Цветение

      После сегодняшнего разговора с подругами и их рассказов о бытовых неурядицах с возлюбленными, Михо и сама задумалась об их совместной жизни с Бокуто. Он был временами жутко надоедливым и чересчур тактильным. И несомненно такое поведение мешало, а в голове девушки даже проскакивали мысли о навязчивости любимого парня. Хоть она и понимала такую любвеобильность Котаро, но привыкнуть было трудно. Но за что Сугимото его чуть ли не осуждала и не уничтожала взглядом, так это за его глупые шутки. Например когда он тихо, со спины, надавливал на её весы, пока она взволнованно смотрела на бегущие цифры. С его-то весом и ноги хватит, чтоб убить худеющую девушку, даже если её парень был категорично против диет и сбрасывания веса. Или когда Котаро менял местами соль и сахар. Она ругалась и будет ругаться из-за этого с возлюбленным. И даже когда он посреди ночи будит её поцелуями. Михо этого не понимала. Он говорит, что делает это из-за того, что резко просыпается, видит её спящее лицо и не может сдержаться, чтоб не расцеловать. Но для неё сонное лицо Бокуто просто красивое и заспанное лицо. Не понимала её голова таких вещей.       И под эти мысли Сугимото рассеянно заходит в квартиру, закрывая за собой все засовы. Ей хочется его увидеть, до какой-то одури. Может дело было в алкоголе или в том как выделялся её парень на фоне партнёров её подруг, которые могли прикрикнуть или даже что-то запретить своим девушкам, жёнам. Кажется в их паре именно Михо была, как сейчас выражаются, абьюзером. — Котаро-о-о… — тянет она слабо последний слог, немного тихо, скидывая туфли и оставляя сумку на тумбе. — Котаро? — удивляется шатенка. — Ты спишь уже? — Ты вернулась, — улыбчиво приветствует её парень, выходя из ванной комнаты, поправляя копну коротковатых прядей. Кажется он сделал стрижку вечером, а сейчас сушил волосы. — Ко-о-ота-аро! — кокетливо тянет она чужое имя, подходя ближе. Гладит ладонями широкие плечи под светлой футболкой, а потом зарывается пальцами в тёплые пряди, распутывая. — Что это с тобой? Ты выпила? — улыбается он, обнимая любимую за талию и потираясь носом о чужой кончик. — Да. Выпила. Я очень соскучилась по тебе, знаешь? — приподнимаясь на мысочки, чмокает Михо парня в нос. — Не знал, — хихикает Котаро. — Малышка, тебе нужно умыться для начала. Твой макияж невероятно хорош, но ты ведь так следишь за своей кожей, — касается он чужой щеки. — Ты можешь смыть мой макияж, милый? — улыбается та. И сердце Бокуто пронзает стрела любви.       Сугимото так редко называла его ласково. Доигровщик был чрезмерно падок на милые прозвища. Сам их постоянно использовал, чтоб обращаться к любимой девушке. Михо редко выпивала и не часто бывала такой расслабленной. Когда они только начинали встречаться, то Бокуто прекрасно знал на что идёт. Его возлюбленная была даже пару лет назад такой ворчливой и немного грубоватой, но парень ловил в этом лишь очарование. Она могла быть какой угодно, но дома, наедине лишь с ним, чаще всего мечтательно целовала его в щёки, гладила сильные руки и перебирала двухцветные волосы. Котаро знал какая она тактильная уставшими вечерами, сам таким был. И какой нежной была она только с ним, что не могло не льстить волейболисту. — Конечно, родная… — немного тот теряется, млея. — Конечно! Мицеллярной водой и щербетом? — оживляется спортсмен. — Да, — приятно удивляется Михо. — Пойдём скорее, — тянет он её в спальню, чтоб та сменила одежду, по пути распуская длинные волосы, стягивая мягкую резинку.

***

      Как только девушка заканчивает с чисткой зубов, то сразу же зовёт своего любимого, чтоб тот исполнил свой каприз.       И Бокуто бы солгал, если бы сказал, что не ждал этого момента всю их совместную жизнь. Он взбудоражен и очарован. Лицо Сугимото отдельный экспонат в сердце волейболиста. Оно было бледнее, чем у обычных японок, с тонкой кожей, просвечивающей фиолетовые и синие венки, особенно на веках. Более короткие ресницы, чем у него самого, но очень густые. Такие пухлые и милые губы, которые он готов выцеловывать всю свою жизнь. Мягкие щёки, о которые так часто тёрся спортсмен. Бокуто никогда не был так влюблён, как сейчас, в Михо. — На самом деле я так давно ждал этой возможности, — хихикает волейболист, нанося средство на ватный диск и прислоняя к закрытому веку. — Что? Почему никогда не говорил? — натягивает повыше повязку для волос девушка, удивляясь вновь. — Ну… тебя ведь раздражает, когда я чересчур навязчив. Я подумал, что тебя после рабочего дня может разозлить предложение смыть тебе макияж.       Сердце Сугимото колит стыд. Он думает, что навязывается именно из-за её грубого отношения и её дурного характера. Перед закрытыми глазами всплывает картина как она сурово отталкивает мужскую руку, когда перед сном он ластился к ней. Вспоминает как он будто нарочито дуется, говоря о том, что хочет немного любви, а она твёрдо игнорирует его порывы нежности, бубня лишь об усталости. Но конечно же Котаро тоже уставал, ещё как. Даже его выносливости приходит конец, его ментальным батарейкам. Михо начинала чувствовать себя паршиво из-за своих же действий. — Я правильно делаю? — мягко ведёт он диск вниз, видя как сползают тени и тушь. — Правильно, — касается она его груди, опираясь и поглаживая. — У тебя такие нежные руки, Котаро. Мне нравится… — вздыхает она, когда тот стирает и второй глаз, а затем всё лицо. — Ты такая милашка без макияжа, — чмокает он её губы, уже после того как смыл помаду. — Фу! — морщится Бокуто от вкуса мицеллярного средства. — Будь аккуратнее, — хихикает та. — Теперь щербет. Знаешь как? — Я видел как ты это делаешь! — радостно заявляет спортсмен. — Сначала сухими руками, а потом добавить воды, — достаёт Бокуто другую баночку. — Верно, — немного теряется Сугимото. — Я и не замечала, что ты такой наблюдательный… — тускнеет она, ощущая как мягко волейболист массирует кожу её лица. — Не такой уж и наблюдательный, — широко улыбается Котаро. — Твоя родинка на нижнем веке такая очаровательная, — трётся он носом о чужой. — Правда? — слышит она как парень включает воду, смачивая руки. — А мне вот кажется, что мой парень очень очарователен. — Правда? — вторит тот, аккуратно массируя пухлые губы, заканчивая. — Можешь умываться, отступает он, а у девушки пропадает опора. — Предлагаю сначала тебе смыть руки, — тянет она запястье к раковине, упираясь, становясь недалеко.       Волейболист принимает это предложение, а потом помогает девушке найти кран с водой. Девушка не может понять почему он такой довольный и почему она такая дрянь на его фоне в своей голове. Хотя последнее вполне объяснимо. Будто она затравила его. — Я могу и пенку нанести? — с надеждой спрашивает тот — Конечно, Котаро, — обнимает она парня, оставляя мягкий поцелуй на верхней губе. — Я просто таю от того, как ты трогаешь моё лицо. Ты такой милый, — немного пьяно улыбается Михо. — Тоже скажешь, — смущается доигровщик.       Всё проходит будто во сне. Сильные и большие руки волейболиста всегда ей казались надёжными и крепкими, на них всегда были грубые мозоли от усердных тренировок, но они всегда были до безумия нежными к ней. А она кажется никогда не могла по достоинству оценить заботу и трепет своего такого большого, но милого парня. — Ох, Котаро… — утыкается девушка носом в сильную грудь, когда он даже вытер её лицо. — Я будто после спа. Это так здорово, — достаёт она хлопковые диски и тоннер. — Можно? — вновь сияют золотые глаза. — Тогда доверяю тебе потом нанести и крем, — протягивает она всё в мужские ладони. — Спасибо! — радостно начинает действие Бокуто. — Такая ты у меня милашка, Котаро. Сам-то сегодня наносил крем? — спрашивает, закидывая руки на чужие плечи. — Да! — она знает как ответственно тот относится к её просьбам и поэтому безоговорочно верит.

***

— Могу я тебя поцеловать? Кажется ты нанёс слишком много бальзама. Думаю его можно разделить, — кокетливо улыбается та уже в постели, наклоняясь к парню. — Я не против… — девушка льнёт к сильному телу, ощущая тёплые мужские губы.       Женские ладони ведут по крепкой груди, которая вздымалась каждый раз, когда она проводила пальцами по коже, прикрытой хлопковой футболкой. Ладони парня уже тянулись к чужому затылку, углубляя поцелуй. Он знал, что заигрывается, но пока не получит оплеуху, не планирует останавливаться. И чуть ли не стонет, благо лишь прерывисто вздыхает в поцелуй, когда Михо перекидывает стройную ногу через его торс, усаживаясь на бёдра. У них так давно не было близости, а Котаро лишь упорно терпел, когда у его возлюбленной появится настроение. Настаивать бы в таких вопросах он никогда не стал. Но говорить о более, чем поцелуях пока очень рано. Однако, когда тонкие запястья потянулись к краю футболки, пробираясь под неё, волейболист заёрзал. Сначала она просто оглаживала мужскую грудь, задевая соски, затем начала потирать их и оттягивать. Котаро медленно разрывает поцелуй, останавливая женские руки. — Ты ведь говоришь, что заниматься сексом, пока кто-то из нас пьян это бестактно. — Даже если я хочу тебя?.. Если ты не хочешь, то я всё пойму… — убирает она запястья. — Я хочу. Но ты не будешь ругаться утром? — мягко оглаживает парень любимую талию. — Нет. Правда. Я не так уж и пьяна, знаешь ли, — честно заверяет Сугимото. — Тогда я позабочусь о тебе, — приподнимается тот, усаживаясь и завлекая партнёршу в новый поцелуй. — Котаро… — останавливает она его на миг. — Что такое? — шепчет он, выдыхая. — Передумала?.. — улыбается без зла спортсмен, совершенно нежно. — Нет. Просто хочу кое-что сказать… Прости меня пожалуйста. Мне жаль, что я такая грубая и чёрствая. Из-за меня ты становишься нервным и грустным. Впредь не бойся быть ещё навязчивее. Целуй меня ночью, если хочешь. Отдавай всю любовь, которую держишь. Я очень люблю тебя, Котаро, правда. Я не ценила тебя… и будто недолюбливаю. Но я искренне влюблена в тебя. Я бываю такой отвратительной… но я честно исправлюсь. — Я тоже… — хмурится волейболист, будто в порыве заплакать, — так сильно люблю тебя, Михо, — обнимает он её, прижимаясь максимально близко. — Не вини себя. Я знал на что шёл с самого начала. Мне всего хватает. И я готов любить за двоих, если нужно. Во мне море любви, — улыбается он во все зубы, хватая ту за щёки, оставляя мимолётный поцелуй. — Тогда я хочу стать рекой, чтоб впадать в твоё море, — ответно улыбается девушка, зарываясь пальцами в чужие волосы и припадая к мужским губам. — Котаро? — задумывается Сугимото. — Ну, он очень мил в быту. — Что это значит? Я думала он вообще ничем не помогает, — озадачилась одна из подруг. — Когда я указывала на то, что ему следует убирать за собой ванну сразу же или ставить посуду в посудомойку, то он послушно делал это. Он прислушивается к моим просьбам и очень старается в быту, чтоб мы сожительствовали спокойно, — Михо прикрывает ладонями губы и щёки, закрывая улыбку, а затем смущаясь. — Из-за него в нашей квартире тепло.