HOME [Russian translation]

      Лиса откусила большой кусок яблока, в то время как её глаза были сосредоточены на фильме, который шел. Это было в воскресенье днём. Её первый спокойный воскресный день после нескольких недель непрерывной работы. Она была в пижаме, носках и положила ноги на стол. Манобан скучала по этому чувству абсолютного ничегонеделания.       — Лиса, — она закатила глаза, услышав свое имя, но не сдвинулась с места ни на дюйм. Это было её воскресное утро. Никто не может её потревожить. Даже громкоголосая женщина. Она проигнорировала её и продолжила смотреть фильм. — Разве ты меня не слышала? — адвокат стояла перед телевизором, скрестив руки на груди, с несчастным выражением лица.       — Разве ты не видишь, что я смотрю кино? — она указала на плоский экран. — Посторонись! — девушка прогнала последнюю.       — Нет, больше никакого телевизора на сегодня, — Дженни выключила его, заработав неодобрительный взгляд Манобан. — Тебе нужно подготовиться. Мы едем к твоим родителям на ужин, — адвокат забрала у Лисы пульт и аккуратно положила его на стол. — И мы должны купить вино в качестве подарка.       — Почему мы должны обедать с моими родителями? — она застонала. — Может, мы просто закажем пиццу или еще что-нибудь?       Мысль о том, что её родители и Дженни будут находиться в одной комнате, несколько встревожила её. У неё были бы большие неприятности, если бы Ким рассказала им о её любовницах, и она терпеть не могла, когда её родители рассказывали Дженни о её детстве и подростковом периоде, что, по-видимому, является обязательной задачей для каждого родителя, когда-либо становившейся их будущей невесткой.       — Завтра День Святого Валентина. Твоя мать попросила нас пообедать с ними, и она сказала мне буквально вытащить тебя из дома, если придётся.       — Подожди секунду, она попросила тебя? Она тебе звонила? — Лалиса нахмурилась.       — Нет, вчера она приходила ко мне в офис. А теперь пойдём! — Дженни с силой дернула её за руку. — Не будь таким ребенком, Лиса... ах!       — Подожди, а почему она не позвонила мне? Её родной дочери?       — Ты бы ей отказала, а она не хочет произносить длинных речей, потому что на тебя они больше не действуют. У нас есть два часа, так что поторопись, Лиса.       Более высокая девушка дулась всю дорогу до своей комнаты и приняла самую длинную ванну в своей жизни. Дженни стучала в дверь бессчетное количество раз, и несмотря на это Лиса продолжала принимать ванну и пела еще громче. Когда она вышла из ванной, разъяренная Ким сидела на кровати с яростным выражением лица.       — Тебе следовало бы уже знать, что я тебя не боюсь. Даже самую малость. А теперь прошу меня извинить, я хочу одеться или же... Я не против, если ты захочешь остаться и посмотреть, — она ухмыльнулась.       Глаза Дженни расширились от этого заявления, и она ушла с покрасневшими щеками. Позже она будет дуться на Лалису.

* * *

      — Это вино действительно хорошее. Спасибо, моя дорогая, — мама Лисы протянула руку и сжала ладонь Дженни.       — Всегда пожалуйста, госпожа Манобан, — Ким лучезарно улыбнулась.       — А теперь... теперь не могла бы ты перестать называть нас Господин и Госпожа Манобан? Это звучит так далеко, — вмешался старик.       — Совершенно верно, Дженни, милая. Ты должна называть нас мамой и папой. Так же, как и Лиса. В конце концов, ты тоже наша дочь.       — Ладно, мам, — неловко сказала она.       — И папа тоже, — господин Манобан игриво посмотрел на неё.       — И папа тоже, — промолвила Дженни со своей шаловливой улыбкой.       Лиса ела в режиме полной тишины, наблюдая за происходящим вокруг неё взаимодействием. Её мама и папа были явно счастливы с Дженни. Она не могла их винить. Девушка была хорошенькая, добрая, дружелюбная и умная. Ким практически украла сердце каждого без особых усилий. А Лалиса с самого начала была замкнутой, угрюмой и мрачной особой. Она не заводила разговор, пока остальные не делали первый шаг. Люди легко могли посчитать её асоциальной личностью.       Ну да, она пошла бы на вечеринку, которую устраивали её подружки. И конечно, она ходила в самые лучшие клубы, полные людей, о существовании которых даже не подозревала, но в основном напивалась, когда ходила в клубы. Она просто хотела утопить свое горе в алкоголе и дать волю чувствам. Ей не нужно было представляться или говорить о своей личной жизни. Она завязывала отношения, а затем первым делом на следующее утро рвала их.       То, как её родители обходились с Дженни, было весьма лояльно по сравнению с тем, как они обходились с её бывшей возлюбленной — нет, с её бывшей девушкой. Нет, её бывшая не стоила даже этого. Она не хотела вспоминать о ней, как о бывшей девушке или возлюбленной. Она была просто бывшей.       В любом случае.       Родители не очень-то приветствовали её бывшую. Они были явно настроены против неё. Даже её отцу было трудно смириться с тем, что Лиса была влюблена в неё, но, по крайней мере, он был вежлив. Не стоило утруждать себя разговорами о её маме, она откровенно не могла скрыть своего недовольства по отношению к ней.       По выражению глаз родителей, по тому, как они хвалили Дженни, по тому, как им было с ней хорошо, Лалиса поняла, что это действительно так. Не было никакого способа выбраться из этой передряги, не разочаровав родителей.       — Эй, ты ужасно тихая. Все в порядке? — шёпот Дженни вывел её из задумчивости.       — А? Да, я в порядке, просто задумалась, — сказала она, понизив голос. Её родители были заняты тем, что рассказывали какие-то старые шутки, которые даже не были смешными.       — Итак, Лиса, милая. Как там твоя работа? — спросил её отец.       — М-м-м, хорошо, — коротко ответила Манобан. Она сунула в рот ещё одну котлету.       — Просто... хорошо?       — Да, всё хорошо.       — Вообще-то, мы ожидаем кое-каких подробностей, — саркастически заметила старшая женщина.       — Я предлагаю провести исследование по выращиванию сердца, — беспечно ответила она.       — Правда? — Дженни наклонила голову, желая удостовериться в моих словах.       — Ого, это так круто!       — Да, вроде, круто, — она усмехнулась.       — Ты должна сделать это, дорогая. Я так горжусь тобой!       — Подождите, — её мама заговорила сурово, заставив всех мгновенно заткнуться. — Дженни не знала об этом? А почему ты ей не говоришь?       Лиса нахмурилась, услышав это заявление. Зачем она должна рассказывать об этом Ким? Какое это имеет отношение к ней?       — Ну что? — настаивала её мать.       — Я... Я не думаю, что это было бы интересно для неё, — Манобан попыталась выкрутиться из этой ситуации.       — Тебе это неинтересно, Дженни, дорогая? — спросила её мать.       — Кому это может быть неинтересно? Это действительно потрясающее событие. Даже вообразить не могла такого раньше, — адвокат говорила правду, но всё равно заслужила острый взгляд Лисы. Дженни взглянула на нее с эдаким выражением на лице, говорящим «что?».       — Видишь? А в чём твоя проблема, Лиса, что ты не хочешь рассказать об этом своей супруге?       — Ну-у...       — Это повлияет на тебя так или иначе. Она должна понять, почему ты можешь вернуться домой вовремя или же если тебе нужно работать дома, то почему ты вынуждена проводить с ней меньше времени, — сказала она. — Дело уже не только в тебе, дорогая. Ты тоже должна думать о Дженни.       — Твоя мама права, малышка.       — Не называй меня так, папа, — надулась Лалиса.       — Я думаю, что ваше общение недостаточно хорошее, — мать Лисы покачала головой. — Фундамент построения замечательной семьи — это общение. Ты говоришь, а она слушает. Она говорит — ты слушаешь. Вот как вы открываетесь друг другу. Отношения не работают в спокойной, безмолвной обстановке. Они не выживут. Я знаю, что это нелегко, учитывая, что вы, девочки, вероятно, только начинаете разогреваться по отношению друг к другу, но, — она глубоко вздохнула, — попробуйте, ладно? Всё, что вам нужно сделать, это попытаться, дети мои, — женщина закончила свою длинную речь и продолжила обедать, оставив двух врагов ошеломленными.       Да. Просто добавила ещё одну причину, по которой она ненавидела саму идею ужина с родителями.