Как Довакина ждали

— Жил да был Рагнар Рыжий, — начал песню приятный низкий женский голос. — Героем он слыл. — Как-то раз он в Вайтран ненадолго прибыл, ик! — подержал певицу нестройный, по причине заплетающихся языков, жаждущих крепкого меда, хор мужских голосов. — Он куражился, ик, бряцал мечом, ик, ик. — Похваляясь, что враг ему всяк нипочем. — Чем! — подвердили пивные кружки, заключая друг друга в объятия и обмениваясь содержимым. — Но вдруг он словно лютик… -Люююютик, ик! — подхватили языки, радостные от встречи пусть и не с медом, но с пивом. -… поник… — Ик! Поооониииик, — довольно сказали животы, избавляясь от излишков углекислоты, оставшейся в пиве после завершения брожжения. — Он услышал Матильды Насмешливой крик…  — Крииик, — то ли пропели, то ли зевнули норды, собравшиеся вечером трудового дня в «Гарцующей кобыле». Полночь уже давно миновала. Только как можно разойтись, когда бочонок дивной заморской гадости, называемой «пиво» еще не опустел? Мед с медоварни Хоннинга куда лучше, но надо же уважить Хульду, не пожалевшую септимов, чтобы удивить посетителей и жителей Вайтрана. И Довакина, посетившего город. Только его до сих пор никто не видел. Но бедолаге Микаэлю хватило одного слуха, что вечером придется выступать перед Драконорожденным. Он с полудня распевался и настраивал свои инструменты, пока Садия вежливо не вылила на него бадью застоявшейся воды. Бард срочно побежал к Белетору за новой одеждой, где и застрял на несколько часов, отчаянно торгуясь с ушлым бретонцем, пока все остальные отдыхали от беспрестанных воплей и какофонии. Но потом в магазин заглянул один из стражников, штаны новые ему потребовались, сболтнувший, что, если верить каджитам, Довакин очень сильно хотел встретиться с автором «Путеводителя по Вайтрану для джентельменов». Микаэль вернулся в таверну, но мед-то надо закусывать! Хорошо, что Утгерд часто там проводит дни напролет. Она и помогла Хульде и Садии поменять прописку Микаэля с «Главный зал» на «Кухня». И просто замечательно, что в Вайтран по пути в Солитьюд заглянул член Коллегии бардов. Худющая, кости да кожа, девушка, едва вышедшая из детского возраста. Сыромятные сапоги, явно с чужой ноги, несколько велики и стары, простенькое платье да ржавый кинжал — вот и весь наряд. Сапоги сразу забрала Адриана, пообещав вернуть их утром приведенными в порядок. Женская солидарность проснулась? Или материнский инстинкт? У Хульды точно второе — она сразу попробовала накормить гостью, но бард попросила налить ей меду. В два глотка она осушила кружку и спросила, почему так мало налили. Узнав, что вечером ожидается Довакин, с радостью согласилась заменить штатного барда. — А почему был? И почему слыл? — с трудом выговаривая слова, задал вопрос случайно забредший в город орк-наемник. — Вон он стоит, значит есть и слывет! — орсимер махнул рукой в сторону кухонной двери, в проеме которой, пошатываясь, стоял Микаэль, спускающий штаны.  — А ну, вышел на улицу! — закричала Хульда, тоже заметившего барда, разбуженного, судя по всему, зовом природы. На оный он собирался откликнуться прямо в главном зале!  — На улицу, — механически повторил Микаэль и поплелся в сторону двери. Только забыл завязать тесемки на штанах. Предмет мужского гардероба, ожидаемо, упал на пол, запутав в себе ноги изрядно поддатого барда. Хорошо, что угли в центральном очаге начали остывать… Но несколько отпечатков своих поцелуев они на мятой рубахе Микаэля оставили. А тонко хихикающая Садия (не надо было играть с Утгерд и Синмиром в кости на кружки меда, не надо) оперативно вылила на временно безработного певца бадью рассола. Чихнувший от попавшей в нос угольной пыли, наемник одной рукой поднял барда на ноги.  — Ты… этот… как же его… Рыжий? — спросил он у Микаэля, не забыв пьяно икнуть в конце фразы.  — Рыжий, — согласился бард, вряд ли понимая, о чем идет речь.  — О! — довольно протянул наемник, одним движением руки выбрасывая Микаэля на улицу. — Видишь? Видишь? — торжествующе заорал наемник, обращаясь, судя по мутному взгляду, к члену Коллегии бардов.  — Что? Тебя? Вижу, — ответила девушка, пригубив эля.  — Не. Рагнара видишь?  — Где?  — Вон, на улицу вышел… вылетел. Меда, видать, перепил. Герой липовый. Не, это мёд липовый, а не герой. Герой у нас, герой у нас… рыжий! А мёд липовый… Не, мы же не мёд пьём. Пиво, во! Пиво липовое! Из липового меда сделано!  — Как липовое?! — возмутился хор, а крыша таверны возмущенно заскрипела, жалуясь миру, что её слишком крепко прибили гвоздями к стенам. Бух! Хрусть! В дверной проем протиснулась довольно крупная рогатая голова, покрытая чешуёй.  — Йол, — голова раскрыла впечатляющую пасть.  — Я -Йон! — негодующе выдал младший из Сынов Битвы, довольно давно отдыхавший под столом. Выдал, и шарахнул кулаком по столу. Со всей нордской силушки. В тот момент, когда пьяненькая Садия ставила на стол бочонок отличного мёда. И правило рычага никто не отменял. Ухнув, сосуд с любимым напитком выходцев из северной провинции империи, научился летать и свёл близкое знакомство с зубами, находящимися в пасти рогатой головушки, которым злостно завидовали самые крупные двуручники. — Фу! — поморщился Йон. — Зубы почисть, а то воняет даже хуже, чем навоз дракона.  — А я и есть дракон! Я — Алдуин!  — За это надо выпить! — выдал Микаэль, справляющий малую нужду на драконью лапу. Алдуин посмотрел на наглую букашку, посмевшую совершить такое святотатство. Махнул хвостом, планируя размазать еретика по земле.  — Ууууу, — выдал дракон, попав по собственному носу своим же хвостом. А всему виной — пьяный Микаэль. Вернее, его штаны, которые бард забыл одеть, направляясь в зал таверны отрабатывать свои харчи. Один шаг — и Микаэль уже сопит на земляной постельке, а Алдуин потирает побитый нос. И побитую скулу. Это уже Хульда полотенцем постаралась, мстя за очередной стон крыши.  — Выпить — это хорошо, — мечтательно протянул Йон, от которого, показывая ему язык, убегала кружка. — Сейчас ещё Довакин придёт и совсем всем хорошо будет.  — Где Довакин? — рявкнул Алдуин.  — Сами ждём! — в унисон ответили норды. Ульфберт «случайно» уронил свою любимую секиру на медную сковородку, Хронгар отправил домой на кухню скалку, а Изольда поспешно сунула в руки Хульде кружку с мёдом. Хозяйка «Гарцующей кобылы» повела суровым взглядом, выискивая объект мести за стоны стен. Не нашла, ибо собравшиеся этим вечером в её таверне дружно надели на головы горшки. Кто стальной, у кого такого не было — кухонный, для готовки который. Скрипнув зубами, женщина залпом опорожнила кружку. Закуску от неё благоразумно убрали подальше.  — Так где Довакин-то? — шепотом спросил Алдуин, косясь на полотенце.  — Сами днем с огнём ищем, — хоровым шепотом ответили норды, не забывая подливать в кружку Хульде сладкого мёда. И отодвигать на другой край стола закуску.  — Найдёте — скажете?  — А такой красавчик с нами выпьет? — шепотом спросила Утгерд, приоткрыв один глаз. Всё-таки Садия смогла её обыграть, даже откровенное жульничество не помогло.  — Вы-выпью, — сумел-таки вымолвить слово начавший хмелеть Алдуин. Перед ним тут же поставили кружку. Дракон задумчиво посмотрел на неё. Кружку сменила бутылка.  — Не мало ли? — поинтересовалась бард. Бутылку сменил бочонок.  — С тебя тост, — это снова выполз из-под стола младшенький Сын Битвы, почуявший аромат мёда с ближайшей медоварни.  — За скорую встречу с Довакином, — кое-как выдавил из себя Алдуин, проглатывая бочонок с его содержимым.  — За скорую, — первой поддержала тост Хульда.  — За скорую, — рявкнули норды. Тост был хорош, и стены с этим согласились, промолчав.  — Я ещё хочу сказать, — начал Алдуин  — Что у нас тебе хорошо? — невинно хлопая ресницами, поинтересовалась Утгерд.  — А? Не, не это… Забыл, — промямлил дракон, пряча голову под крыло. И сонно добавил, — Йол, тор, шуль… УУУУУ!  — Он улетел, — вздохнула Утгерд.  — Он ещё вернётся, — успокоила её Хульда. — Такие как он, всегда назад возвращаются.  — Фус, ро, да! — чихнула бард, которой в нос попала поднятая горящим хвостом дракона пыль.  — Хр, хр, хр, — согласились жители Вайтрана, попадавшие с лавок и накрывшиеся, как одеялом, ими же.