минут, убрав с себя маску вседозволенного наглеца. - Эхх вы, хоть знаю вас всего несколько месяцев, но всегда чем то удивляли, мне было честью служить с вами - Улыбнувшись, сказал Ваня и кивнул на щедрое предложение бойцов. Вовка тем временем встал со стола, и пройдя несколько шагов открыл несколько бумажных свёртков, которые лежали на армейском ящике от автоматных цинков. Данное действие заметил Старшина и незамедлительно отреагировал: - Сало, мама родная, да я такое только на ВДНХ и слушал, вы ребята даёте - После своих слов, Ваня понял что к ним с легкостью могли не вовремя войти какие нибудь писари или штабисты с уже никому ненужными поручениями и приказами, новый год на дворе, для того что бы быть наедине со своими товарищами "до гроба", встав из-за стола и подойдя к выходу, он сдернул веревку с наката палатки и тяжелая ткань скатилась вниз, перекрыв вход. Дополнительной гарантией закрытости от внешнего мира служило несколько пуговиц внутри палатки, которые закрыли их от чужих глаз. - Господа, предлагаю начать, нажремся как в последний раз! - Вполголоса сказал Евгений, уже смирившись со своим положением мертвеца или будущего военнопленного на территории Рейха. - Приказ к исполнению принять! За красную линию и новый год! - Произнес Ванька, удобнее располагаясь на стуле и сняв свою фуражку, небрежно скинув её на ящик в углу палатки. Тем временем бойцы уже вытащили пробки из бутылок, и быстрым движением рук вытащили из походных сумок аллюминевые кружки с ручками. Только Трошин подвинул пустой чайный стакан старшине, наливая ему первую сотню грамм как самому старшему в группе. А затем не позабыв о себе и товарище, долил по ещё 100 грамм в обе кружки. Ваня встал со стола и решил сделать тост - Дорогие мои товарищи, я был очень рад служить с вами эти несколько месяцев, хоть мы толком и не знаем друг друга, но главное это то - что мы ещё были живы и смогли жить до этого момента, а что будет потом, нам не важно. Ура товарищи! С новым годом вас! - Сделав тост, гордо воскликнул последнее "Ура" и чокнулся с сослуживцами кружками, а затем и опустошил его, что сделали и его товарищи по застолью. -Уф, хороша пошла - Сказал Евгений, прожевывая сало и сладостно наслаждаясь последними днями жизни.