Изумрудное пламя огня

Том заинтересованно поднял правую бровь. — Может обсудим это в гостиной — Больше проходило на приказ, нежели на предложение, особенно учитывая акцент на последнее слово, ведь библиотека начала заполняется студентами из-за предстоящих экзаменов. — Как раз насчёт этого — Вставил свое слово Антонин, которого сразу перебил Нотт — У нас новенький — Бодро заявил он. Теперь и Гарольд удосужился оторваться от книги, которую он якобы с интересом читал. — Хм, в середине учебного года, ни с того, ни с сего, это интересно… Что думаешь, Марволо? — Певерелл перевёл свои зелёные глаза на собеседника. — Что в нем такого важного что вы решили придти к нам сюда, а не дождаться в гостиной? — Что же, на вопрос он конечно, не ответил, но зато задал новый, довольно уместный. Тут Блэк немного стушевался, но смело доложил что им все равно нужно было в библиотеку за парой книг, за одно он решил прихватить всех остальных, ну и, на последок и новость сказать, вдруг не удобно будет если Гарольд с Томом встретят там постороннего… — Ясно, ты просто так решил отнять у меня время, я все правильно понял? — Реддл выглядел раздраженным и ледяным взглядом вгонял в ступор бедного Альфарда. — Не драматизируй — Только Певерелл мог позволить себе такое обращение к нему, но все равно было немного не уютно слышать такое в адрес Тома. Гарольд захлопнул книгу и осмотрев всех задал вопрос: — А что касается самого новенького, есть какие нибудь факты о нем? — Мы уже ищем информацию — Не растерялся Малфой. — Но ничего примечательного мы в нем не заметили — Отметил Паркинсон. — Внешность бывает обманчива — В унисон сказали Певерелл и Реддл, и тут же пристально посмотрели друг другу в глаза, словно опасаясь что их мысли могли открыться другому, это была бы феерическая победа одного из них в этой игре, но к счастью, или сожалению, свои мысли оба держали при себе очень и очень крепко, и за сохранность своих ментальных щитов можно было не волноваться. — На этом все? — Кажется Том все ещё был раздражен, конечно, такой момент прервали… Идиоты. Кажется Гарольд суть такого настроения уловил и улыбнувшись чему-то своему встал и направился к выходу, но сделав пару шагов остановился и добавил — Эй, ты же хотел помочь мне с фианитовым зельем, или уже передумал? — Нет, Гарольд точно никогда не перестанет дразнить Тома, можно сказать что теперь в этом смысл всей его жизни, как иронично. У выхода из библиотеки его догнал Реддл, все с такой же важной походкой, высоко вздернув подбородок, он выглядел словно аристократ. — Мне интересно, — Реддл замедлился шаг — Куда ты постоянно уходишь глубокой ночью? Певерелл на это лишь невинно поднял брови, а-ля «я понятия не имею о чём ты говоришь», но быстро сообразив что притворяться по сути незачем, вздохнул и пошёл дальше так и не дав ответа. Это ещё больше разозлило Тома, мало того, что его змеи нарушили такой момент из-за какой то фигни, так ещё и Смит его игнорирует, нет, так дело не пойдёт. Реддл остановился и собрался сделать выговор, ибо нельзя играть с такими людьми как он, но именно в этот момент Гарольд повернулся, и улыбаясь поманил пальцем куда то в глубь коридора. Снова, снова Том идёт за ним не задумываясь, обещая себе что это в последний раз, что больше он не будет ходить у зеленоглазого паренька на поводу, но при этом всем, стоит ему лишь только увидеть эти два омута которые затягивают с головой, стоит посмотреть на эти губы, руки что Гарольд вечно прячет за перчатками, и все предупреждения и обеты остаются позади. Хоть он и не показывал своих чувств, хотя скорее он всего лишь прятал их, как и всегда, Тому всегда было сложно удержаться рядом со Смитом, было в нем что-то такое, неизведанное и в тоже время родное, понятное только для них двоих, первое появление Смита в большом зале, то как просто он мог говорить о смерти, и признаться это пугало, да, действительно самым большим страхом Тома Реддла была собственная смерть, но возможно теперь все станет иначе. Бывало он злился на самого себя, ведь всю свою жизнь он считал любовь и проявление каких либо эмоций слабостями, пороками, Том старался сдерживать себя и со временем даже научился надевать и менять маски обманывая всех вокруг, но с Гарольдом Смитом хотелось быть настоящим, было чувство что он поймёт, ведь и сам такой-же… А если не поймёт, не примет или отвергнет, то я посажу его на самую крепкую цепь в самой защищённой и удалённой от всех башне, там куда никто не доберётся, там откуда он не сбежит, потому что это не любовь, это безумие, а они психи что будут разделять его вместе или утонут в нем по отдельности, чего Реддл никогда не допустит, они либо возвысятся выше всех, либо утонут, но вместе. Внимание Тома привлек незнакомый коридор, Гарольд уверенно шёл вперёд освещая дорогу люмосом, прошло около минуты прежде чем они оказались в тупике. — Полагаю ты не просто так решил потратить моё время, верно? — По крайней мере он на это надеялся. — Ох, Томми ты слишком хорошо меня знаешь — Ответил Певерелл издав при этом смешок, то ли от абсурдности всей ситуации, то ли от иронии которую мог понять только он сам. — Не смей меня так больше называть — Процедил Том сквозь сжатые зубы, не слишком приятные воспоминания навеивало это имя, эта проклятая фраза. — Как скажешь — Равнодушно ответил Смит шерстя рукой по каменной кладке, и наконец нащупав на одном из них неровность усмехнулся победной улыбкой, в то время как Реддл в свойственно ему манере приподнял бровь. — Спорим, что я смогу тебя удивить?! — И ох уж этот хитрый прищур глаз, который явно обещает что-то интересное и явно безрассудное… — Откуда ты знаешь эти места — Спросил Том проходя в туннель следом за Смитом. — У каждого есть свои секреты — Спокойно ответил Гарольд, а затем резко развернувшись, приблизился вплотную и направляя конец палочки на Тома, продолжил — Правда Марволо? — Не вопрос, утверждение, он  вновь играется с ним, дразнит, хитрый прищур и ухмылка лишь дополняют его образ. Разумеется свет палочки нужен был для освещения всего пространства, в том числе и своего «собеседника», но как же двулико выглядела эта сцена, в безлюдном коридоре о котором никто не знает, оружие направлено прямо в шею, если Певерелл запустит всего лишь простое режущие заклинание, не будет больше Тома Марволо Реддла, не будет и Волан-де-морта, не будет никакой войны, кровопролитий, предательства смертей, ужаса и страха, не будет ни-че-го… Множество мыслей сейчас витало в голове Гарольда, всего один миг, короткий, маленький отрезок времени от которого зависит история всей волшебной Великобритании. Смит не мог оторвать глаз от этой бьющийся и пульсирующей жилки на шее Тома, не понятно чего хотелось больше, убить или поцеловать, а может просто сдохнуть самому?! Смешно! Что бы Повелитель Смерти, сам себя же и убил?! Нееееет, он слишком многое хочет сделать, поменять, и этот гаденыш напротив него отлично ему в этом поможет. Реддл аккуратно, отодвинул рукой  нацеленную на него палочку, при этом держа во второй руке свою, не нравится ему то как Смит сейчас на него смотрит, ощущалось в нем что то холодное, чужое. Певерелл заметив перемену в лице Тома, а также и то как он держал палочку на готове, не смог совладать с собой, он посмотрел в голубые глаза напротив и, не выдержав, рассмеялся громко, звонко и заливисто, Марволо этот смех показался безумным. А Певерелл все смеялся и немного утихомирившись спросил — Думаешь я хочу тебя убить? — Безумный оскал и глаза, которые смотрели с насмешкой полностью противоречили всем правилам его поведения — Если бы хотел, то ты бы уже давно был меееертв, Марволо. И вновь жуткий безумный смех отталкивался от стен коридоров. Том с детства мог предугадать поступки тех или иных людей, и в волшебном мире он своим привычкам не изменял, он хорошо изучал человека, его привычки, особенности, он читал людей словно книги, и только Гарольд Смит был неразгаданной тайной, вот ты уже понял его характер и почти раскрыл книгу, но вновь она с треском захлопнулась натягивая на себя новые цепи, невозможно предугадать что задумал этот зеленоглазый юноша, что у него на уме, зачем он здесь и что он скрывает, абсолютно непредсказуемый, он явно был бы плохим вассалом, вот и сейчас Смит откинул голову назад прикрывая свои глаза и дико смеялся, от абсурдности ситуации, от мыслей в его голове, от того что с ним вообще происходит, кажется что он только сейчас осознал ВСЁ: предательство, ложь, обман, все от начала до конца его грёбаной жизни было распланировано другими, совершенно чуждыми ему людьми, и все время до этого момента он лишь строил иллюзию своего нормального существования, когда как на самом деле чувство обиды пожирало его изнутри, не было злобы, была лишь обида и боль которая ежедневно пряталась за улыбкой, не что бы показать другим свое радостное лицо, а постоянно доказывать самому себе что ему все нравится и его все устраивает. Зачем, почему именно он, неужто у людей вообще нет сердца, почему они ничего не сказали, зачем нужно была играть весь этот спектакль, даже мама… Самый, казалось бы родной, человек его предал. Том сделал шаг назад, может от испуга может и от шока, но палочка Реддла была направлена на Гарольда. Смех резко оборвался, Певерелл медленно опустил голову и с пустым выражением лица смотрел прямо на Тома, прямо в его глаза. — И что теперь? — Голос Гарольда был через чур спокойным — Убьёшь меня, Реддл? — Я не. С чего ты взял что я собираюсь тебя убивать? — Он абсолютно не мог понять такое поведение Смита, минут 15 назад он спокойно сидел в библиотеке, а теперь с безумным оскалом заявляет что может убить…или умереть сам. Это злило, это пугало и запутывало, убить? Зачем бы мне понадобилось его убивать, и зачем ему моя смерть, да что вообще происходит с этим парнем?! Реддл не понимал всего этого, а когда он чего то не понимал, то он жутко злился, вот и сейчас вена на его виске пульсировала все больше и больше, сколько вопросов, а ответов ноль, хватит, это не просто злит, это бесит. Реддл сжал зубы, словно борясь с самим с собой, и подойдя вплотную к неподвижному телу направил конец палочки прямо в шею, прижимая того к стене. Гарольд же не спешил сопротивляться, можно сказать на него нахлынула апатия, сейчас ему нужен был только покой и, о Мерлин, как иронично что мальчик который выжил решил умереть от руки своего врага, хотя Марволо как таковым и не стал, но все же… — Как ты можешь так просто отдать кому-то свою жизнь — Процедил Том сквозь зубы, прямо в ухо, его дыхание обжигало, а сердце готово было вырваться из груди — Запомни хорошенько одну вещь Гарольд — Том говорил шепотом, но это не мешало слышать в его словах ели сдерживаемую злость — Твоя жизнь принадлежит МНЕ.-Последнее слово он буквально выдохнул, отчего у Певерелла по всему телу прошлись мурашки, но еще больше его удивило поведение самого Тома, ведь ему всегда было наплевать на жизни других людей, он него что их не ставил и вообще считал что..... Дальнейшие его мысли прервали, ибо Том схватил того за волосы и оттянув голову вниз, впился своими губами в чужие. Сначала Смит впал в ступор, но позже сам ввязался в этот страстный поцелуй, казалось только эти губы и дают повод жить, они словно вдыхают в него саму жизнь заставляя бороться и побеждать, руки Гарольда переместились на плечи Реддла хватая того за мантию, в то время как Том одной рукой держал волосы, а второй прижимал того к себе ближе за поясницу, оставив свою палочку где то на полу. На последней минуте, Марвало особенно сильно сжал волосы так, что Гарольд зашипел от нарастающей боли как вдруг почувствовал на своей шее укус, не просто засос или поцелуй, а настоящие укусы, Певерелл хотел отстраниться, или хотя бы укусить в ответ, но с ужасом обнаружил что не может двигаться, пытаясь как то выбраться он резко дернулся и не сдержал стон. что сразу же привлекло внимание Тома, тот был похож на змею которая наконец поймала свою мышку. — Не знал, что ты мазохист — Сказал Том вытирая следы крови на своих губах, на которых играла ухмылка. — Заткнись ублюдок — Единственное, что смог сказать Гарольд, краснея и отводя взгляд, ему хотелось быть где угодно, но только не здесь — И вообще это твоя вина — Продолжил он пытаясь прикрыть своей мантией шею и, желательно, своё лицо, благо в темноте не было видно его красные от смущения скулы. Реддл ухмыльнулся еще шире — Тогда — Он приподнял его за подбородок и продолжил — Признаю свою вину. И даже в темноте коридора были видны его голубые, как небо глаза, которые с дикой жадностью и чувством голода осматривали свою жертву.