Спасай меня

      Впервые мы встретились, вопреки всеобщему мнению, в детстве. Мы оба были одни, гуляли по лесу… Я заблудился. Заблудился в тот день, потерял дорогу в этом огромном лесу и просто сидел на корне какого-то дерева. Кажется, я плакал… Да, плакал. Мне было страшно. Я никогда не оставался настолько один!.. А потом появился ты.       Кудрявый мальчик с глазами такого цвета… Я мог тогда сравнить этот цвет только с Англией. Ты тоже гулял, но ты не заблудился. Наверное, ты умел быть один… Увидев меня, ты остановился и несколько секунд смотрел, а потом подошёл. Близко-близко, присел передо мной и протянул руку, вытирая мои слёзы.       — Что случилось? — Спросил ты, глядя мне в глаза. — Ты почему ходишь тут один? Здесь ведь легко потеряться! Ой… Ты и потерялся, да?..       — Может и потерялся, что с того?! — Тут же ощетинился я. Меня учили, что никому доверять нельзя, что другие принесут только вред и боль… А ты почему-то улыбнулся, всё так же смотря мне в глаза. Словно насквозь видел.       — Пойдём, я отведу тебя домой! — Улыбнулся ты и схватил меня за руку, утягивая за собой… Я пытался сопротивляться, но ты был на удивление сильным и спокойно тащил меня через лес, периодически останавливаясь и осматриваясь вокруг. Искал что-то. И находил, и бежал дальше. А твоя рука крепко сжимала моё запястье, и мне приходилось бежать за тобой, перепрыгивая через корни, огибая кусты и пытаясь не врезаться в ветки. — Вот! Пришли! Ты ведь тут живёшь? — Мы стояли на границе леса, и чуть вдалеке я видел свой дом…       — Д-да… А как ты узнал?.. — Я удивлённо посмотрел на тебя, а ты засиял, как новенькая монетка.       — Я просто видел следы того, как ты шёл по лесу. Мы с Эвр и Майкрофтом часто играем в «Де-дук-ци-ю», там нужно узнавать всё-всё, когда не известно ничего. Так что я просто увидел. — Ты улыбнулся и отпустил мою руку, делая пару шагов обратно в лес. — Ладно, пока! Мне домой нужно!       — Постой. — На этот раз уже я удержал тебя, наталкиваясь на твой удивлённый взгляд. — Как тебя зовут? Меня Джим. Джим Мориарти.       — Шерлок Холмс! До встречи, Джим!.. — Ты вывернул свою руку под неизвестным мне углом, и вот твоя кудрявая макушка уже уносится в лес… И ведь я даже не знал, где тебя потом найти!.. Но твёрдо решил стать таким же, как ты. Больше никогда не теряться, никогда не чувствовать себя незащищённым. Потому что ты себя таким не чувствуешь, а я хотел быть похожим на тебя.       Тогда ты спас меня в первый раз.

***

      Это уже школа. Мы ненадолго вернулись в тот дом возле леса, и меня временно перевели в ту школу, где учился ты. Мы оба изменились, но я узнал тебя сразу, даже несмотря на то, что ты больше не был тем маленьким улыбчивым мальчиком, который вывел меня из тёмного леса и скрылся в нём же. Честно говоря, иногда мне казалось, что я тебя тогда выдумал, или что ты был лесным духом… Но увидев, как ты сидишь на подоконнике и читаешь книгу, словно отгородившись от всего мира, я понял, что ты был реальным.       Садясь возле тебя, я боялся — боялся того, что ты меня не узнаешь, что не впустишь в свою тишину, как когда-то вошёл в мою… С того времени я изменился. Тоже стал видеть то, что не видят обычные люди, научился их читать. А тебя прочитать не получилось. Зато ты, заметив, что кто-то сел на твой подоконник, поднял на меня голову.       — Привет, Джим. — Прохладно бросил ты и опустил голову обратно в книгу, перелистывая страницу. — Ты же, вроде, переехал? Прости, наблюдал за вашим домом иногда.       — Мы ненадолго вернулись, на пару месяцев максимум. — Пожимаю плечами и чувствую, как твоя тишина принимает меня… Это даже приятно, быть рядом. — А ты изменился… Что произошло?       — Много чего. Ты знаешь, что такое Чертоги Разума? — Снова смотришь на меня, и я снова вижу не глаза, а всю Англию… Чертоги… Да, знаю. Использую. Потому что это удобно. — Тогда попробуй увидеть мои. — Мы сидим друг напротив друга, и я постепенно начинаю видеть мир вокруг тебя таким, каким видишь ты. — Видишь? Чувствуешь, да? Ты тоже изменился, Джим.       — Я старался… — Не могу соврать тебе я, а меня всё больше и больше затягивает в твои Чертоги. Там много места, это целый отдельный мир!.. Красиво. Мой похож на лес, тот самый лес…       — У тебя тоже красиво. — Говоришь ты, словно видя мои мысли, и вновь погружаешься в чтение, позволяя мне остаться в твоих Чертогах, ходить там и изучать всё, что ты себе воздвиг… Передо мной открывались все двери, ты пропускал меня во все свои воспоминания. И я уже не замечал, что сижу напротив тебя, идеально копируя твою позу и закрыв глаза, я замечал только то, что творилось внутри тебя…       Воспоминания из того леса ты хранил за дверью «Джим»… Ты выделил мне отдельную дверь? Это было… необычно. А ещё там были воспоминания о том, как ты наблюдал за мной из леса. Смотрел, как я читаю книги, как спорю с родителями… А когда я сбегал в лес, ты следовал за мной тенью, следя за тем, чтобы я не потерялся… А когда немного терялся, ты шуршал листьями, ведя меня за собой. И правда, как какой-то лесной дух. Поэтому я и стал тогда тебя таким считать.       Другие двери подписаны то именами, то местами, может быть, ещё и какими-то предметами или интересными феноменами… Кажется, где-то в реальности звенит звонок на урок, но мы оба его игнорируем. Я продолжаю изучать твои Чертоги и чувствую что-то, что отдалённо напоминает стук… Словно в мои Чертоги кто-то стучится. Ну почему же «кто-то»? Это ты, и я открываю свои собственные двери в лес, где, чувствую, ходишь ты. Изучаешь так же, как я изучал тебя.       — Тебе следует навести порядок. — Говоришь ты в реальности, уже давно отложив в сторону книгу и закрыв глаза. — Если хочешь, я могу помочь тебе с этим. Если что, лес могу не убирать.       — Не убирай. — Киваю я, не открывая глаз и отчётливо при этом тебя видя. Это странно, так видеть, но мне нравится…       Уж не знаю, сколько мы так сидели, но ты воздвигал в моём сознании Стены, создавая порядок и красоту. А лес оставил вокруг, как защиту. Твой мысленный образ водил меня по новым Чертогам, и мне казалось, что ты оставил внутри меня намного больше, чем этот порядок. Словно часть самого себя. Но это волшебное чувство общих Чертог исчезло, когда рядом с нами появился парень, старше тебя. Он просто схватил тебя за руку и утащил куда-то, а после школы меня подкараулили за первым же поворотом… Признаюсь, я не ожидал.       И когда появился ты, в твоих удивительных глазах плескалась ярость. Чистая, ничем не замутнённая и направленная на тех, кто схватил меня… Они даже ударить пока успели не больше пары раз!..       — Исчезли отсюда, шавки безродные! Одно моё слово, и Майкрофт сотрёт вас в такой порошок, что вы на молекулы распадётесь! А я лично расщеплю вас на атомы!!! — Парни, вздрогнув под твоим напором, швырнули меня на землю и стремительно убежали прочь. Ты опустился рядом со мной, доставая из своего портфеля вату и спирт, сразу обрабатывая мои ссадины. Даже меня не спросил. — Прости. Майкрофт за меня сильно волнуется, это он парней подослал… Больше к тебе никто не сунется. И я надеюсь, что ты простишь меня за то, что не отговорил своего братца.       — Спасибо… — Вместо тысячи слов говорю я, смотря прямо тебе в глаза. — Правда, спасибо.       Ты киваешь, заканчиваешь обрабатывать меня, помогаешь встать и, попрощавшись, уходишь. Больше в школе я тебя не вижу — ты, наверное, сидишь в одном из кабинетов и читаешь… А когда заканчивается время моего пребывания в этом месте, я вспоминаю тот день, с теми парнями. Ты спас меня второй раз. Просто так. Потому что захотел помочь. И, сидя в машине, я почувствовал внутри своей головы стук…       «Тук-тук-тук, Джим, можно?» И я тебя впускаю, снова чувствуя то волшебное единение Чертог. И решаю, что больше не позволю никому себя подловить. Буду гением преступности. Да. Точно. И тёплый ветерок, прошелестевший в моём лесу, шепчет тихое «До встречи, Джим…» Надеюсь, мы действительно ещё встретимся.

***

      Мне двадцать лет. Я, как и обещал сам себе, нарастил огромную преступную сеть… Наверное, я самый молодой глава подобной сети. Но я знаю, что это только благодаря тому, что я встретил тебя. Твой брат, Майкрофт, теперь меня боится. Он не узнаёт того мальчишку, которого подкараулили в подворотне по его наводке… И хорошо. Потому что тогда ты бы тоже попал под удар. Ты и так попадаешь, ведь если кто-то узнает о том, что ты — единственный, кому я не смогу по-настоящему навредить, на тебя откроют охоту…       А я сижу в баре. Мне до жути одиноко, ведь сегодня мой День рождения, а никого рядом нет. Кроме тех миленьких парнишек лёгкого поведения, которые крутятся вокруг меня… Да, мне нравится их внимание, и в обычный день я бы с удовольствием их снял. Но не сегодня. Сегодня, кинув на барную стойку несколько купюр, я ухожу. Просто вперёд, по тёмным улицам Лондона… И прислушиваюсь к своим Чертогам. Уже пару лет ты не заглядывал ко мне… От этого почти больно… Я боюсь тебя. Боюсь того, что ты однажды выйдешь на мой след, ведь ты теперь гениальный детектив. И боюсь того, что никогда не выйдешь на меня.       Улицы тихие и пустые, настолько, что можно спокойно идти даже с закрытыми глазами… Так и делаю. Отрешившись от всего мира, иду по Лондону наугад, мне всё равно, куда я зайду. Что-что, а вот дать отпор я теперь точно смогу. Убить меня не получится. Единственный способ — сделать так, чтобы я сам перестал хотеть жить. Но пока у меня есть за что держаться — за вспоминания о тебе. Пока.       Шаги где-то рядом. Странные, не похожие на шаги обычного человека… Слишком расслабленные, слишком уверенные. Почти как мои. Нет, не так, совсем как мои… Ты?       — Здравствуй, Джим. — Раздаётся рядом, когда шаги выравниваются с моими… Внутри вспыхивает пожар, но я его давлю его, не желая, чтобы ты его прочитал.       — Здравствуй, Шерлок. Что привело тебя в эту часть Лондона?       — Гуляю. — Я тебя не вижу, но почти уверен, что ты поводишь плечами, будто сбрасываешь чьи-то руки… Тихий стук в мои Чертоги, и, вздохнув, я открываю тебе двери. Как всегда. Я почти стучусь в твои, когда вижу, что двери открыты… Ты приглашаешь? Если так, то я войду. Спасибо, Шерлок. — С Днём рождения. — Всё так же тихо говоришь ты, а мои Чертоги вздрагивают: ты знаешь? Откуда? Ах, точно… Ты же наблюдал за мной…       — Спасибо.       Мы просто идём по Лондону в тишине, почти касаясь друг друга и гуляя по общим Чертогам. Вокруг тихо. Спокойно. Вот бы всегда так… Но всегда так нельзя — так бывает только с тобой, я знаю. А быть с тобой рядом опасно. Для нас обоих. Тебя могут убить мои враги, а меня — твой брат. Конечно, я верю в то, что Майкрофт любит тебя, но меня он убьёт. Просто не допустит того, чтобы его младший брат дружил (что уж говорить о том, чего хотел бы я) с самим Пауком, Джеймсом Мориарти!..       Кажется, мы ходим уже часов шесть… На горизонте начинает светлеть, а ноги гудят. Но мне всё так же спокойно и хорошо, ты рядом. Стоит нам отойти друг от друга хоть на шаг, кто-то из нас обязательно уйдёт — так всегда… Но мы продолжаем идти рядом, пока ты не берешь меня за руку и не заводишь в какую-то квартиру… Ты тащишь меня наверх с таким видом, что перечить тебе я не решаюсь. Ведь ты сильнее. Как бы то ни было.       Молча кивнув мне на ванную, ты садишься в своё кресло и складываешь руки под подбородком. Ждёшь, когда я исполню твою просьбу. И я исполняю. Двигаюсь почти бездумно — кажется, я устал… У тебя хороший шампунь, и я, не удержавшись, мою волосы… Когда я выхожу, вытирая их полотенцем, сразу наталкиваюсь взглядом на твои глаза. Ты улыбаешься мне уголком губ, встаёшь и тащишь меня за собой в спальню, где просто кидаешь на расстеленную кровать. Что ты задумал? Мне нужно тебя бояться?       Качаешь головой. Не нужно. Это хорошо, что не нужно… Но что тогда ты делаешь?.. Скидываешь с себя рубашку и брюки и ложишься рядом со мной, набрасывая на нас одеяло. Прижимаешь меня к себе, просто прижимаешь и всё, почти заботливо…       — Небольшой подарок. А ещё, тебе нужно хорошо отдохнуть. Спи, Джим. — Твоё дыхание улетает теплом в мои волосы, и я понимаю. Ты ничего не задумал. Просто сделал то, что хочешь. Как обычно.       Это ты, настоящий ты, и я прижимаюсь к тебе, пока у меня есть такая возможность. Уткнувшись носом в изгиб твоей шеи и вдохнув запах, незнакомый и родной одновременно, закрываю свои глаза и доверяюсь тебе. Засыпаю. У тебя горячие руки, и мне тепло. Впервые тепло спать, впервые сон приносит настоящий отдых, перезагрузку. Ты прав. Мне это было нужно. Ты мне был нужен.       Но, проснувшись под вечер в твоих объятьях, я ухожу сам. Это больно, почти физически, но я точно знаю — если останусь сейчас, не уйду больше никогда… И не смотря на это, мне всё равно легче дышать и думать — сразу появляются новые схемы и планы, и я уверен, что ты не подглядываешь. Хотя я всё ещё чувствую тебя в своих Чертогах, как и себя в твоих.       — Спасибо, Шерлок… — Шепчу я в вечернюю серость Лондона, поднимая глаза к небу. — Ты снова спас меня… Кажется, я твой должник.       Безумный смех разносится по улице, пугая прохожих, а мне так легко! Я — твой вечный должник! И это потрясающе! Ну что же, Шерлок, теперь мне точно есть ради чего жить. Посмотрим, когда состоится наша следующая встреча, но я обещаю — тебе будет интересно! Паук начинает плести новые ловушки, и кто в них попадётся, это вопрос времени. Не так ли, мой личный лесной дух?..

***

      — П-привет?.. — Мямлю я, притворяясь «Джимми из IT- отдела». Ты смотришь на меня и словно не узнаешь… Играешь? Надеюсь на это, потому что иначе ты меня разочаровал Шерлок.       Ты не обращаешь внимание на «Джимми», но я мимолётно ловлю твой взгляд — ты улыбаешься. Узнал? Моя ты радость! Оставляю записку с номером и, специально повиливая задом, покидаю лабораторию. Эта припадочная, Молли, потом мне по лицу залепила… Но какая разница? Ведь ты подключился к моей игре! Я ведь обещал, что будет интересно!       Ох, неужели мои загадки оказались для тебя такими лёгкими? Малыш, ты должен быть внимательней! Я знаю твои слабости, то, что ты выкидываешь разную информацию из головы! Каюсь, сам грешен, но поиграть на этом было интересно. Спасённый ребёнок стал единственным спасённым, за кого ты хоть немного был рад. А я наблюдал со своей высоты и ждал финального аккорда этой мелодии… Моё тут вступление, а музыку рождаем мы вместе, Шерлок. Ты — скрипка. Кто тогда я? Прости, у меня не получается услышать свой звук.       Когда ты так перепугался за своего дружка, Джона Ватсона, мне стало даже обидно!.. Что такого даёт тебе он, чего не смог бы дать я?! Но приходится держать маску. Перед тобой я мог бы показать свои эмоции, но эта твоя верная шавка… Прости-прости, я знаю, как его зовут. Но я его терпеть не могу! Потому что он слишком близок к тебе, настолько, насколько не могу позволить себе я.       Стоя напротив тебя, под прицелом твоего пистолета, я вижу, как ты улыбаешься. Снова стук. Я поджимаю губы и обречённо вздыхаю, впуская тебя. Не могу отказать, не могу, просто не умею тебе отказывать!.. Наши маски держатся крепко, никому со стороны не подглядеть, что творится внутри нас на самом деле… Но мы общаемся без слов, через наши чертоги. Ты меня понимаешь, Шерлок? Понимаешь, зачем я это делаю? Это всё ради тебя! Ради того, чтобы тебе было не скучно! Понимаешь это, Шерлок? Тебе нравится моя игра?       Едва заметно киваешь, улыбаешься мне так, чтобы твоя собачка не увидела… О, Шерлок, ты просто чудо! Давай, стреляй, я ведь видел, что твой магазин пустой. Агрх! Чёрт! Вечно я кому-то нужен в самые неподходящие моменты!       — Прости, детка, кажется, неудачный день для смерти.       — Конечно, понимаю. — Киваешь ты, а в глазах — смешинки. Издеваешься? Ну-ну, мы ещё посмотрим, что будет дальше! Тебе ли не знать, что я придумаю что-нибудь ещё интереснее?       Стоит мне уйти, ты бросаешься помогать Джону, а в Чертогах звучит твой смех, сопровождаемый звонким «До встречи, Джим!»… До встречи, Шерлок, до встречи! Наша мелодия затихает, и я не знаю, что играть дальше… Обещаю придумать что-то, а сам совершенно выжат… Но ничего, я справлюсь. Просто ради того, чтобы снова смотреть в твои глаза и видеть там всю Англию. Видеть её одновременно и у моих ног, и прямо напротив.

***

      Наша музыка уже давно тревожно звенит порванными струнами… Нет, скрипка звучит всё так же чисто, а мои струны рвутся. Слышишь, Шерлок? Я схожу с ума! И я танцую с тобой под аккомпанимент собственной рассыпающейся души. Ты мне нужен, но тебя удерживают эти люди вокруг тебя… Они, как цепкие щупальца, обхватываю тебя, держат, уничтожают… А вместе с тобой умираю я. Только ты всегда намного лучше скрывал свои эмоции от меня. Теперь я понимаю — это потому, что я себя воспитал, а ты такой, какой есть. Я хочу тоже стать таким, какой есть, но такой я тебе точно не понравится. Изуродованный собственным ядом.       Поэтому я веду к краю нас обоих. Давай вместе покончим с этим? Умрём вместе! И больше никто не помешает мне быть рядом с тобой, Шерлок. Никто. Ни моя сеть, ни мои враги, ни твой брат, ни твои враги, друзья… Никто. Пожалуйста, Шерлок, пойми, насколько ты мне нужен… Что? Пустить тебя? Нет! Нет, не пущу! Там хаос, там страх и боль… Ты создал порядок, а я его разрушил!.. Я не позволю тебе видеть это!.. Только не тебе, Шерлок. Только не тебе.       И вот, когда я пытаюсь закончить свою надорванную партию, ты выхватываешь у меня пистолет ещё до того, как я успеваю просунуть его в рот… Зачем? Что тебе надо? Шерлок, почему?       — Потому что, Джим, я не хочу уходить. И не хочу, чтобы ты уходил. — Мой пистолет летит прямиком с крыши, сопровождаемый моим отчаянным взглядом… Всё. Свой пистолет ты скинул туда же минут десять назад, а значит, выстрела не будет. И ты отрезаешь меня от края, не позволяя спрыгнуть — ты быстрее, до другого края я добежать не успею. — И не надо до него добегать. Не надо, Джим. — Ты подходишь настолько близко, что я чувствую твоё дыхание… Боже, Шерлок, не надо… Не давай мне надежды, пожалуйста… И не надо читать меня даже безо всяких Чертог, пожалуйста, ты ведь знаешь — я не смогу этого сделать и с ними!.. — Джим. Хватит. Не ломай сам себя. Твоя игра прекрасна, если ещё по её итогу ты не решил бы уйти, то она была бы идеальна. Идеальный план. Идеальная игра. Только играть уже не нужно, Джим. Я не хочу сейчас играть. Скажи мне, хочешь ли этого ты сам? — Ты чуть раскрываешь руки, словно спрашивая и приглашая одновременно… Боже, почему ты такой?.. Качнувшись, почти падаю тебе в руки и чувствую, как твоё тепло окутывает меня. — Всё хорошо, Джим. Теперь всё хорошо. И более чем правильно.       — Я не хочу больше играть… Кажется, я уже сломался, Шерлок… Позволь уйти, тебе не нужна сломанная игрушка…       — Ты не игрушка, Джим. Мы играли вместе. Если говорить с твоей точки зрения, то я игрушка не меньше твоего. — Поднимаю голову, пытаясь понять по твоим глазам, к чему ты клонишь… А в глазах вся Англия, а в глазах чистота… Я грязный по сравнению с тобой, но ты меня обнимаешь, не боясь запачкаться, и мне снова хорошо. Как тогда, когда ты притащил меня к себе в квартиру, и мы спали, обняв друг друга. — Пойдём, Джим. — Уголки твоих губ поднимаются в усмешке, а в глазах вспыхивают искорки, как в детстве… — Будем действовать на нервы Майкрофту и всему миру! Хотя, нет, пожалуй, сначала надо отоспаться. Ты знал, что я не могу уснуть уже третью неделю? А я вот знаю, что я то могу, это ты не спишь! Так что, пошли!       Ты, совсем как тогда в лесу, хватаешь меня за запястье и тянешь за собой, не давая выбора, кроме как подчиниться тебе. Я снова чувствую себя мальчишкой, и почти ощущаю, как упругие ветки снова ударяют меня по рукам, а в нос проникает запах лесной свежести!.. Это волшебно!.. И вот мы вдвоём бежим по городу, кажется, мы смеёмся, и мне чудится, будто порой, кружась на площадях, мы целуемся, а потом снова смех разливается вокруг. Твой или мой? Не важно. Наш. Ты кружишь меня в каком-то безумном танце, и у меня в голове твоя скрипка выводит невероятную, самую красивую, чистую и задорную мелодию на свете!.. Мне не известно, что слышишь ты, но я надеюсь, что это что-то хоть немного столь же прекрасное, как то, что слышу я.       И снова мы перед входом в твою квартиру… В прошлый раз твоей домовладелицы не было. Но тебе на неё всё равно, ты говоришь только «Всё просто прекрасно, миссис Хадсон!» и тянешь меня наверх. В этот раз ты не садишься в кресло, а ведёшь меня в ванну сам, и раздеваешься вместе со мной. Мы оба знаем — наши тела, это самая малая часть того, что нам нужно друг от друга, и потому я позволяю тебе находиться рядом со мной в душе. А ты позволяешь мне находиться рядом с тобой. И снова ведёшь меня за собой в свою спальню, запирая дверь. У тебя в шкафу, помимо рубашек, есть и кофты, и одну из них ты метко кидаешь мне в лицо, — смеёшься, — а вторую надеваешь сам.       Когда мы оба одеты в то, что можно назвать домашним, моя очередь вести. Я прижимаюсь к тебе и, обхватив тебя руками, падаю на кровать. Там так же свежо и мягко, как в то утро… В мой самый лучший День рождения. А вот если говорить про лучший день в жизни, в целом, то это определённо сегодня. Потому что сегодня я в праве сказать, что ты хочешь, чтобы я остался.       — Так и есть, хочу. — Шепчешь ты, переворачиваясь на бок и обнимая меня.       — Как ты читаешь мои мысли? Я ведь не пустил тебя в Чертоги… Нет, я, конечно, понимаю, что ты гениальный детектив… Но не телепат же!       — Не телепат, и в твоих Чертогах меня сейчас нет. Просто я знаю тебя, как самого себя, Джим. Чувствую всё, что ты хочешь сказать мне, и от этого сам хочу сказать намного, намного больше. Но красиво говорить, это явно не мой талант, уж прости.       — И не надо. — Соглашаюсь я, кивая где-то в районе твоей груди. — Когда проснёмся, говорить снова буду я, и говорить красиво, этому-то я точно научился! А пока… Пока я рад, что из нас двоих именно ты чувствуешь нас обоих. Я бы с таким знанием не справился.       Ты не отвечаешь и зарываешься рукой мне в волосы, перебирая их… Спать с тобой в одной кровати — лучше быть не может. Почти мурлыкнув, прижимаюсь к тебе сильнее и закрываю глаза, погружаясь в дремоту. Твоя скрипка играет тихо, убаюкивает, и за ней я впервые слышу себя… Забавно. Виолончель. Потом нужно будет спросить тебя, слышишь ли ты её… А пока, отпустив свои Чертоги и почувствовав, как они слились с твоими, делаю очередную пометку «Спасибо за спасение, Шерлок» прямо на одной из Стен Чертог.

***

      — Дядя Майкрофт! — Мальчишка шести лет, кудрявый и улыбчивый, налетает на Майкрофта, прыгая ему на руки и крепко обнимая за шею. Да, чтобы там твой брат не говорил, дети его любят!..       — Боже мой, Ал, ты меня так свалишь посреди дороги! — Старается оставаться сдержанным «Правительство Страны», но я уже вижу, как предательская улыбка расползается на его лице. Да, дети делают лучше даже его. — И что вы там стоите? — Обращается он к нам. — Давайте, пошли в дом, я ждал вас. Будем есть. — Наш сын радостно хлопает в ладоши и, как капитан, командует Майкрофту направляться внутрь… Едва они скрываются в его доме, ты сгибаешься пополам от смеха, я ограничиваюсь улыбкой.       — Ооох чёоорт… — Кое-как выдохнул ты, распрямляясь с моей помощью. — Всё же, Алексис хорошо влияет на моего братишку! Как думаешь, что он скажет, когда узнает, что скоро у него будет племянница?       — Не знаю, Шерлок, но могу лишь надеяться, что он узнает об этом после того, как мы закончим оформлять документы на удочерение. — Ты фыркнул, закатив глаза, а вот я ещё слишком хорошо помню, как он взялся нам помогать с Алексисом… Лучше пусть повторения не будет! — Ты ведь знаешь, что я прав. Ну всё, Шерлок, пошли, а то наш сын съест мозги своему родному дяде!       — Хорошо, Джим, да, ты прав. Как и всегда. — Улыбнувшись мне, ты берёшь мою руку и ведёшь за собой в дом Майкрофта… И мне хочется, чтобы твоя рука никогда не исчезала с моего запястья. Чтобы ты всегда спасал меня от моих собственных мыслей одной лишь своей улыбкой.