Часть 1
20 сентября 2020 г., 21:47
Минхо любит сквер в пятнадцати минутах ходьбы от своего дома. Он небольшой — два десятка деревьев и ровные кустики вдоль дорожек, но этот зеленый уголок в центре шумного Сеула словно дышит. Минхо приходит сюда нечасто — боится потерять трепет, с которым из раза в раз присаживается на желтую лавку с изогнутой спинкой. Здесь все тихо и спокойно, словно шум мегаполиса остается за пределами входа с нелепой кованой аркой; словно раздражающий окружающий мир просто не может переступить через порог и остается где-то извне.
Минхо откровенно недоволен своей жизнью. В том мире, где он привык жить — дома, в далекой провинции — были духи. Безобидные проявления магии, питающей Землю: полуматериальные животные, бесформенные сгустки энергии, каждый из которых охранял природу и заботился о живущих там людях.
В Сеуле духов почти не видно, а если и встретишь кого — это будет искаженное технологиями, злобное существо. Минхо, как и все, кто близок к природе, духов видит, но вот люди больших городов даже не подозревают об их присутствии. Но этот сквер — маленький, невзрачный, но полный родных силуэтов магических существ — становится для Минхо напоминанием о доме.
Сегодня немного пасмурно — начало осени. Минхо одет в легкое пальто; он прячет нос в широкую горловину свитера и подавляет порыв забраться на скамейку с ногами. У ног пристраивается хохлящийся воробей, сквозь которого можно увидеть мокрый асфальт; Минхо наклоняется и поглаживает его по холке пальцами. Из небрежно брошенного рюкзака чуть не вываливается книга с хрустящими от старости страницами, и Минхо с головой ныряет в выдуманный мир.
Ветер срывает с деревьев первые желтеющие листья, бросает под ноги редким прохожим и завывает о чем-то на своем языке. Минхо поводит плечами, дрожа, но упорно продолжает переворачивать страницы закоченевшими пальцами. Очередной порыв бросает жухлый лист прямо на тот абзац, который Минхо читает, а голос, звучащий следом, заставляет его от неожиданности захлопнуть книгу.
— Извините, можно присесть?..
Минхо промаргивается и видит перед собой незнакомца. Это парень лет двадцати; у него широкая улыбка и пухлые щечки, забавная дутая куртка и горчичные пряди в темных волосах. Блестящие глаза любопытно блестят из-под кепки, а Минхо ловит себя на том, что залипает. Он неловко прокашливается и кивает, подкрепляя хриплым:
— Д-да, конечно.
Парень улыбается еще шире — хотя казалось бы, куда еще — и мостится совсем рядом, в полуметре от Минхо. Тот неуклюже растягивает уголки губ в ответ и собирается уткнуться обратно в книгу, как его внимание снова привлекают:
— Простите, это, наверное, не мое дело, но… Я так часто вижу вас в этом парке, и сейчас настолько холодно, но вы все равно здесь сидите… У вас все в порядке?
Минхо поднимает взгляд от так и не раскрытой книги и с удивлением сталкивается с искренним беспокойством в чужих глазах. Тот смущенно кусает губы и пунцовеет щеками, когда Минхо хмыкает чуть насмешливо:
— Неужели я так несчастно выгляжу?
Незнакомец тушуется окончательно, что-то неловко бормочет себе под нос и даже встает, чтобы сбежать, но Минхо из какого-то непонятного порыва хватает его за рукав куртки и тянет обратно. Паренек плюхается на скамейку и смотрит на Минхо такими перепуганными глазами, что тот фыркает.
— Я имею в виду, что заставило тебя так думать? Мне просто интересно.
— Я… — мямлит парень, но потом глубоко вдыхает холодный воздух и берет себя в руки. — Просто вы всегда ходите сюда один… Не подумайте, я не слежу за вами! Я просто здесь… рядом… живу и вижу вас очень часто. И сегодня так холодно, и вы единственный посетитель, так что… Простите, если сморозил глупость.
Минхо снова усмехается, отмечая забавным то, как парень начинает тараторить от волнения, и отвечает:
— Да нет, морозит сегодня только погода.
Его вновь встречает такой пораженный взгляд, что Минхо не выдерживает и смеется. Незнакомец тоже начинает похихикивать, и, когда они успокаиваются, Минхо говорит:
— Неужели я такой страшный, что не могу пошутить? Правда, ты так странно реагируешь.
— Просто я пытался так познакомиться еще с несколькими людьми, но все они… не замечали меня, — парень пожимает плечами и смущенно машет рукой. — Вы первый, кто заговорил со мной в ответ.
Минхо приподнимает брови, но не комментирует чужое признание. Хотя для него это довольно странно — подходить к незнакомцам на улице, но, быть может, этому парню просто не хватает общения? Минхо не признается себе, что ему тоже, но неожиданно протягивает руку и выдает:
— Ли Минхо, приятно познакомиться. Можно на «ты»… зови меня хеном.
На лице его нового знакомого снова расползается широчайшая улыбка.
— Хан Джисон, очень приятно!
Они не успевают поговорить, потому что налетает новый порыв ветра и сдувает с Джисона его кепку. Он с отчаянным криком бросается за головным убором, но тот несколько раз ускользает из рук, пока Минхо не вскакивает следом и не придавливает аккуратно кепку к асфальту носком туфли. Джисон несколько раз благодарит его (хотя Минхо должен извиниться, потому что обувь грязная) и щурится, когда ветер особенно жестоко дует в лицо.
— Лучше бы нам разойтись, — качает головой Минхо, поднимая голову и наблюдая за сгущающимися тучами. — Не хочу попасть под дождь.
— Ага, — растерянно соглашается Джисон, а потом вскидывает голову и с надеждой спрашивает: — Ты же еще придешь сюда, хен? Мы ведь еще встретимся?
Минхо снова удивляется, но потом негромко смеется и кивает.
— Конечно, Джисони. До встречи.
Он машет рукой и отворачивается, не дожидаясь ни ответа, ни в который раз покрасневших щек нового знакомого. Пятнадцать минут ходьбы до дома приходится превратить в пять минут сумасшедшего бега, потому что дождь все-таки проливается, и Минхо сгоряча клянет осень на чем свет стоит. Где-то на задворках сознания пробегает мысль о том, что Джисон вот, наверное, зашел домой до дождя, раз живет рядом, и не промок.
Дома, в маленькой холодной однушке, Минхо заваривает себе отвратительный (потому что дешевый) растворимый кофе и заворачивается в одеяло, пытаясь отогреться и не заболеть на следующий день. Около его ног трутся три духа — призрачные кошки Суни, Дуни и Дори, которые увязались вслед за Минхо, когда он уезжал из родного города. Там, дома, духов — маленьких безобидных созданий природы — было намного больше. Здесь, в грохочущем Сеуле, Минхо встречает слишком мало тех, кто настроен дружелюбно и не скрывается сразу же в подворотне.
Он открывает недочитанную книгу на той странице, на которой Джисон его прервал, и задумчиво смотрит на оставшийся между страниц бурый листок.
***
Минхо гладит Дори, которая ради него даже приобретает материальную форму на несколько мгновений, а потом выходит из дома, хлопая входной дверью. Суни провожает его до первого этажа, виляя хвостом, а потом одним длинным прыжком перемахивает обратно в квартиру, пролетая призрачным тельцем через метры лестницы. Минхо вздыхает и затыкает уши наушниками. Он далеко не романтик. Минхо больше прагматик, что дополняется излишней любовью к сарказму и не самым вежливым подколам. Наверное, это и отталкивает от него людей — за двадцать один год его жизни никто не смог вынести его мерзкого характера. На самом деле, в какое-то время Минхо даже старался быть интересным, привлекать потенциальных друзей: несколько лет подряд занимался танцами и даже достиг определенного успеха. Но с переездом из родного Кимпхо в хаотичный Сеул все приятельские связи потерялись, а новые никак не заводились. Минхо правда старался как-то исправить сложившуюся ситуацию, а потом, каждый раз натыкаясь на отчуждение, плюнул. Минхо ведь до сих пор занимается танцами свободными вечерами в маленькой студии на минус первом этаже какой-то многоэтажки. Ребята оттуда хоть как-то скрашивают его существование, но на этом все — ни с кем из них он так и не сблизился. Минхо ценят там за навыки, позволяют выступать с группой на Хондэ, а после особо удачных дней — или наоборот — зовут вместе выпить. Но то ли Минхо избегает понятия «дружба», то ли дружба сама сторонится Минхо, но вот уже два года он живет в маленькой однушке, доставшейся его семье от бабушки, куда его сплавили после школы родители. «Пора стать взрослым», говорили они. «Пора учиться ответственности» — только вот ответственность сразу Минхо невзлюбила. Поэтому в его двадцать один год Минхо все чаще остается наедине с собой в квартире, в которой никак не могут дать отопление; с большими счетами за электричество и воду и — с собственным одиночеством. Поэтому Минхо продолжает прятаться в небольшом парке в пятнадцати минутах ходьбы от своего дома. Несколько дней подряд он, правда, пропускает этот ритуал — впахивает, как проклятый, на подработке консультантом в магазине, потому что счета сами себя не оплатят. Сегодня — первый его выходной за пять дней (он брал дополнительные смены), и Минхо совсем забыл и думать о забавном пареньке, которого встретил почти неделю назад. Поэтому одинокая фигурка Джисона, сидящая на той же скамейке, становится для него неожиданностью. Минхо закусывает губу, отчего-то вспоминая последние слова нового знакомого в их предыдущую встречу — это «Мы ведь еще встретимся, хен?», произнесенное то ли с надеждой, то ли с отчаянием. Минхо топчется на месте, с растерянностью глядя на единственный стакан с кофе в своей руке, а потом решительно вздыхает и бодрым шагом направляется к Джисону. Вся его уверенность теряется, когда до спины парня остается несколько метров. Увы, у него не звонит, как в дорамах, телефон (звонить-то некому), земля под ногами не разверзается и небеса на голову не падают, поэтому Минхо приходится только неслышно вздохнуть и окликнуть Джисона со спины: — Хэй, я присяду?.. Тот дергается от испуга, почти подскакивает на месте и оборачивается с круглыми-круглыми глазами. Минхо не сдерживает смешка — до чего мимика Джисона забавная — и, не дожидаясь разрешения, опускается на скамью. — Держи. Слова и действия вырываются непроизвольно, словно кто-то тянет Минхо за нити не по его воле, поэтому Джисон оказывается растерянным и со стаканом остывающего кофе в руках. Минхо ведет плечом, разминает шею, неловко улыбается. Джисон не издает ни звука. Минхо снова жмет плечами, зарывается плотнее в свой шарф и достает из рюкзака книгу. В этот раз она совсем новая, еще ни разу, кроме как в магазине, не раскрытая. Все так же сильно подмывает забраться на скамейку с ногами, но теперь это будет выглядеть еще страннее, поэтому Минхо сдерживается. Он открывает первую страницу, медленно вчитывается в описание, хоть и делал это уже, а потом чувствует прикосновение к своему плечу. Хан Джисон, этот забавный паренек с круглыми щечками и растрепанными волосами, поджимает под себя ноги, как хотелось самому Минхо, тычется ему под бок словно в поисках тепла и сверкает из-под челки виноватыми глазами. Минхо не отстраняется и следующие полтора часа только усмехается, позволяя Джисону задерживать палец на недочитанной странице. Через какие-то полчаса Минхо поднимает голову, чтобы размять шею, и замирает от удивления: вокруг скамейки, на которой они сидят, собралось несколько десятков духов. Здесь и бесформенные сгустки энергии, и птицы, и даже — неожиданно — Дуни. Минхо смотрит на свою призрачную питомицу вопросительно, но не принимается говорить с ней, как обычно — вряд ли Джисон оценит, если Минхо начнет разговаривать с пустотой. Он совсем не видит легкой улыбки, поселившейся на губах младшего. Ближе к четырем вечера Минхо поглядывает на часы все чаще и Джисон, когда они доходят до конца очередной главы, заглядывает Минхо в глаза. — Хен?.. — голос его звучит негромко, чуть с хрипотцой, и это первый раз, когда он заговаривает сегодня. — Тебе пора, да? Минхо улыбается устало и сдерживает в себе порыв потрепать Джисона по голове. — Взрослые дела зовут, — торжественно объявляет Минхо и не сдерживает смешка, когда паренек рядом супится. — Прости, Джисони, мне нужно работать. Ласковое обращение снова вырывается непроизвольно, на что младший краснеет и довольно жмурится. — А где ты работаешь, хен? — любопытничает тот, но Минхо только шутливо стучит ему по лбу пальцем. — Не скажу, иначе придешь и будешь смотреть на меня своими огромными глазами, пока я работаю, и отвлекать. — И как ты догадался?.. — бурчит Джисон, но в этих его огромных, как только что отметил Минхо, глазах вдруг отражается такая непостижимая тоска, что Минхо тут же становится как-то не по себе. Поэтому он говорит небрежно, поднимаясь со скамьи и убирая книгу в рюкзак: — Круглосуточный продуктовый на углу соседней улицы. Знаешь его?.. У меня там вечерне-ночные смены два через два, сегодня и завтра и так далее. — А-а, да, знаю, — тянет Джисон, наблюдая за действиями Минхо, а потом смущенно отводит взгляд, когда понимает, что его на этом поймали. — Спасибо… Спасибо за сегодня, хен. Надеюсь, ты еще придешь сюда?.. — Что за вопрос, — фыркает Минхо и в странном порыве треплет младшего по волосам. — До встречи, Джисони. — До встречи, хен, — доносится до него в ответ. Переодеваясь в рабочую униформу в подсобке, Минхо вдруг задумывается, что никогда не видел Джисона здесь, в магазине. Он хорошо знает этот район и полностью уверен, что по отношению к джисонову «живу здесь» именно этот продуктовый — самый близкий, но Минхо в свои смены не видел его ни разу. Эта мысль еще какое-то время крутится в его голове, но позже Минхо отбрасывает ее, как мусор: в конце концов, Джисон может быть из тех, кто ходит в магазин с утра или вообще заказывает доставку.***
Джисон не из тех, кто ходит в магазин или заказывает доставку. Минхо не совсем уверен в этом, но что-то подсказывает ему: младший не тот, за кого себя выдает. Есть в Джисоне что-то такое, что Минхо напрягает; он не может сформулировать это четко, не может понять, что именно, но Джисон странный. Он каждый раз говорит, что не успел дочитать ту книгу, которую он начинал с Минхо, но в то же время постоянно прохлаждается (в обоих смыслах) в парке. Когда Минхо неловко просит номер телефона, Джисон так же неловко говорит, что не помнит его (свой собственный!), и Минхо было решает, что надоел младшему, но нет: на следующий день тот все так же преданно ждет его в парке. Джисон с таким восторгом слушает новую песню популярной айдол-группы, которую Минхо включает нечаянно, хотя последнюю неделю эта песня играет из каждого утюга. Джисон не сидит в соцсетях, у него нет какао, он не в курсе последних мировых новостей или того, что на днях на соседней улице случилась страшнейшая авария, унесшая с собой несколько жизней. Джисон ходит в одной и той же одежде, и Минхо замечает это как-то не сразу, потому что у большинства людей только одна, максимум — две куртки на каждый сезон; но Джисон будто даже кепку с головы не снимает и обувается в одни и те же потрепанные найки. На самом деле, Минхо плевать на то, кем является Джисон, даже если это что-то криминальное. Ему вполне хватает тех тихих часов, которые они проводят вместе, но Минхо немного обидно, что Джисон ему не доверяет. И вообще, не доверяет ли?.. Минхо ожидаемо не знает ответа на этот вопрос, потому просто плывет по течению. Осень все больше вступает в свои права. Конец октября выдается промозглым, но хотя бы не дождливым, но Минхо все меньше и меньше задерживается в парке. Джисон слишком быстро осознает это, и от бесконечной грусти в его глазах Минхо хочется выть, но вот болеть — не хочется, поэтому время все продолжает и продолжает уменьшаться. — Хен, — однажды говорит Джисон, в день, когда небо заволакивает темными тучами. — Мм? — отзывается Минхо, с трудом отрываясь от очередной книги. — Я думаю, я завтра не приду, — шепчет Джисон, поднимая голову вверх, и Минхо хмурится. — Оу, — отвечает он, хмурясь. — Ну… да, уже становится холодно. Я тоже не хочу заболеть. Джисон отчего-то вздрагивает, но кивает; не смотрит на Минхо, только вперивается взглядом в чернеющий над высотками горизонт. А потом подрывается с места. — Джисон?.. — окликает младшего Минхо, но тот только вздрагивает плечами. — Эй, Джисони! Ты даже не попрощаешься?! Паренек все-таки оборачивается, и в его глазах Минхо с замиранием сердца замечает слезы. — Прости, хен, — шепчет он едва слышно. И скрывается за деревьями. Минхо вскакивает на ноги, спотыкаясь, и в голове у него бьется бешеное «Догнать, догнать, догнать!». Здесь негде спрятаться, и, пусть Минхо бегает медленно, он сможет догнать непоседливого тонсена. Только вот Джисона нет нигде: ни среди деревьев, ни за кустами, ни в видимых пределах вокруг. Минхо, вспотевший после неожиданной пробежки, растерянно присаживается на лавку и вздрагивает, когда на плечо опускается чужая ладонь. — Да не найдешь ты его, — тянет человек сиплым, отдающим в нос голосом, и Минхо с подозрением оглядывает темный силуэт над собой. — Ты еще кто? — ощеривается он, стряхивая руку со своего плеча. — Откуда знаешь Джисона? — Я… — начинает незнакомец, но обрывает себя. — Подожди. Подожди! Джисон хоть что-нибудь тебе сказал? — А должен был? — снова огрызается Минхо. Он в абсолютной растерянности: что это за человек? Откуда он знает Джисона? Почему у него складывается впечатление, что он не знает чего-то важного? — Перестань отвечать вопросом на вопрос, — цыкает незнакомец. — Да ничего он не сказал, — бурчит, сдаваясь, Минхо. — Только что завтра не придет. — Не придет, — эхом отзывается человек, а потом неожиданно протягивает ладонь: — Со Чанбин, будем знакомы. Теперь в этом сквере будешь встречать меня. Минхо вздергивает скептически бровь, но руку чужую жмет. — И меня! — звучит откуда-то новый голос. Минхо оборачивается, готовый от неожиданности выругаться, но натыкается на застенчивую улыбку и прищуренные глаза. — Ким Сынмин. И тоже руку тянет. Минхо, обескураженный, пожимает и ее. — Если Джисон не струсит, ты узнаешь все осенью, — говорит этот Сынмин. — Осень же сейчас, — хмурится Минхо. Сынмин качает головой, а Чанбин фыркает. — Оглянись, — предлагает первый. Минхо поднимает голову, и на его нос приземляется снежинка.***
Год проходит трудно. Минхо почти не приходит в парк — пошатавшись там еще с неделю после исчезновения Джисона и натыкаясь только на сочувственный взгляд Сынмина, он в итоге только пробегается взглядом между деревьев, делая маленький крюк, когда возвращается с работы. Суни, Дуни и Дори начинают следовать за ним беспрестанно. Сперва Минхо ругается. Вовсе не из-за того, что кошки ходят за ним, но потому, что его по привычке тянет с ними разговаривать. Когда в последний раз на работе Минхо отчитывал Дуни, сгрызшую зарядник его телефона, какой-то полуночный посетитель долго смотрел на него, прежде чем подойти на кассу. Но в сквер Минхо все-таки является. Несколько раз проходит насквозь, перекидываясь парой слов с дружелюбным Сынмином, а с Чанбином — колкостями. Зимой у него нет особого желания торчать на улице, но вот когда снег начинает подтаивать, ноги сами ведут Минхо к любимой скамейке. Он рассеянно гладит притыкающегося к ноге призрачного лабрадора с большими прегрустными глазами (если Минхо кошатник, это не значит, что он не может повестись на это выражение) и, кинув на сиденье шарф, усаживается и глубоко вдыхает весенний воздух. — Хен! — кричит кто-то издалека, и сперва Минхо кажется, что это Джисон… Но, во-первых, это совсем не его голос, а еще сейчас не обещанная Сынмином осень. — Какой он тебе хен, Чонин-а ты его даже не знаешь, — бурчит второй человек, и Минхо даже отвлекается, решив, что это не к нему, как: — Минхо-хен! — снова вопят, но уже ближе, и Минхо оглядывается. По дорожке бежит, спотыкаясь, какой-то подросток, а за ним следует парень постарше, но тоже не слишком взрослый. Минхо думает, что лучше бы ему сбежать, пока эти двое не подошли ближе, но Чонин снова останавливает его звонким: — Хен, тебе привет от Джисон-хена! Минхо чувствует себя так, словно его по голове ударили, поэтому неосознанно разрешает окружить себя с двух сторон. Перед ним — улыбающийся школьник с брекетами и высоченный парень с надутыми губами и колечком в них. — Простите его, Минхо-щи, — закатывает глаза второй и дергает младшего за рукав. — Хван Хенджин, он — Ян Чонин. Но Джисон бы правда передал вам привет, если бы не трусил. Минхо в очередной раз слышит, что Джисон трусит, и в очередной раз — от незнакомцев. В голову прокрадываются сомнения. — А вы Чанбина и Сынмина случайно не знаете? — прищурившись, интересуется он, и Чонин энергично кивает. — Знаем, конечно, — кивает Хенджин с толикой усмешки, а потом его вид вдруг становится чуть виноватым. — Простите, Минхо-щи, что мы так странно. Мы бы объяснили вам, но Джисон бы хотел сделать все сам. Минхо путается окончательно. «Джисон бы передал», «Джисон бы хотел» — все это звучит крайне непонятно и бесяче, поэтому Минхо злится на пустом месте. Он осматривает окруживших его странных людей, а потом качает головой. — Передавайте Джисону, что я ему ничего не передавал, — ворчит он. Хенджин давится смешком, а Чонин неловко хлопает ртом, будто не осмелившись что-то сказать. Минхо поднимается с места и спешно, не прощаясь, уходит. Мысли в который раз запутываются, под ногами как из-под земли появляется Суни, и Минхо спотыкается, чуть не падая. Он бурчит ругательства себе под нос и почти не оглядывается, выискивая замершие фигуры посреди сквера. Летом лучше не становится. Разве что странная компания, опять знающая Джисона, становится приятнее: Минхо легко находит общий язык с Чан-хеном, а Феликса, маленькое солнышко с чарующим глубоким голосом, ему так и хочется затискать (порывы приходится сдерживать). Это самое лето растягивается на календарные позднюю весну и раннюю осень, и, признаться, Минхо весьма разочарован, когда с колотящимся сердцем заходит в парк и видит все тех же Чана и Феликса. Минхо догадывается, что что-то упускает. Что-то, о чем он, возможно, даже знает, но не может сопоставить с тем, что уже имеет. Чан-хен смотрит пронзительно, Феликс — сочувствующе, но они, как и предыдущие четверо, ничего не говорят и лишь изредка бросают фразу с сочетанием пресловутых «Джисон» и «бы». Минхо чувствует себя не на своем месте. Суни, Дуни и Дори совсем перестают отходить от него, машут хвостами взволнованно; работа, и так надоевшая, кажется окончательно опостылевшей, а ребята с танцев — совсем чужими. Минхо кажется, что он какой-то пустой. Нецельный. Когда в середине сентября на небо наползают тучи, Минхо уперто выдвигается в парк. Он вооружен! В частности, зонтиком и дождевиком, а еще теплым зимним свитером. Потому что утром Минхо впервые за эту осень видит желтый лист, и что-то в его голове щелкает — сегодня, точно. Минхо с небольшой опаской садится на скамейку и достает книгу, но сосредоточиться на тексте не получается. Спустя полчаса мучений он со вздохом откидывается на спинку скамейки, а потом слышит заветное робкое: — Хен?.. Минхо чувствует себя безумцем, потому что подрывается с места в ту же секунду и натыкается взглядом на стоящего неподалеку Джисона, обхватывающего себя руками. — Хен? — еще тише тянет Джисон и весь будто съеживается. Минхо ничего не говорит. Только в три широких шага преодолевает разделяющее их расстояние и сгребает младшего в объятия, чувствуя, как через пару секунд тот начинает вздрагивать. — Ты такой дурачок, Джисони! — в сердцах бросает Минхо и сжимает руки крепче. — Я ждал тебя почти год, поэтому ты обязан объясниться! А у Джисона — гора с плеч. Джисон приникает к своему хену крепче, плачет навзрыд в теплых объятиях и чувствует себя очень, очень счастливым. У него впереди — долгое, неловкое объяснение того, кто они все такие. Что они — бродячие дети, потерявшие себя в холодном, недружелюбном Сеуле, а потом по очереди нашедшие друг друга, как Минхо Джисона. Что они — уже и не люди, а сезонные духи, охраняющие этот маленький, но такой драгоценный для них сквер. Что Джисон, единственный оставшийся без напарника и пары, был счастлив до безумия, когда Минхо увидел его и не прогнал. А пока у Джисона — только две слезинки, скатившиеся по щекам Минхо, и теплые руки, обхватывающие его лицо. И тихое, но такое важное: — Я никуда тебя не отпущу, Джисони, слышишь? И мягкое касание губ.
