Когда цветет сакура

      Ещё не взошло солнце, когда Айзава лениво вышел в коридор из спальни учителей уже одетый в свой геройский костюм. Было пять утра, Шота обычно не вставал в это время, а наоборот ложился в кровать в их общей с Хизаши квартире, чтобы урвать пару часов сна перед утренними занятиями в академии. Сейчас патрули не требовались, поскольку в лесном летнем лагере в них не было надобности. Ну, Шота мог бы пытаться следить за режимом сна мелких отродий, но это всё равно было бесполезно. Если они не хотят ложится вовремя, то это их проблема, а не Айзавы. Хизаши сказал бы, что он стал мягкотелым, Шота парировал бы, что просто учит детей самодисциплине.       В любом случае адские тренировки должны были начаться сегодня и Шота точно не собирался давать детям поблажки из-за их недосыпа. Он, вероятнее, заставил бы их снова проходить через самоубийственные спринты, осложнённые преградами от причуды Пикси Боб. Да, звучало как план. Шота как-то справлялся с похожим в подростковые годы, значит и они смогут.       Спальни детей были в конце коридора, когда как учительские ближе к учебным кабинетам из практических соображений. Айзава завернул за угол и невольно замер. Рядом с раздвижной дверью в комнату девочек на полу сидела Саито уже в спортивной форме. Она опиралась спиной на стену позади, подтянув колени к груди положив на них подбородок и обняв их руками. Взгляд Сумико был пустым и упирался в противоположную стену, как если бы она пребывала в дереализации.       Айзава пробежался по ней взглядом на наличие повреждений на автомате. Спортивная форма чистая и даже глаженная, волосы аккуратно собраны в высокий хвост, запястья чистые, а вчерашних царапин на щеках нет. Физически Саито точно была в порядке, а вот ментально…       Прежде чем Шота успел что-то сделать девочка вздрогнула, разворачивая голову в его сторону. Она выглядела за неимением лучшего слова потерянной, но на удивление быстро взяла себя в руки. В её глазах загорелась типичная искорка озорства, что была и у всего адского класса, но сейчас Шоте это казалось неправильным. В этом было что-то вымученное и Шота только сейчас понимал, увидев это переключение из апатии к оживлённости. Айзава был уверен, что Саито не была такой в начале года, но не мог вспомнить, когда это началось… Чёрт.       Сумико выдавила из себя улыбку, которой хватило лишь на уголки губ, и угасла она так же быстро, как и появилась.       — Утра, сенсей! — Саито говорила преувеличенно бодро. Она встала на ноги, немного покачнувшись. Шота невольно нахмурился и мысленно задался вопросом: сколько она тут просидела, раз её конечности успели занеметь?.. — Я проснулась немного раньше, чем ожидала, поэтому решила не возвращаться в комнату, чтобы не будить остальных вслед за собой. Уже настало время просыпаться?       Интерес Саито не казался таким искренним как обычно.       Усталые глаза Айзавы сузились, когда он услышал её слова. Сумико заговорила беспечно, будто не провела здесь под дверью бог знает сколько времени. Он почти мог чувствовать исходящую от неё энергию, но та была несколько фальшивой на вкус Шоты. Что-то определённо было не так.       Последовала пауза, прежде чем Айзава заговорил тихим, усталым голосом. В нём проглядывал намёк на беспокойство, даже если у Шоты было лицо стоика, как и всегда.       — Тебе не кажется, что ещё слишком рано, ребёнок? Пять утра. Почему ты здесь?       Шота прищурился, наблюдая как девочка немного скривилась от упоминания времени. Хорошо, теперь он беспокоился немного больше. Что-то заставляло Шоту думать, что она здесь минимум час. Саито замялась на секунду, прежде чем ей вернулась маленькая неуверенная улыбка.       — Я выходила подышать свежим воздухом?.. — Скорее вопрос, чем утверждение и Шоте это не нравилось. — Всё в порядке, сенсей, такое иногда бывает. Я в состоянии быть сегодня на тренировке.       Айзава ясно видел, что с Сумико что-то не так, даже если она пыталась это скрыть. Лёгкая дрожь кистей рук и её голос явно выдавали это. Он слегка шагнул вперед, всего на пару коротких шагов ближе к ней. Его глаза сохраняли строгий прищур, даже если в его взгляде проскальзывали нотки беспокойства. Он не мог спустить всё на тормозах. Шота заговорил снова, его тон был суровым.       — Саито, может твои одноклассники и не заметят, но я могу сказать, когда ученик лжет. Не пытайся вести себя так, будто всё в порядке. Спрошу ещё раз, что случилось, проблемный ребёнок?       Шота не был глупым, он был про-героем и учителем. Это была его чёртова работа замечать, что с этими детьми что-то не так. Шота направил Каминари в начале года к Гончему Псу, когда заметил у ребёнка признаки СДВГ, которое не было указано в его медицинской карте, туда же отправился Кода ещё перед занятиями. У этого парня наоборот ещё до ЮЭЙ были диагностированы социально-тревожное расстройство и селективная немота и, к счастью, его родители позаботились о том, чтобы уведомить об этом академию. Шота доходчиво объяснил преподавательскому составу это, и все согласились проверять молчаливого ученика до и после урока. Шота, Хизаши и Немури могли разговаривать с Кодой на японском жестовом языке во время занятий, а позже оказалось, что парень поверхностно знает ещё и английский жестовый, так что он был в состоянии обращаться за помощью к Яги и Снайпу тоже.       Дело Сумико Саито было же почти девственно пустым, от её опекуна Акиры Саито никаких рекомендаций не было, а сама девочка никогда не задерживалась на обязательных консультациях Гончего Пса и Исцеляющей Девочки слишком долго. Сумико поджала губы, опустив голову. У Шоты не было большого терпенья, но он знал, что ученице нужно немного времени. Тишина, к счастью, длилась недолго. Даже если Саито хотела что-то скрыть, она решила скрывать это не полностью.       — Это просто кошмар, сенсей. Ничего особенного. — она бормотала тихо с немного пустым взглядом, глядя себе под ноги и её плечи поднялись чуть выше. Всё её тело было натянуто как струна, но она проявляла достаточно стойкости, чтобы скрывать часть напряжения. Айзава мог бы этим восхититься и похвалить её за это, если бы не эта ситуация. — Ничего, с чем я не могла бы справиться.       Айзава наблюдал за Саито и ему пришлось приложить все усилия, чтобы удержаться от тяжелого вздоха. Этот ребёнок каждым своим жестом вызывал у Шоты беспокойство, делая всё сложнее чем нужно. Достаточно было, что она здесь за долго до того, как он пришёл будить класс, но теперь Шота получает отговорку про кошмар, которая, судя по всему, правда, просто не полная.       Шота был всегда отвратителен в такого рода разговорах, здесь лучше справлялся Хизаши. Айзаве самому снились кошмары и разные. Оборо, USJ, травмы Хизаши… Конечно, ему как Сотриголове приходилось ловить суицидников на крышах и разговаривать с ними, оттаскивать от края, но это было другое. Шота вообще плохо контактировал с детьми, он был слишком ворчлив и нетерпелив для этого, а его любопытство могло его сгубить. Те люди были незнакомцами и Айзава не проявлял интерес сверх меры, а это была его ученица. И даже если Шота этого не признавал, он беспокоился о всех своих проблемных детях. Он не хотел повторения ситуации с Оборо или с ним самим, когда он слишком усердствовал на тренировках, не в каких обстоятельствах.       — Если это был «просто кошмар», тогда почему ты не заснула вновь?       Шота осознал, что он давит на ребёнка больше, чем нужно, когда её плечи напряглись чуть сильнее, ладони сжались в кулаки до побеления костяшек и она ненадолго задержала дыхание, готовая впасть в панику. Маленькие узоры от активации причуды, прямо как после практического экзамена пару недель назад, ползли по её рукам, заставив его удивиться, но это закончилось также быстро, как и началось.       Из комнаты мальчиков вышел Бакуго. Он замер, хмурым взглядом глядя сначала на Айзаву, а потом на Саито. Точно, Айзава ведь собирался будить детей перед адскими тренировками.       Саито сделала вдох и узоры исчезли, она выдохнула и разжала кулаки. Чтобы не происходило в голове Сумико, она просто отпустила это, прячась за свой фасад стоицизма и мягкости перед Катсуки.       — О! Утречка, Бакуго-кун! Как спалось?       Итак, Саито ушла приставать к Бакуго и Айзаве ничего не оставалось, как смотреть ей вслед. Его глаза слегка сузились, и он сжал губы, мысленно ругая себя за то, что зашел слишком далеко. Но в то же время он хотел поговорить с Саито ещё, даже если, очевидно, она не собиралась делать этого. Шоту раздражало, что его ученики иногда были такими твердолобыми.       Айзава смотрел, как Саито уходит, и молча проклинал светловолосого идиота, который просто зашёл прямо здесь и сейчас. Так чертовски не вовремя… Бакуго только уставился на него со своим обычным хмурым выражением лица в ответ, прежде чем вздёрнуть подбородок почти с вызовом. Маленький сопляк…       Саито и Бакуго скрылись за углом, уходя в сторону общих умывальников на улице под щебетание Саито. Айзава только закатил глаза и провел рукой по волосам.       Усталый мужчина сейчас был более напряжен, чем обычно. Было только начало дня, а он уже был трудным. А ведь ему ещё нужно было разбудить оставшийся класс исчадий ада к началу убийственных тренировок летнего лагеря. Иногда Шота ненавидел свою работу преподавателем.       Айзава не мог игнорировать то, что только что произошло, а маленькие узоры на руках Сумико были слишком тревожащими, чтобы их игнорировать. Если это было развитие причуды в следствии стресса… Что ж, Шота не хотел бы узнать, насколько плачевно всё закончится. Айзава был чертовски уверен, что хочет разобраться прежде, чем получить ответ на это. Ему нужно было поговорить с ребёнком.

***

      Сумико упала, ударяясь головой о стол, чуть не сбросив с угла почти дочищенный картофель.       — Саито! — вскрикнул Иида. — Я потратил на это слишком много времени, чтобы вот так позволить им изваляться в грязи!       Сумико снова открыла глаза, фокусируясь на паре жалких изуродованных картошек, не уничтоженных навыками чистки Ииды. Она скривила губы, не удостоив старосту даже взглядом.       — Они всё равно отвратительны. — Сумико проворчала с пренебрежением, переворачивая голову на бок, чтобы не видеть выражение шока, разочарования и вселенской обиды на лице Теньи. Не её проблема.       Как и обещал Айзава утром перед всем классом, тренировки были действительно адскими. Сумико провела своё время зависая рядом с Момо и Сато, поедая вместе с ними высококалорийные (в случае Сумико ещё и питательные) продукты, а после делала оружие и швыряла им в скалу или Хагакуре, чтобы та уворачивалась. Также под раздачу попадали другие ученики в качестве тренировки внимательности для них и меткости для Сумико, но это другая история. Ещё в перерывах между едой Сумико тренировалась в фехтовании, проводя спарринги с парнем из 1-Б – Тогару Камакири с мутацией богомола и причудой позволяющей создавать лезвия по всему телу. С ним было довольно весело сражаться на мечах и Сумико даже немного жалела, что на спортивном фестивале им не довелось смахнуться, потому что Камакири был действительно искусен в обращении с клинками и не гнушался использовать подлые приёмы. Это было неплохо.       Плохо было то, что Айзава-сенсей не сводил с неё взгляда весь день и Саито от этого становилось тошно. Стоило ей немного ослабить бдительность, и учитель заподозрил неладное как хороший герой, чтоб его. Это было тревожно. Что ещё тревожнее, так это Катсуки. Когда она под руку с ним ушла от Айзавы утром Сумико пришлось увиливать от ответов, что вновь получилось скверно. Ну, по крайней мере Бакуго просто хмурился сильнее, а не наседал с вопросами, что приводило к другой проблеме. Однажды Катсуки мог просто сдать её Айзаве и разговор с учителем был бы неизбежен. Катсуки был догадлив и у него уже имелась информация о её родителях, да и кошмары из USJ они уже оба обсудили между собой от чего сейчас было больше вреда, чем пользы. Это была ситуация без выхода.       Внезапно раздался еще один глухой удар. Сумико выпрямилась, в итоге глядя сидящего рядом Киришиму, который тоже решил стукнуться головой о столешницу.       — Я ненавижу эти дурацкие ленты, — простонал он. — Они противоречат всем законам физики.       Эйджиро катал изуродованную Иидой картошку по столу, немного дуя губы и хмурясь. Казалось, что после сегодняшнего дня с мнением Эйджиро согласились бы все, кто пытался сегодня взять перерыв. Учитель был воистину беспощаден к их классу… Ну или к кому бы то ни было.       Чуть дальше от столов Серо подначивал Бакуго поджечь гриль причудой, на что Катсуки согласился с оскалом. Токоями разумно сделал шаг назад. Сумико подобрала одну из картофелин Ииды и метко запульнула ей Бакуго в затылок. Не прошло и нескольких секунд, прежде чем тот начал кричать, оглядываясь по сторонам:       — КТО, МАТЬ ЕГО, ТАКОЙ СМЕЛЫЙ!? СОВСЕМ, БЛЯТЬ, ЧУВСТВО СТРАХА ПОТЕРЯЛИ?!       Эйджиро, прикрывая рот рукой, сполз под стол тихо ухохатываясь. Саито встала с тяжелым вздохом, лениво махая рукой, показывая, что это она. Киришима посмотрел на неё как на суицидницу, Сумико предпочла игнорировать.       — Ты так гриль подорвешь ко всем чертям… Брёвна в нём пропитаны розжигом, а твоя причуда буквально взрыв. — Сумико тихо ворчала и лениво оперлась о Катсуки, привалившись к его боку и беря его ладонь в свои две. — Плюс ты сегодня расширял поры в кипятке, так что тебе не помешало бы сделать тестовый взрыв.       Катсуки тихо фыркнул почти недоверчиво и закатил глаза, но всё же повиновался. Он раздраженно вызвал на руке несколько маленьких взрывов, немного хмурясь из-за их силы и после уменьшая их до мелких искорок.       — Так пойдёт?       Сумико отпрянула от Катсуки сжимая губы улыбаясь и показала двумя руками пальцы вверх.       — Идеально.       Катсуки поднёс руку к брёвнам в очаге и не прошло и пары секунд, прежде чем разгорелся огонь. Печка была успешно спасена от смерти, а Катсуки гордо ухмылялся похвалам через чур оживившейся Мины рядом. Сумико заметила, как инопланетянка смотрит на неё с дразнящей ухмылкой и предпочла вернуться к Киришиме хреново нарезающему морковку и Ииде с его изуродованными картофелинами. Нужно было ещё нарезать и замариновать мясо…       В итоге на сорок одного человека (Шинсо до сих пор не перевели в 1-Б, но Саито слышала от Мидории, что он тренируется с Айзавой-сенсеем и они работают над его переводом в геройский класс) получилось несколько кастрюль карри и риса плюс несколько тарелок с нарезанными овощами. По общему, признанию лучший рис вышел у команды Авасе, Каибары и Кендо (они были единственными, кто его не разварил и не поджарил, да, Каминари, мы про тебя), а лучший карри вышел у Саито, Ииды и Киришимы в основном потому, что Катсуки сегодня не был ответственен за готовку и Сумико не подпускала парней к кастрюле после того, как они закончили с нарезанием ингредиентов. Она не доверяла этим двоим достаточно при наличии шанса запороть мясо, которое она резала.       После ужина должников утащил Айзава-сенсей, не забыв кинуть на Сумико многозначительный хмурый взгляд, когда Саито утаскивали в сторону Яойорозу и Джиро по… Да без разницы по какой причине, главное она спаслась от вопросов на какое-то время.       Дикие-Дикие Кошки были полны решимости втиснуть в один день так много видов деятельности, сколько вообще может выдержать человек. Сейчас, прежде чем все рухнут в свои кровати, им было сказано поработать в команде и сделать большой костер без использования причуд.       Это привело к большому количеству споров и расстройств, к кучке уставших подростков, старающихся не поджечь себя, и, в конце концов, к одному огромному костру, вокруг которого можно было сидеть, жарить зефирки и, благодаря Комори, иногда грибы. Происхождение грибов, конечно, было сомнительным, спасибо ей.       В конце концов оба класса в составе тридцати пяти человек (Ха! Монома тоже оказался провалившимся) сплотились у костра. Должники не участвовали в этом просто потому, что у них как раз сегодня были лекции о кооперации и они в любом случае будут обязаны подружиться друг с другом. Сумико не знала как её одноклассники будут терпеть Моному, но уже молилась за них.       Сумико осталась одна, когда сказала девочкам, что сначала присмотрится к остальным, прежде чем присоединяться, но, по правде, она просто хотела немного отдохнуть без компании. Саито заняла отдалённое от других место у костра, бесцельно поджигая в нём палки и сжигая зефир до состояния угля.       Без Мономы класс Б был более дружелюбно настроенным, хоть всё ещё несколько настороженным. Большую роль в сплочении сыграло нытьё Тецутецу о том, что «его братана несправедливо забрали». К смеху Сумико, парень говорил не о Мономе, а Киришиме, но оно и понятно. Эти двое сдружились после спортивного фестиваля из-за похожих причуд и характеров и с тех пор постоянно переписывались и, вроде как, тренировались вместе.       Ну, в любом случае сейчас тоже образовались забавные компании и дуэты помимо обычных сборищ друзей внутри классов. Как например Камакири, Шишида и Бондо влившиеся в тихую компанию Шоджи и Коды, Токоями и Куроиро, сошедшиеся в любви ко тьме. Асуи и Урарака мило болтали с Комори и Токаге, а Яойорозу и Джиро говорили с Кендо и Кодай. Остальные либо стояли в своих компаниях, либо перемещались между всеми остальными из праздного интереса…       Ну, и Сумико сидела в одиночестве сжигая несчастные палки и зефир, скидывая их в костёр. М-да.       Сахар жалобно шипел, плавясь на обугленной палке в такую же чёрную по цвету отвратительную жижу и капал на брёвна. Пламя огня отражалось в глазах Сумико, а жар опалял ладони и немного жёг коленки. В любом случае Саито не собиралась отсаживаться из-за холода, укоренившегося в её костях. Усталость после тренировок, дурное предчувствие, кошмар, шалящая причуда… Всё это плохо сказывалось на Сумико и единственное, что она могла сейчас сделать это отрешённо смотреть на огонь и надеяться, что всё пройдёт как-нибудь само. Сумико даже не могла послушать музыку или позвонить брату, потому что телефоны всех учеников учителя изъяли из соображений безопасности ещё во время высадки из автобуса. У самих учителей изначально были только «кирпичи» от отдела поддержки, способные посылать лишь экстренные сигналы, как поняла Саито.       Сумико слегка вздрогнула, почувствовав ладонь на плече. Это был Катсуки. Как обычно хмурый и, очевидно, без своей обычной команды. В конце концов, весь Бакусквад кроме самого Катсуки и Сумико были на отработке…       Лицо Бакуго было расслабленным, можно было даже сказать спокойным. Редкое зрелище, учитывая темперамент Бакуго и характер его причуды. В его рубиновых глазах свет костра отражался мягкими искорками, заставляя радужки Катсуки светиться, что было по мнению Сумико очень красиво. С тихим ворчанием он сел на бревно рядом, отводя взгляд к огню и очередному зефиру, который Саито спалила дотла.       Катсуки не сделал ехидного замечания, как можно было ожидать. Вместо этого завёл тот же разговор, что и сегодня утром, когда Сумико избежала Айзавы.       — Это опять был кошмар о твоих родителях. Не хочешь поговорить об этом сейчас?       Иида патрулировал границы огромного костра, следя за тем, чтобы никто не подошел слишком близко. Он прошёл мимо Саито и Бакуго, только лишь кивнув им обоим, пока вне поля его зрения Тецутецу уже засунул в огонь свою металлическую руку, раскаляя её добела и затем погружая её в зефир, который Кодай благодаря причуде сделала во истину огромным. Все были заняты либо пока не замечая хаоса, либо давя тихие смешки. Саито и Бакуго не являлись центром хоть чьего-либо внимания.       Сумико тяжело вздохнула, стряхивая зефир с палки в огонь и отстраненно наблюдая, как сахар шипит в огне. Иногда Сумико чувствовала себя такой зефиркой. Медленно плавится, пока не выгорает окончательно. Это звучало почти поэтично.       — Не особо… Это… Это довольно сложно и неприятно.       Бакуго подпер подбородок рукой и посмотрел на Саито, показывая, что готов её слушать. Сумико правда это ценила, но просто не знала, как далеко она вообще может зайти… Может ли она доверится? Тишина затянулась.       — Ты не обязана рассказывать. — Катсуки сказал это просто, его грубоватый голос был намного мягче, чем обычно. Он выпрямился и придвинулся к Сумико так, что их плечи соприкоснулись. Простой жест, от которого у Сумико на душе потеплело. — Я в любом случае знаю суть, это было кроваво, даже если там не быть…       — Но я была там. — Сумико говорила тихо и монотонно. Палочка с зефиром выскользнула из её рук и Саито просто упёрлась локтями в колени, а лицом уткнулась в ладони. Она продолжила ещё тише. У Сумико жгло глаза и голос хрипел, но слёз не было. Уже давно не было. — Я была свидетелем. Это был мой день рождения, я немного капризничала и попросила их прогуляться пешком от станции до кафе, где мы собирались праздновать. Какая-то кучка злодеев точила зуб на моих родителей и, узнав их в толпе, они просто решили напасть и нацелится на меня. Папа велел мне бежать и не оборачиваться, а потом… А потом я привела подмогу и увидела, что мама и папа уже мертвы. Я знаю сейчас, что не виновата, но я в детстве пыталась покончить с собой от чувства вины, а потом мой брат и дедушка с бабушкой после консультации со специалистом просто решили подкорректировать мне память и перевезти во Францию. И вот, в конце концов, я, руководствуясь внутренним голосом, приезжаю в Японию и воспоминания немного возвращаются. Сначала что-то простое как лето у других бабушки с дедушкой и отрывочные воспоминания о нас с тобой в детстве, а после нападения злодеев всё пошло по накатанной. То глупое нападение грязевого монстра, потом поступление в ЮЭЙ, USJ… И как вишенка на грёбанном торте на спортивном фестивале причуда Шинсо с промыванием мозгов сработала как катализатор, и я начала вспоминать всё что забыла урывками.       Сумико жмурит глаза, выдыхая свою тираду почти на одном дыхании. Вся её история жизни в нескольких абзацах. Как блять очаровательно. Напряжение в плечах Саито немного тает, когда она чувствует, что Бакуго обнимает её за плечи одной рукой. Неловко, слегка хмурясь, и отводя взгляд, поглядывая, чтобы никто из двух классов не обращал внимания на эту сцену. Сумико почти забыла, что они тут не одни и, подслушай их кто-то, было бы чертовски неловко.       Так или иначе, к счастью, все были увлечены Тецутецу, который теперь по неведомой причине был с ног до головы покрыт липкой зефирной слизью (Кендо, Иида и Яойорозу отчаянно пытались отговорить его входить прямо в пламя, чтобы все это с себя сжечь, пока в стороне ухохатывались Куроиро и Хоненуки.) и Кодай, создавшей вторую гигантскую зефирку, которую восхваляла оставшаяся часть класса Б и А и к которой Сецуна (чья причуда позволяла отделять бесчисленное количество частей тела и контролировать их) прикрепила свои глаза.       — Это… Это действительно много. — Катсуки бормочет тихо и неуверенно поглядывает на запястья Сумико. Чистые запястья. Конечно чистые, причуда может исцелять раны на её теле и Сумико постаралась убрать все шрамы что могла, когда поняла, что они от самоистязания. — Это нормально, если… Короче, ты можешь быть слабой со мной.       Беспокойство Бакуго было уловимым, заметным по тону его голоса, выражению лица и сбивчивым фразам. Он не смотрел на Сумико, но вся его поза свидетельствовала о напряжённости. Катсуки был плох в утешении людей, он упоминал об этом вскользь пару раз, говоря, что «не любит чужие сопли». Однако сейчас он старался. Он действительно пытался ради Сумико, даже если его глаза бегали, и он сам был не уверен, что делает.       Сумико тихо фыркает, прижимаясь к Катсуки. На её губах появляется слабая усталая улыбка, она вымученная, но хоть чуть-чуть правдивая.       — Я не в порядке... И это нормально. — Сумико повторяет за Катсуки, словно пробуя слова на вкус. Она вздыхает и закрывает глаза, позволяя себе прижаться к нему чуть ближе. — Ты говоришь так, как я уже говорила тебе, как мило.       Бакуго слегка усмехнулся и его плечи немного расслабились. Он опустил руку чуть ниже плеч Сумико слегка её тормоша, но сохраняя полуобъятие.       — Заткнись. Я подумал, что на этот раз это будет уместно...

***

      Огонь затрещал громче, и полетело несколько искр. Со своего места Иида бросил взгляд на Бакуго, но ничего не сказал. Очкарик отвернулся, вновь обратив внимание на Тецутецу в этот раз уже хватая того за руку, чтобы оттащить от костра. Вероятно, четырёхглазый был удивлен, увидев Катсуки в таком спокойном состоянии, а Сумико недостаточно беспокоилась об окружении, чтобы замечать. Катсуки же в целом было наплевать.       — Хочешь послушать глупую историю? — Внезапно предложил он.       Сумико тихо вопросительно промычала, не открывая глаз, просто наслаждаясь теплом костра и Катсуки. Возможно, это был его способ отплатить за историю Сумико. Это было действительно неплохо.       — Когда я был мелким, мне снилось много кошмаров. Действительно много... это были глупые вещи, вроде того, что чёртов плюшевый Всемогущий ожил и попытался убить меня. — Катсуки саркастически фыркнул при воспоминании, его голос был чуть громче шепота, а щёки немного розовыми, но явно не от жара огня.       Сумико не смогла удержаться от смешка и, приоткрыв один глаз, посмотрела на Катсуки. То, как её карие глаза отражали свет огня становясь медовыми, он находил прекрасным. Может, он был слишком сентиментальным сейчас, но никто не мог его винить за поток мыслей в голове, что приходили так же внезапно, как и уходили.       — Всемогущий? Так вот почему ты так стремился победить этого старика на экзамене? Месть за детские кошмары? — Сумико немного поддразнивала Катсуки, но в этом определенно была нежность. Даже он мог это видеть. Улыбка Сумико была достаточной ценой за его унижение.       — Я же сказал, что это глупо. — Бакуго проворчал с раздражённой улыбкой на лице. — Клянусь, он пялился на меня. Я ненавидел эту чёртову плюшку. А самое противное в этой ситуации было то, что она была коллекционной и карга бы точно мне не простила, «потеряй» я такой дорогой подарок от тёти Инко. Эм, мамы Деку.       — Могу себе представить. — Сумико хмыкнула, а затем тихо рассмеялась. — Знаешь, я думаю, что мой плюшевый Всемогущий лежит с оторванной головой где-то на чердаке у моего брата дома. Помнишь моего кота Кёко? Он порвал его, и мне было жаль выбрасывать плюшку, но я также не хотела её чинить, а потом забыла о ней. Я думаю, это достойная месть.       — Почему я не удивлён, что это сделал тот чертов кот? — Пробормотал он, закатывая глаза в притворном раздражении, но с нотками ностальгии.       Вопрос риторический просто повис без ответа. Тишина была действительно уютной, а одноклассники слишком недалёкими или наоборот понимающими, чтобы не вмешиваться в разговор Сумико и Катсуки. Они были только вдвоём в свете костра под звёздным небом.       Катсуки вновь нарушил тишину очередным вопросом, но в этот раз на ещё более отвлечённою тему.       — Вы с братом когда-то играли в героев?       Сумико задумчиво нахмурилась и Катсуки нашел это выражение лица очаровательным. Боже, он становился идиотом… Возможно, он бы возненавидел это чувство раньше, но всё казалось достаточно правильным, чтобы не задумываться о последствиях. В любом случае, рядом не было раздражающих людей (друзей), которые могли бы дразнить Катсуки. Четверо идиотов были на дополнительных занятиях с бродягой и Бакуго их точно не жалел.       — Да, и это было довольно забавно, потому что в то время он только начал учиться в ЮЭЙ. Представьте себе: парню пятнадцать, а он гоняется по заднему двору за своей семилетней сестрой, изображая из себя злодея. Это было уморительно. Наверняка остались даже фотографии...       Бакуго усмехнулся, ясно представив, как Сумико и её брат носятся по лужайке. Если образ Форна, бегающего по заднему двору за ребёнком был сам по себе забавным, то, младшая версия Сумико, его Мико, с широкой улыбкой и ясными глазами, вызывала у Катсуки волну теплоты в животе. Ленточная идиотка была очаровательна, хоть и нелепа, и немногое изменилось с тех пор.       — Готов поспорить, у меня тоже есть пара фотографий с тех пор, когда мы играли вместе. Ты была довольно милой… — Катсуки сболтнул невольно, но раз уж начал, решил идти до конца и пробормотал последнюю часть. — Как и сейчас, впрочем.       Сумико покраснела, перестав смеяться и отведя взгляд. Катсуки фыркнул от её реакции, на его губах появилась лукавая ухмылка.       — Ммм, спасибо?.. — Она мямлила неуверенно и смущенно, что было ещё забавнее и милее.       — Хм... ты покраснела. Я никогда не думал, что ты из тех, кто начинает волноваться, когда кто-то делает тебе комплимент. — поддразнил он, игриво ведя пальцем узор на её плече.       — Чёрт, просто заткнись... — Пробормотала Сумико, слегка подталкивая Катсуки локтем в бок. — Я помню, как ты краснел каждый раз, когда я закалывала твою чёлку во время наших учебных сессий за домашкой.       — Да, да... продолжай напоминать мне об этом... — ответил Бакуго, и в его голосе зазвучали слегка раздраженные нотки, а щёки покраснели при воспоминании. Он не мог винить её за то, что она помнила всё о его смущённом состоянии во время тех занятий. Во всяком случае, то, как её рука касалась его лба и волос, врезалось ему в память слишком прочно. — Я не виноват, что тебе всегда приходилось быть такой чертовски заботливой и внимательной...       — Я не виновата, что ты ворчал по поводу того, что твои волосы мешают, и это был единственный способ заткнуть тебя, — парировала Сумико в ответ.       — Было много других способов заткнуть меня. — Заявил Катсуки, его голос звучал почти как ворчание, но уголки губ, дрожащие в улыбке, выдавали его с потрохами. Хотя он и пытался вести себя как обычно, он почувствовал, что его сердце забилось быстрее. Он подсознательно притянул её еще ближе к себе, наслаждаясь теплом и ощущением её тела так близко к своему. Катсуки чувствовал себя жадным и немного жалким, и навязчивым, но ничего поделать не мог.       — И какие же, например? — вызывающе спросила Сумико, вздернув подбородок. Она, кажется, совсем не замечала ни намёк, повисший в воздухе, ни усилившуюся близость Катсуки. Она выглядела такой чертовски милой, пытаясь быть провокационной с этим выражением лица. Катсуки протянул руку и повёл по щеке Сумико, заставляя её поднять лицо чуть выше, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Мне действительно обязательно говорить это вслух? Клянусь, иногда ты такая идиотка...       Взгляд Катсуки на мгновение задержался на губах Сумико, прежде чем он снова посмотрел ей в глаза. Он остро осознавал, как близко они сейчас находятся и определённо не собирался отстраняться. Если бы он наклонился немного ближе, его губы оказались бы на её. Катсуки пытался выбросить эту мысль из головы, но его мысли то и дело блуждали.       Бакуго внезапно кое-что понял: он действительно хотел поцеловать её, быть с ней, не делить ни с кем. И это осознание напугало и подстрекнуло его одновременно.       Прежде чем кто-либо из них успел что-либо предпринять, со стороны костра послышался громкий крик Ииды. Тецутецу всё-таки зашёл в костёр под громкие аплодисменты и хоть его тело выдержало огонь, а зефир благополучно испарился в огне, одежду Тецутецу постигла та же участь, что и сладость. Саито отпрянула от Бакуго, толкнув его в грудь. Катсуки неловко свалился задницей на землю из-за толчка.       — Чёрт возьми... — Бакуго выругался себе под нос, проводя рукой по волосам. Он перевел дыхание, пытаясь унять сердцебиение, одновременно испытывая раздражение. Почему Иида всегда шумит в неподходящее время? Грёбанный обломщик…       Катсуки посмотрел на Сумико, заметив её раскрасневшиеся щеки и всё ещё слегка приоткрытые губы. Её взгляд казался немного ошеломленным, когда она сильно покраснела, румянец распространился по шее и исчез под воротником рубашки. Зрелище было чертовски восхитительным.

***

      Сумико встала так резко, что у неё слегка закружилась голова. Они были так близко, и она почти позволила этому случится… Поцелуй. Первый и последний такой у Сумико был с другом пару лет назад, и она определённо ничего не чувствовала. Лишь праздный интерес, не более. Сейчас же дела обстояли по-другому. Учащённое сердцебиение, предвкушение, трепет и спёртое дыхание. Так много всего нового и… Пугающего.       Слишком страшно. Сумико вспомнились её родители и история Мандалай о родителях Коты. Геройские пары были обречены. Обделены судьбой в удачи и какой-либо стабильности. Чувства были опасными. Якорь, что заземляет, становился камнем, тянущим на дно.       — Я.. гм... пожалуй, я пойду.       Сумико сказала это резко, развернувшись на пятках спиной к Катсуки. Громкий смех ребят, жар костра и его свет, тёмные силуэты деревьев, всё это сливалось в единую кашу, а кислый привкус тошноты стоял поперёк горла. Слишком сильные переживания за день и долгие размышления просто остановились на этом моменте, чтобы обрушится на Сумико с новой силой. Ей было плохо, и она просто не хотела больше здесь находиться.

(Верно, потому что там, где-то в глубине леса тогда были злодеи. Ты могла бы заметить это раньше, если бы прислушалась к своим чувствам. Могла бы спокойно лежать со своим милым парнем в общежитии после, но мы тут.)

      — Хэй!       Сумико не обернулась и только ускорила шаг. Ей нужно было обратно в корпус, в безопасность мягкого футона и общей комнаты девочек, где сейчас не должно было быть никого. Или может в комнату отдыха на первом этаже, где были диванчики, телевизор и приставка без доступа к интернету.       На полпути к домикам Сумико почувствовала, как её тянут за рубашку сзади. Она едва не споткнулась, но Катсуки просто притянул её к себе и лопатками Сумико ударилась о его грудь.       — Куда, чёрт возьми, ты идешь? — хрипло спросил Бакуго у её уха. Его дыхание обжигало кожу и заставляло вставать волосы на затылке дыбом.       — Я... Я просто...       Саито даже не могла связать двух слов воедино. Просто что? Боялась быть уязвимой? Так отчаянно хотела быть любимой, но всё равно решила оттолкнуть? Не хотела подставляться?..

Боялась вновь наблюдать смерть и остаться одна?

(Да ладно тебе, его всё равно ведь похитили на следующий день и у той вампирши была его кровь. С тем же успехом, ты могла бы покончить с собой и не мучаться.)

      — Просто что? Пытаешься убежать от меня? — Спросил Катсуки, не выпуская её из рук. Он явно начинал волноваться и расстраиваться. Будто не хотел, чтобы она просто ушла и вела себя так, будто ничего не случилось. Они были так близки, и момент был таким чертовски интимным, а теперь Сумико просто собиралась игнорировать слона в комнате, что Катсуки, по-видимому, категорически не устраивало.       Он притянул её к себе ещё ближе, его рубиновые глаза изучали её выражение лица, не в силах распознать всё. Был ли это страх? Замешательство? Неуверенность?       Бакуго смял рубашку на её боках. Он не хотел, чтобы она была напугана или не уверена. Он хотел, чтобы она снова смотрела на него вызывающим взглядом, а не находилась в таком уязвимом и ошеломленном состоянии.       — Черт возьми, скажи что-нибудь. Не смотри на меня так. — Катсуки говорил тихим голосом, в котором слышались нотки отчаяния. Сумико почти было стыдно. Она закрыла глаза.       — Мы не можем быть вместе. — Сумико говорит дрожащим голосом, поджимая губы и не желая открывать глаза. Она не хочет быть отвергнутой, но продолжает отталкивать людей вокруг, как иронично. — Это никогда не заканчивается хорошо для героев. И если кому-нибудь станет известно…       — Это не то, о чём стоит переживать. — Катсуки говорит уверенно и спокойно. Так же, как на тактических тренировках, когда никто не противится его командам. — И нам не нужно делать это достоянием общественности. Просто… партнёры с небольшой оговоркой, когда мы наедине… Если ты согласна.       Это звучит почти обнадеживающе, и Катсуки держит признания в любви при себе, что ничего не усложняет. Может быть, Сумико могла бы попытаться довериться эмоциям хоть раз, упустив возможность всё обдумать.       Сумико встречается взглядом с Катсуки и между ними проскакивает искра взаимного понимания. Сумико тихо выдыхает, обмякая в хватке Катсуки. Их губы встречаются в мягком поцелуе… Поцелу… Поцел… Поце… Поц… По… П… …

(Возможно, это стало началом конца. В конце концов, Сумико Саито никогда не везло.)