You're so cool,
Why can't you see?
And you are so blinded
That you can't tell when you see the light?
Well… It doesn't matter.
As i am here to show you hope.
Когда смотришь на зимнее небо ночью, в глаза бросаются мириады звёзд, и не всегда знаешь, с которой из них не следует сводить глаз. Но так хочется делать, либо если дел никаких нет, либо если устал от всего. Но один человек делал это не от какой-то скуки или безделья. Было поздно, его немного терзала бессонница. В голове выстраивалась мысль за мыслью в связи с переизбытком получаемой о собственном союзнике и его накама — и не только — информации. Такая детальная и совершенно не нужная для осуществления
его плана (по крайней мере, Ло всё также наивно верил и даже надеялся, что именно так оно и было)… Но она всё равно продолжала поступать даже в самых минимальных концентрациях. Кто поставщик? Конечно, Мугивара. И его накама.
Только почему-то именно этой ночью этого ничем не примечательного денька все слишком рано отправились спать. Да и конец дня был столь же необычен. Тот же мечник, покинув воронье гнездо, решил отдохнуть от своих тренировок и ни разу не устроил перебранки с «мишенебровым», Луффи с Усоппом и Чоппером внезапно стали интересоваться историей, чему, несомненно, сильно удивились другие члены команды; Нами обрадовалась и вздохнула с облегчением — она спокойно могла заняться своими обязанностями штурмана и не бескоиться о последствиях какой-либо забавы капитана, так как рядом была надёжная накама. Скелет и вовсе скрылся из виду, но куда именно знали все. Периодически из каюты долетали отзвуки пары аккордов гитары и уже такой привычный, даже мелодичный, смех музыканта.
И, что самое необычное, если не страшно подозрительное, никто никоим образом не беспокоил
морального пленника театра абсурда союзника. И, естественно, от этого было немного не по себе. Отчасти хотелось отныне и впредь вкушать этот плод свободы и наслаждаться им всласть, с другой же — он ждал подвоха. Так доверять фактически незнакомцу он бы не смог, даже если знал, что тот не опасен.
«Мугивара-я, неужели ты взаправду думаешь, что я весь такой из себя добренький и не способен ударить ножом в спину? Мы оба — капитаны двух совершенно разных кораблей. У нас есть одна схожая цель, ради которой мы и отправились в море, — найти Ван Пис. Только для тебя это сродни смыслу жизни, для меня же — просто причина. Даже по характеру не сочетаемся. Совершенно безбашенный искатель приключений, втягивающий, сам того не осознающий, в неприятности окружающих и неведомо каким образом располагающий к себе. И я, человек, большую часть жизни прожёгший ради исполнения своего детского желания — мести. Пускай нас и объединяет то, что мы оба «Ди», всё равно нечто большее, чем альянс, нас связывать не должно. Друзья? Нет, дружба не возникает столь быстро, столь спонтанно. Невозможно. Пират на то и пират. Он не обязан сдерживать обещания. Они должны быть отпетыми негодяями, как о них всегда говорили и говорят. Так проще. Гораздо. А пират, мало того, что сдерживающий обещания, рвущийся напролом даже тогда, когда этого от тебя не просят, но и совершающий невозможное и получающий как награду всеобщее признание… Пират ли это? Если, Мугивара-я, ты действительно веришь в то, что мы будем друзьями, если не уже, и я не буду преградой на твоём пути, ты слишком наивен».
— Тебе тоже не спится, Ло? — Мужчина глубоко потонул в мыслях, но, даже пребывая в своём мире, он обычно всё равно мог почувствовать чьё-либо присутствие. Но открытия всё ещё не ушедшего дня, судя по всему, не намерены кончаться.
— Разве сегодня не очередь Длинноносого-я? — Он по привычке надвивинул свою пятнистую шапку на глаза.
Мужчина с неохотой мельком взглянул направо. Рядом с ним уже успел поравняться капитан Санни Го. Может, это влияние сегодняшнего новолуния, но отчего-то складывалось такое впечатление, что рядом находился кто угодно, но не сам Мугивара Луффи. Это был не тот простодушный паренёк в шляпе с вечной улыбкой на лице, которого Ло постоянно лицезрел рядом с собой, хотелось ему того или нет. Сейчас вместо него здесь был кто-то более взрослый, зрелый, что ли. Кто-то более уверенный в себе, что отзывалось в медленной и лёгкой поступи шагов. Что именно Монки Ди намерен делать дальше? Только ли его цель — Ван Пис? Мальчишка никогда не давал чёткого ответа. И тем самым интриговал.
Холодное сияние серого месяца слегка касалось смольной макушки и серебрило кончики всклокоченных волос. Поскольку Мугивара стоял спиной к источнику света, тень весьма удачно ложилась на лицо и не позволяла с точностью ювелира рассмотреть его от и до. И эта самая невозможность разглядывания юного пирата вносила во все последующие слова и жесты некоторые неясности и смятение.
— Усопп сегодня сильно устал, — моментально выдал Луффи, да ещё и таким тоном, словно был готов уже начать упрекать Трафальгара в нелепости вопроса. Мол, разве он не видел, как сегодня тот усердно трудился, да ещё успевал с ним, капитаном, няньчиться? — Он помогал Робин с какими-то ядохимикатами для растений, пытался внести какое-то новшество в оружие Нами, но почему-то Нами это не очень понравилось. — На самом деле это новшество, насколько она сама поняла, не вносило чего-то существенно нужного, а климотакт — не какая-то палка с кучкой фокусов, Луффи может и с другим чем-нибудь поиграть. А платить за ничто — нет, ни за что. — Ещё рыбачил со мной и Чоппером! Усопп такой талантливый! И врать отлично умеет, и стрелять из чего угодно может и попадать в цель, и ещё мастерит всякие интересные штуки! И потому, — кажется, он был больше, чем доволен тем, что говорил, — я решил заменить его сегодня. Ты ведь не против,
Ло? — и, не дожидаясь ответа, тоже пристраивается к фок-мачте.
А ведь точно. Он уже не в первый раз звал его по имени. И всегда почему-то предпочитал делать так лишь тогда, когда рядом никого не было. Только вот специально или скорее неосознанно?
— Мне всё равно.
Трафальгар не любил быть эмоциональным. Он считал это проявлением слабости. А потому предпочитал рубить с плеча, чтобы было точно и лаконично. Чаще всего это прокатывало. Иногда же нет. Сейчас, на редкость, вроде как, прокатило. Надолго ли? Может, этот неугомонный Мугивара потом как-нибудь пристанет? Желательно, чтобы нет, чтобы было, как сейчас. Они спокойно и практически безмолвно находились в обществе друг друга и смотрели на ночное небо. Хотя никто из них на самом деле им не интересовался.
В каком-то прошлом, которому мутными пятнами получалось всплывать в коротких снах Трафальгара Ло и искривлять лицо оного в вечном скепсисе, их судьбы не обособлялись друг от друга, наоборот, они находились в тесной взаимосвязи, если не переплетались ещё сильнее. Были, несомненно, некоторые отличия. Например, мужчина видел картины, где он точно являлся девушкой (а как иначе можно объяснить то, что он мог носить платья или юбки? И это явно не было зрительной галлюцинацией.). И почему-то очень часто в его компании ошивался именно Монки, вместо Бепо был игрушечный белый медведь, при нажатии на живот которого вылетало удручённое «Простите», лишь Шачи и Пенгвин были его единственными друзьями. Особенно ярко он помнил единичные кусочки снов.
— Привет! — окликнул её кто-то со спины, пока она старалась на ходу разобрать чей-то небрежный почерк в исписанных листках и поставить окончательный диагноз. — Это ведь ты мне тогда помогла, да? — Теперь безымянный стоял прямо перед ней, схватив её за край халата. — Спасибо, благодаря тебе я смогу снова встретиться с братьями! Ши-ши-ши. — Девушка не помнила его лица. Но мысленно она поражалась тому, что он полностью игнорирует тот факт, что она молчит, и не сердится. Просто продолжает распыляться на всевозможные благодарности.
— Не хочешь чая с пузырьками? — заявил чернявый мальчишка однажды ни с того ни с сего. — Он такой вкусный!
— Зачем он мне?
— Мне показалось, без меня тебе будет одиноко здесь. Потому я и пришёл.
— Я об этом не спрашивала.
— Тора, посмотри! — В руках Монки держал альбомный лист с какими-то разноцветными каракулями.
— Что это? — Единственная связная мысль, промелькнувшая параллельно — «Как можно так бездарно рисовать?».
— Как «что»?! Это — ты. — А сейчас её левый глаз задёргался. — Вот меховая шапка, — он показал на какой-то овалообразный предмет с точками-кляксами, — круги под глазами, — больше это походило на какую-то чёрную дыру — и твой меч! — а про это лучше смолчать. Не самая лучшая вырисовывается ассоциация.
«Ни разу не похоже.»
—
Врёшь, — почти неслышно и незлобиво пронеслось в воздухе единственное слово. Но одного столь весомого и внушительного слова, сменившего в одночасье атмосферу лёгкой непринуждённости на напряжённую и наоборот, было достаточно, чтобы убедиться. Монки Ди Луффи не настолько идиот, каким обычно кажется. Мальчишка знает и понимает гораздо больше, чем говорит и показывает, и делает не то, что хотят делать многие другие или то, что хотят от него самого эти иные, а лишь то и только то, чего хочет он сам. Такое невозможное и такое впечатляющее…
— Ты во многом лжёшь самому себе, Трафальгар Ло.
— Ты что-то сказал, Мугивара-я? — Он хотел убедиться, что последние слова ему лишь послышались. И он убедился. Капитан Санни Го успел заснуть сидя и увидеть свой первый сон. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. Мальчишка девятнадцати лет умиротворённо и сладко сопел около своего, можно сказать, потенциального врага, облокотившись о мачту.
Трафальгар понимает, что с таким союзником тщетно пытаться союзничать, пытаясь как-то донести до него долю своего разума, временно решает сдаться. Пока что он согласен также плыть с ним по течению и раз за разом погружаться в тайны Великого моря.
«Он никогда не зовёт меня полным именем. И вряд ли назовёт. Пускай я останусь «Траффи» и не буду знать, когда именно он может звать людей их настоящими именами. Будет лучше, если я не буду стараться понять этого неугомонного мальчишку.»
— Спокойной ночи, Мугивара-я.
Ночь постепенно близилась к завершению своего первого акта. Чёрное небо успело стать канвой для самых ярких звёзд и их созвездий, а также прибежищем для менее взрачных. Суровое море Нового мира стало стеклянно задумчивым, не было и ветра, сметающего со своего пути все преграды, в нос, как и прежде, ударял резкий запах соли. Изредка о борт корабля ударялись маленькие волны. Кроткая тишина и относительное умиротворение царили везде, но не в мыслях обоих пиратов.
