чай в четверть седьмого

      Как истинная британка, Агата любила чай. Заваренный или в пакетиках, черный или зеленый, с травами или ягодами — любой. Конечно же, в списке привычек не значился пункт о неторопливом чаепитии каждый день в пять вечера, что было довольно присуще английской нации, оттопырив мизинец, но юная Харрис попросту не могла начать свой день без чашечки ароматного чая вкупе с терпкими нотками, что смешивались в кипятке с небольшими чаинками.       Еще Агата любила проводить время с Александром, что в удивительно короткий срок стал для нее неким спасением от скуки, с которым она некоторое время мирилась, коротая весенние, которые позже перетекли в летние, деньки в роскошном Бишоп-Мэнсон. Этот приятной наружности швед временами совершенно не соответствовал тому мнению, которое человек мог сложить о нем изначально: из галантного молодого мужчины он мог резко переквалифицироваться в надоедливую заносчивую занозу на пятой точке, беззастенчиво бросаясь саркастичными, насмешливыми фразочками. И ведь даже не краснел!       Например, когда, опять же, от неугомонности Александра, Агата согласилась изведать окрестности старого заброшенного завода, что находился в совершенно другой части города. Правды ради, Харрис согласилась на эту неоднозначную задумку только из-за того, что хотела скрыться от пытливого взгляда тетушки Аннет, что с интересом оглядывала любимую племянницу каждый раз, когда та находилась в компании протеже ее бизнес-партнера.       Тем не менее, по прибытии к заброшенному зданию, пару молодых соискателей настигло первое препятствие — забор. Благо, существовали такие же, видимо, неугомонные люди, и вскоре напарниками была обнаружена дыра в ограждении. Несомненно, за неимением ярко выраженных форм, Нильсен без проблем пролез первым в щелку, заодно проверяя ее на безопасность, а вот Агата…       — Что, жопа застряла?       Издевательская ухмылка тогда осела на ровные губы мужчины, когда он всеми силами старался подавить смешок от открывшегося для него вида. Он с довольным выражением лица какое-то время наблюдал за пыхтящей шатенкой, чья пятая точка, в силу своей округлости, забавно застряла в щели. И только тогда, когда Агата начала сверлить Нильсена взглядом, точно в голове представляя исходящий из ее зеленых глаз температуры солнца луч, он, с шаловливым взглядом оборванца, помог ей покинуть оковы железных прутьев, сохраняя безмятежное молчание, что, несомненно, бесило привлекательную для него англичанку еще сильнее.       Пусть с того момента и прошло около трех месяцев, но подколы несусветного шведа, отношения с которым давно перешли на другой уровень, конечно же, не закончились. Сегодня чертяка Александр каким-то образом стащил из комнаты шатенки ее телефон, когда она собиралась предложить знакомому помощнику детектива разделить ланч в каком-нибудь уютном кафе небольшого Патели-Бридж. Когда же Агата спрашивала у шведа о том, не видел ли он ее телефон, тот попросту пожимал плечами и складывал руки на груди, безмятежно говоря о том, что нужно лучше следить за своими вещами. Особенно тогда, когда у Александра Нильсена есть доступ к твоей комнате, Харрис.       Ланч, конечно же, был успешно пропущен, а в переднем кармане черных брюк мужчины как-то непривычно красовался краешек чехла телефона, что девушка так настырно искала по всему дому. Смерив Александра грозным обозленным взглядом, Агата вытащила из его кармана свой телефон и гордо потопала в сторону комнаты, прекрасно зная, что Нильсен точно прислушается к звуку того, закроет ли она дверь на замок или нет.       Каков подлец! И с этим человеком она делит постель? С этим человеком соглашается на неоднозначные авантюры, рассчитывая на то, что саркастичный парень, наверное, учитывает риски? Черта с два! Не учитывает он ничего! Пускает все на веру судьбы и удачи, надеясь, что события сложатся исключительно в положительном ключе. И ведь не прогадывает, чертенок.       Агата откладывает художественную книгу в сторону, устало потирая глаза. За окном еще даже не стемнело, а ее тело и сознание уже сейчас отчего-то норовят провалиться в беззаботный сон, где ей точно будет спокойно и хорошо. Она легким движением нажимает на боковую кнопку своего сотового гаджета, проверяя время. 6:09 после полудня. Поджав губы, девушка тупит взгляд в пол.       Мыслям юной Харрис всегда импонировала идея о том, чтоб иметь какую-либо незамысловатую, но милую сердцу привычку, которую она могла бы разделить только с тем, кому оставляла любовные поцелуи на губах и щеках. И она даже не заметила, когда ее любовь к чаю и явная симпатия к обладателю голубых глаз из Швеции слились воедино, гармонируя в себе прекрасное слияние двух очевидных для нее пристрастий в идеальную композицию.       Каждый вечер, независимо от погоды и настроения, Агата проводила время в небольшой беседке, где разделяла момент чаепития вместе с Александром. Они могли заниматься чем угодно: могли обсуждать какую-нибудь занятную вещь, что один из них вычитал на просторах Интернета или в книгах; могли на желание играть в шахматы, где Александр иногда поддавался Агате, чтоб всякий раз после победы наблюдать за тем, как она забавно морщит носик и улыбается самой светлой улыбкой во все тридцать два зуба; могли проводить время за прочтением книги, где Харрис всегда с наслаждением вслушивалась в каждое произносимое глубоким бархатным голосом слово, наблюдая за расслабленной фигурой возлюбленного сбоку.       Как бы каждый из них не был занят, или какая бы на улице не стояла погода — в четверть седьмого они вновь встречались в уютной беседке, где на столе уже стоял небольшой чайничек с любовно заваренным Александром чаем. У любимых перенимаем лучшие привычки? Вот и Нильсен перенял от Харрис любовь к листовому напитку.       Глубоко вздохнув, Агата надевает легкие кеды на ноги и, превозмогая раздражение, бесшумно выходит из своей комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь. Благо, не нарвавшись по пути на кухню на кого-либо из жителей поместья, она тайком вытаскивает из подвесного шкафа упаковку овсяного печенья с кусочками шоколада, чувствуя себя мелким воришкой. Главное, чтоб Данте не увидел.       Беседка встречает англичанку привычной тишиной и спокойствием. Александр, как всегда, расслабленно восседал за столом, пальцами отбивая ритм крутящейся в мыслях мелодии на деревянной поверхности. Он поворачивает голову и слегка склоняет ее вбок, наблюдая за тем, как его девушка опускается в мягкий плетеный стул, складывая руки на груди.       — Это печенье заслужило лучшей участи, каттен, — с усмешкой в голосе произносит швед, кидая мимолетный взгляд на едва ли не брошенную упаковку выпечки на стол.       Но Агата молчит. Более того, она, чуть вздернув аккуратный носик, упорно всматривается на открывающийся горизонт, всем своим естеством делая вид, будто находится здесь одна. Будто рядом с ней не сидит ее возлюбленный, на которого она без стеснения хочет посмотреть. Но не может, потому что уже начала эту, по правде говоря, бессмысленную постановку одного актера, работу над которой уже поздно бросать.       Нет, Агата была не из того рода девушек, что придумывают обиды от скуки. Сейчас ей действительно было обидно. Ведь она всего-навсего хотела встретиться с другом во время обеда, а Алекс… Он попросту ревновал. Ему точно не нравился тот японец, что украдкой кидал на Харрис нежные взгляды, при удобном случае стараясь безмятежно коснуться ее кожи. Говорить это Агате в лицо у Нильсена, конечно же, и в мыслях не было, но и спускать всю ситуацию на тормоза тоже не собирался.       Ухмыльнувшись, Александр поддевает пальцами ручку чайника и аккуратно разливает пылающий кипятком чай по фарфоровым белым чашкам. Приятный аромат бергамота в секунды разносится по уголкам небольшой беседки, заставляя Агату на пару мгновений блаженно прикрыть глаза. Слишком хорошо швед знал ее. Настолько хорошо, что выбрал сегодня для чаепития ее любимый чай, понимая, что она не сможет долго отыгрывать роль обиженной и оскорбленной.       Подлиза.       Размешивая сахар в чашке, мужчина неотрывно наблюдает за своей девушкой. Как она так и продолжает неотрывно всматриваться в играющий приятными красками горизонт, временами бросая мимолетные взгляды на него, будто проверяя, смотрит он на нее или нет. Это, несомненно, веселит Александра, и заставляет его сердце трепетать еще сильнее. Мало ему только одного взгляда на путающую его мысли шатенку, он хочет видеть ее глаза, наблюдая за тем, как красочные оттенки зеленого гармонично переливаются в ее радужках: от бледно-зеленого до цвета сверкающей на солнце травы, что еще не высохла от блестящих капель утренней росы.       — Я люблю тебя.       Слова, что были произнесены Александром, звучат слишком сладко и нежно, что особо выделяется на фоне его баритонного голоса. Агата невольно усмехается, опуская взгляд на деревянный пол.       — Ты просто пытаешься привлечь мое внимание.       Швед проводит языком по сухим губам, расплываясь в ухмылке. Если бы он просто хотел привлечь ее внимание, то подействовал немного по иному сценарию, в который точно входят прикосновения и терпкие поцелуи, какие бы он обязательно оставил на участках ее молочной кожи.       — Вы, англичане, такие топорные, — с наигранным раздражением говорит Нильсен, качая головой. — Тебе мужчина признается в любви, а ты ему заявляешь о том, что он несерьезен. Да в тебе нет ничего святого, Харрис!       Агата едва сдерживает смешок, ощущая подступающее к щекам смущение. Роль и маска обиженной девушки постепенно покидает ее уста, приоткрывая вид на ее настоящую личину, которой швед так искренне дорожил.       — И какой удачный момент для признания ты выбрал, — Харрис, наконец, переводит взгляд на возлюбленного, что с прищуренными глазами осматривал ее, осмысливая произнесенные слова.       — Так я еще и момент не тот выбрал? — Брови мужчины резко взмывают вверх. — В аду таких, как ты, помещают в отдельные котлы.       Прыская со смеху, девушка подается чуть вперед, прикрывая ладонью веселую улыбку.       — Только если с тобой, Нильсен, — сквозь смех отвечает Агата. Она неотрывно наблюдает за тем, как швед, пребывая в небольшом раздражении, тянется за упаковкой печенья и резко разрывает обертку. — Я люблю тебя.       Александр, делающий вид, словно не слышит ничего вокруг себя, деловито и одновременно предельно сексуально надкусывает печенье. Он нарочно отводит взгляд в сторону, прекрасно зная о том, что Харрис, вероятнее всего, придет в небольшую злость, ощущая на себе такого рода безразличие.       — Ты такая дурочка. — Мужчина качает головой, откидываясь на спинку стула.       — Которая тебе небезразлична.       Аккуратно поддев пальцами ручку чашки, Агата делает небольшой глоток чая. Горячая, такая приятная на вкус, жидкость плавно растекается внутри, оставляя после себя на языке привкус бергамота. Она поднимает глаза на Александра, что сейчас неотрывно наблюдал за ней. Его горящие голубые глаза словно проникали в душу, в саму суть девушки. Если раньше этот взгляд смущал ее, вгонял в краску от ощущения неловкости, то сейчас…       Сейчас она с упоением и наслаждением наблюдала за тем, как глаза Александра с любовью смотрели на нее, заставляя сердце биться чаще, разнося трепетное тепло по всей груди. И в голове Агата искренне надеялась, что он всегда будет смотреть на нее так — взглядом полным любви и нежности. Ну, и игривости с озорством. Куда без этого?