HOME [Russian translation]

      — Почему она всё ещё сомневается?       — Ты хоть представляешь, как страшно резать бьющийся орган? Одно неверное движение — ваш пациент истечет кровью и умрет. Дахён умна, она только... Не знаю ... напугана?       — Тогда предложи ей шанс быть храброй. Включай её в каждую операцию, которую ты делаешь, знакомь её с неожиданными обстоятельствами. Пусть это будет, ну как-бы своего рода, тренировка, как справиться с оказываемым на неё давлением или что-то в этом роде, — предложила Дженни.       — Ты права. Я имею в виду, что она много работала в моей операционной, но только ассистировала. Может быть, мне стоит приказать ей сделать настоящую операцию?       — Ты та, кто знает, что нужно делать, Лиса. Просто убедись, что она не потерпит неудачу с первой попытки. Это разрушит её уверенность в себе, — она вытерла руки, когда закончила мыть посуду.       — Окей, будем надеяться, что здесь не будет соревнования, чтобы завладеть ею и привлечь в свой отдел, — Лалиса последовала за Ким в гостиную. Она схватила свой рюкзак и уставилась на сильный дождь за окном. — Как же мне сжечь все эти калории? —  пробормотала она себе под нос. Манобан редко приезжала на работу на своей машине. Больница находилась всего в двух кварталах от её дома, и она садилась за руль только в плохую погоду.       — Соревнование?? Какое соревнование?       — Джису тоже хочет её, — вздохнула Лиса. — Кстати, раз мы упомянули эту негодницу. Мои друзья приглашают тебя пообедать с ними. Ты готова к этому?       — О? Хм... Когда же?       — Зависит от тебя.       — Я проверю своё расписание, а потом перезвоню тебе позже, хорошо?       — Конечно. Дженни, ты видела мой ключ от машины? — Лалиса приподняла подушку и заглянула под стол. Она была уверена, что положила его где-то в гостиной.       — Лиса? — Дженни позвала её.       — Клянусь, я положила его сюда, — продолжала она исследовать гостиную.       — Лиса, — Ким снова позвала её.       — Где ты, маленький ключик?       — Лиса! — крикнула Дженни.       — Что? Ой! — она ударилась головой об стол. — Эй, тебе действительно нужно было кричать? — Манобан погладила ушибленное место. — Я ищу здесь свой ключ, что тебе нужно?       — Вот твой ключ, грязнуля. В следующий раз ставь свои вещи на место, — упрекнула её Дженни, когда Лиса прищурилась.       — Я всегда ставлю его сюда. Кто тебя просил его трогать?       — Я нашла его вчера под диваном, а на днях в кармане твоих джинсов и...       — Я поняла, поняла, хорошо, — девушка выхватила у Дженни ключ и вышла из дома. — Ты такая надоедливая.       — Пообещай мне, — Ким закрыла дверь и ускорила шаг, чтобы не отстать от Лисы.       — Что?       — Ты расставишь свои вещи по местам. Это избавит нас от необходимости искать их.       — Да, мамочка. Я обещаю. Счастлива?       — Не совсем, я не видела доказательств, так что...       Лиса закатила глаза и дулась всю дорогу до парковки. Дождь усиливался, температура падала всё ниже. Она поплотнее запахнула куртку, чтобы не замерзнуть. Когда они подошли к своим машинам, припаркованных рядом, Лалиса быстро села в машину. Она взмахнула рукой и завела двигатель.       Девушка дала задний ход и уже собиралась уезжать, когда заметила, что Дженни всё еще стоит у машины, нахмурившись, а телефон прижат к уху.       Лиса опустила стекло.       — Эй, что-то случилось?       — У меня прокололо шину, я звоню Айрин, — раздраженно вздохнула она. — Давай, поднимай трубку, Айрин, — пробормотала она.       Лиса припарковала свою машину сзади и вышла из машины, чтобы проверить автомобиль Дженни. Она присела на корточки, чтобы посмотреть, насколько серьезны повреждения. В шине практически не было воздуха. Ким всё ещё была занята звонком подруге. Она ходила взад и вперед, начиная паниковать.       — Дженни, — она похлопала её по плечу.       — Черт возьми, Айрин! Где же ты?! — она закричала, заставив Лалису вздрогнуть. — Возьми этот чертов телефон!       — Дженни, — строго сказала Лиса, эффектно остановив её. — Ты поедешь со мной. Давай, — она открыла пассажирскую дверцу и усадила Ким в машину, сама тоже быстро села.       — Лиса, ты не должна этого делать... Я могу взять такси.       — Всё нормально. Я не похищаю тебя и не продаю на черный рынок. Кроме того, все такси, вероятно, уже заняты, — она включила заднюю передачу и поехала. — А где твой офис?       Дженни дала Манобан адрес, когда та включила свой GPS.       — Лиса, мой офис довольно далеко. В такую погоду мы застрянем в пробке, а тебе нужно ехать в больницу. Позволь мне взять такси.       Лалиса просто постучала по своему телефону, чтобы позвонить, и включила громкую связь.       — Это информационный центр Сеульской травматологической больницы. Чем я могу вам помочь?       — Привет, это доктор Лиса Манобан. Не могли бы вы соединить меня с кардиологическим отделением?       — Да, доктор. Пожалуйста, подождите минутку.       Секретарь сняла трубку на третьем гудке.       — Кардио-травматологическое отделение, чем я могу вам помочь?       — Ынби-щи? Это я. У меня назначен мастер-класс по лабораторной квалификации на девять утра, не могли бы вы перенести её? У меня есть важное дело, которым нужно заняться в первую очередь.       — Ладно, док. Во сколько?       — Хм... Десять тридцать?       — Десять тридцать, хорошо. Я сообщу вашему стажеру, док.       — Хорошо, спасибо, Ынби-щи, — она повесила трубку.       — В этом не было необходимости, — тихо сказала Дженни. С одной стороны, она была благодарна Лисе, но с другой — чувствовала себя виноватой, что побеспокоила её.       — Всё в порядке, я сама захотела тебя подвезти. Есть плюсы того, что ты являешься лечащим врачом, — усмехнулась она.       — Лиса, это было безответственно, и я не хочу быть причиной этого, — мягко сказала Ким.       — Я не часто это делаю, Нини. Всё в порядке, правда, — утешила её Манобан, не отрывая глаз от дороги.       Дженни склонила голову в её сторону, но ничего не сказала, что не ускользнуло от внимания Лисы.       — Что?       — Ты назвала меня «Нини», — заявила Дженни.       Лиса напряглась, услышав это заявление. Неужели? Она этого даже не заметила. Это обращение было слишком дружелюбным. Она быстро взяла себя в руки и повела себя так, будто ничего особенного не произошло.       — Ну и что? Я не могу тебя так называть? Твое имя слишком длинное. Краткая версия лучше, — она пожала плечами.       — Да, можешь, Лили.       Лалиса подняла бровь.       — Ты тоже сокращаешь моё имя?       — А почему бы и нет? Я не могу тебя так называть? Твое имя слишком длинное. Краткая версия лучше, — пожала плечами Дженни, мило копируя Лису. К счастью, они были у светофора. Они уставились друг на друга, прежде чем расхохотаться.       — Ты чудачка. Не копируй меня, — Манобан легонько толкнула Ким.       — Ты чудачка. Не копируй меня, — Дженни снова передразнила Лису и захихикала.       — Ладно, ладно. Я уже задыхаюсь. Перестань, — Лалиса уже давно так не смеялась. Это чувство отличалось от других смехов. Она чувствовала себя свободной — ничем не обременённой.       — Ладно, Лили, — хихикнула Дженни и вытерла слезы.       Честно говоря, она любила такие моменты. Никаких препирательств или саркастических комментариев. Ким была объективным человеком: она не стыдилась признать, что Лиса действительно умная, симпатичная, и у неё возникало это чувство, чувство счастья, когда Лалиса смеялась.       — Давай послушаем музыку, хорошо? — Лиса прочистила горло. Она была счастлива и в то же время встревожена. Стены, которые она воздвигла вокруг себя, потихонечку начали утончаться и это немного беспокоило её.       Манобан переключала радио с одной волны на другую.       — Почему везде играют жалкие романтические песни о любви? Боже, — она глубоко нахмурилась.       Заметное неудовольствие в её тоне было замечено Дженни.       — Серьезно? — ни к кому не обращаясь, Лиса пробормотала что-то себе под нос, продолжая переключать радио.       — Лиса, сейчас февраль.       — Ну и что? — спросила она бестолково.       — Месяц любви? День святого Валентина?       — Нини, сегодня десятое февраля. До Дня святого Валентина осталось четыре дня. Как бы то ни было, нам не нужно ничего слушать, — она выключила радио.       Лиса очень сильно запутывала Дженни. Она могла быть яркой, как ребенок, а через мгновение стать замкнутой и мрачной, в следующую минуту — снова яркой, как будто ничего не случилось. И такое происходило не раз. Как в тот раз, когда она смотрела драму и Лалиса присоединилась к ней, её глаза были пустыми и она быстро переключила канал, когда была сцена любви в мультфильме, а затем громко рассмеялась от этой глупости. Или, когда они просто разговаривали, сначала она безостановочно дразнила её, а потом вдруг ушла в свою комнату с мрачным выражением на лице, а вскоре вышла оттуда, скуля о еде.       Ким не знала, что делать. А пробки на дорогах не помогали вообще.       Атмосфера сгущалась от неловкости. Лиса повернулась к ней спиной и стала смотреть в окно, Дженни могла только видеть её спину. Лалиса несколько раз вздохнула. Дженни было интересно, что происходит у неё в голове. Она не могла видеть выражение её лица, и она не понимала Манобан достаточно хорошо, чтобы точно определить, что может быть причиной подобного поведения.       — Лис...       — Мне скучно.       Они сказали это одновременно.       — Что ты сказала? — спросила Лиса, положив голову на руль.       — Ничего.       — Хорошо... Давай поговорим о чем-нибудь. Я хочу знать...       — Мой ответ всё ещё «нет» на твой вопрос на миллион долларов, — оборвала её Дженни.       — Уф-ф... Тогда, когда ты мне расскажешь? — она надулась.       — Когда ты станешь достаточно ценна для меня, тогда, возможно, подумаю об этом, — легко ответила Ким. — А пока что, на время откажись от своего любопытства.       — Это всего лишь макияж, Нини. Что тут такого особенного? — Лалиса застонала, когда Дженни притворилась, что играет со своим телефоном.       — Ладно, ладно. Я выясню это своим собственным методом. А теперь перестань играть с ним. Да ладно, я гораздо интереснее твоего телефона, — Ким закатила глаза.       — Ну же, ты соскучилась по мне? — Манобан изобразила самодовольную ухмылку.       — Ты себя хоть слышишь? Ты слишком себя переоцениваешь, — решительно сказала Дженни. Теперь ей не нравилось выражение лица Лисы.       — Почему ты всегда принимаешь мои шутки всерьез? Бабуля, — последнюю часть она произнесла шепотом.       — Я слышу тебя, — тот же тон.       Что же... Нужно было ещё ко многому адаптироваться.