новенький

Когда Хосок говорит Юнги, что у них в классе будет новенький, тот лишь скептически фыркает. Никого адекватного, думает, в их захолустье перевести все равно не могли. И, впрочем, оказывается прав. Когда новенький, застенчиво улыбаясь, впервые заходит в класс, Юнги провожает его взглядом до самой парты, а потом наклоняется к Хосоку, узнать, что там к чему. Хосок, как главная сплетница класса, выдает информацию незамедлительно: Ким Техён, 17 лет, играет на саксофоне. Юнги кивает многозначительно и в голове проскакивает «интересно». Через пару недель, Техён застает Юнги, курящего за школой. Подходит, кидает рюкзак на асфальт, и говорит так, будто они давнишние приятели: — Дашь сигарету? Юнги вскидывает брови и усмехается. — Ты хоть курить то умеешь? — протягивает пачку, Техён тянет сигарету и закуривает. Зажигалку у Юнги не просит, свою достает с кармана толстовки. Выпускает дым, ежится, капюшон сильнее натягивает. — Холодно, — Техён жмется на месте. Юнги отмечает, что курит тот так, для галочки, по-девчачьи держа сигарету и дым выпуская слишком пафосно. — Вот, возьми, — Юнги неожиданно даже для самого себя снимает куртку и отдает новенькому. И этот поступок не объясняет себе никак. Техён улыбается как-то смущенно, докуривает, что-то бормочет про то, что в классе увидимся, Юнги усмехается, ибо смешной этот новенький, и достает еще одну сигарету. На урок Юнги не приходит. А вечером, закрывая студию, в которой подрабатывает, видит Техёна возле парковки напротив. Тот стоит все также смущенно в его куртке и какой-то шапке совсем дурацкой, с саксофоном за спиной. Мямлит, что искал и хотел отдать, но Юнги на урок не пришел, и он Хосока спросил, где Юнги найти, а Хосок сказал здесь, и вот он здесь, и извини вообще, и вот, — снимает куртку, взгляд вниз тупит, протягивает виновато, и милый такой, думает Мин, как кот нашкодивший. — Давно играешь? — спрашивает Юнги как-то растеряно. Ничего лучше он не придумал, а куртка теперь пахнет какими-то цветочными духами и вообще. — Со средней школы, мне не очень это все заходит, но мои тащатся, так что вот, — Юнги улыбается на это подбадривающе. Техён красивый. Юнги бесстыдно скользит взглядом по чужим плечам и вдруг находит, что Техён гармоничный. В нем все смотрится прям правильно, как должно быть: высветленные волосы, толстовка на пару размеров больше него самого, даже саксофон за спиной. И взгляд этот его пугливый. — Хочешь кофе угощу? — вдруг спрашивает Юнги как-то слишком по-дружески, и Техён соглашается со стыдливой улыбкой. Мин отмечает, что улыбка у него располагающая такая, приятная. Прям так и просится рассказать ему о щеночках и улыбайся побольше, Ким Техён. Они поднимаются на второй этаж студии, где у Мина своя маленькая комнатушка и свой собственный чайник, Юнги заливает два растворимых, оставшихся с утра, и что-то предательски тянет внизу, когда Техён, поправляя толстовку, случайно оголяет живот. Юнги переводит взгляд мгновенно, пытаясь спрятать раскрасневшиеся щеки. Техён устраивается на маленьком диванчике очень по-детски, колени поджимает, обхватывает чашку руками, улыбается так шкодливо, осматривает мониторы с нескрываемым любопытством в глазах. Они торчат в маленькой студии всю ночь. Врут родителям, что будут заниматься — экзамены скоро и все дела — болтают о музыке, детстве, космосе и любимом мороженом. Просто болтают. А потом засыпают вдвоем на миниатюрном диванчике около четырех утра. Техён в шапке своей дурацкой, челка глаза закрывает, одна нога на полу, на плече Мин Юнги свернулся калачиком, укрывается курткой, которая все еще пахнет цветами. И рассвет медленно плывет по линии горизонта. И как-то все так, как должно быть. Когда Юнги просыпается, Техёна рядом не обнаруживает. И это расстраивает, если честно. Мин лакает холодный кофе, сгребает себя по кусочкам (после ночи затекло даже то, что по идее затекать не может), кривится отражению в зеркале, глядя на запухшие глаза, и как-то невольно в голове проскальзывает мысль, что Техён, наверное, даже сейчас красивый, после бессонной ночи и в мятой одежде. Ловит Юнги себя уже на мысли, что Техён наверняка всегда выглядит, как с Сеульской недели моды. И ему почему-то доставляет истинное удовольствие думать об этом. И о Техёне в целом. Мин натягивает куртку, с которой даже за ночь не выветрился этот дурацкий цветочный запах (и хорошо, что нет, на самом деле) и вываливается из студии как раз к первому уроку. Техён сидит на первой парте, и да, неделя моды за ним рыдает в шелковый платочек. Юнги кивает и садится за заднюю парту поближе к Хосоку. Тот улыбается как-то многозначительно и спрашивает так, словно давно знает ответ, а Юнги проверяет просто: — Ну как, нашел тебя новенький? — Ага, нашел, — бурчит Юнги. — Хорошенький он такой, скажи, — Юнги от этих слов, словно кипятком по спине. Хосок-то самых толерантных взглядов и Юнги привык, в принципе, что тот не устает это доказывать, но Юнги-то нет. Нет же? Да ну, бред какой-то. И совсем не важно, что в средней школе отчаянно стэнил гитариста из параллели. Даже после занятий оставался, чтобы позаниматься в муз. классе немного, навыки отточить (ага, конечно, Хосок так и поверил про навыки). — Обычный, — ворчит Юнги в привычной манере (как ему кажется), на что Хосок только подмигивает как-то загадочно слишком и утыкается в учебник. Отличник хренов. Техёна Юнги отчаянно избегает последующие две недели, и когда видит их с Хосоком на выходных, выходящими из местного кинотеатра, под ребрами стискивает что-то неприятно. Какого хрена? В понедельник Техён застает Юнги в музыкальном классе после уроков. Несмело просовывает голову в дверной проем, а потом заходит сам, убедившись, что кроме Юнги, энтузиастов не нашлось. — Чего не поздоровался на выходных? — Техён даже привет не говорит, спрашивает сразу в лоб. Юнги теряется на секунду, а Техён тем временем прошествует к фортепиано и садится на край, касаясь ногой ноги Юнги. — Да я просто мимо шел, не хотел отвлекать, — врет беззастенчиво. Стыдно просто было, вот почему. С того самого момента стыдно, когда усомнился в том, что он по девочкам и залип страшно на Техёна, расслаблено отвечающего у доски. — Врешь ведь, — вот демон кучерявый, откуда знает-то, думает Юнги. Сглатывает судорожно как-то, взгляд в пол тупит, и Техён улыбается уголками губ. Мило так, хоть застрелись. Вот за что ему это? Нет, чтобы в девчонку какую симпатичную втюриться, так нет, новенький, да еще и саксофонист. Тьфу ты, блин. И хоть в саксофонистах Юнги ничего плохого не находит, этот аргумент звучит в его голове слишком рационально, поэтому да. — А ты чего с Хосоком-то? Встречаешься, что ли? — выпаливает Юнги и шею в плечи втягивает сразу, осознавая, что только что спросил. Но Техён лишь смеется. Так само приятно и располагающе, как две недели назад в его студии. — Нет, просто в кино сходили. Я звонил тебе, хотел позвать с нами, но ты не брал трубку. Как и остальные двадцать шесть раз, — сообщает Техён, и Юнги краснеет катастрофически. Может соврать, что на работе завал был, думает, или по учебе. Хотя где Мин Юнги и где завал по учебе. Да даже не так, где Юнги, а где учеба в принципе. — Да ладно, можешь не придумывать ничего, я уже заметил, что ты дружить не рвешься, — пожимает плечами Техён, и Юнги вдруг ужасно хочется его обнять. Он встает со скамьи, даже не отступает назад, стоит вплотную. — Дружить не рвусь, — говорит, — потому трубку и не брал, — Юнги опускает глаза в пол, и во взгляде Техёна отчетливо отражаются мысленные процессы. Через пол-минуты тот, просияв, выдает: — Да ладно, — и после недолгой паузы добавляет, — а я думал ты не из этих. — А я и не из этих, — мнется Юнги, — просто ты какой-то… красивый слишком. — А я из этих, — признается Техён, и в его голосе Мин слышит улыбку. Теплую такую. Техёнову. Юнги поднимает глаза на младшего и улыбается в ответ. — А можно тебя на свидание пригласить? — спрашивает Мин стыдливо. — Ну пригласи, — лыбится Техён, и Юнги в голове уже перебирает варианты кафешек, куда того сводит.