Sweet love

      — Эй, ты, — Робин удивился, когда фотограф окликнул его, и приподнял брови, повернув голову. — Как насчет стать частью кадра? Как тебя зовут?       — Робин Локсли, — гордо ответил он.       Реджина Миллс ошеломленно замерла, а затем заговорила:       — О, нет. Он не мой…       Фотограф проигнорировал ее слова и продолжил:       — Реджина, ваша очередь. Сэр, положите руки ей на бедра. Улыбайтесь.       Камера быстро защелкала затвором.       Окружающие не замечали, как Реджина была напугана тем, что мужчину, которого она наняла в качестве телохранителя, все, кто видел их вместе на публике, рассматривали, как ее пару. Она буквально ненавидела эти домыслы. А также она понимала, что не имеет права ничего отрицать, и эта мысль убивала ее изнутри, потому что она даже стоять рядом с ним не могла. Мужчина всегда ухмылялся и пялился на нее. Реджина с трудом терпела эти моменты. Она бы предпочла свою жену, стоящей сейчас рядом.       Как только фотограф закончил, она тут же вырвалась из его рук и, нахмурившись, ушла. Такое случалось уже не впервые. Но в последнее время стало повторяться с завидной регулярностью.       Робин медленно шел следом, глядя, как Реджина удаляется. Ему нравилась ее упругая задница и то, как она покачивается при ходьбе. Покачивание бедер было таким естественным, что буквально очаровывало. Иногда, поздней ночью, находясь в своей квартире, он даже представлял, что она принадлежит ему и, как они занимаются сладкой, страстной любовью.       Реджина, наконец-то, протиснулась в зал Голливуда, где проходило мероприятие. Это место занимало особое место в ее сердце, поскольку они вместе с женой финансировали и поддерживали Фонд Дикой Природы Дэвида Шелдрика, помогая защищать и сохранять дикую природу Африки.       Миллс на мгновение вздрогнула, пытаясь отбросить ощущение потных, грубых ладоней Робина, шаривших по ее телу.       Почему мужчины считают, что имеют право прикасаться к моему телу? Это грязно. Одно неверное движение, и ему крышка.       Еще одно фото с этим мужчиной, которое увидит жена Реджины.       Нужно просто покончить с этим, — подумала она.       Робин молча наблюдал издали, как Реджина села за столик и стала разговаривать со своими соседями. Ее темно-каштановые, слегка завивающиеся волосы аккуратными прядями свисали на уровне подбородка. Темные глаза заблестели, когда рыжеволосая женщина что-то сказала, заставляя Миллс засмеяться. Адамово яблоко мужчины особенно ярко выделилось, когда он сглотнул. Он чувствовал, как встает его член, пока мысленно блуждал по телу Реджины, мечтая о том, что трахнет ее так, как никого в жизни.       Реджина с благодарностью вздохнула, когда вечер подошел к концу, и направилась к своему автомобилю. Робин сел за руль авто и подождал, пока она сядет за руль своего. Они разъехались, выехав из пробки, и Миллс направилась домой. Как только Робин свернул налево в паре кварталов от банкетного зала, Реджина облегченно вздохнула.       — Набрать «Дом», — сказала она автомобильной умной панели.       — Набираю «Дом», — раздался методичный женский голос робота.       — Привет, любовь моя, — произнес нежный певучий голос в динамике.       — Привет, — прошептала Миллс. — Все хорошо?       — Отлично. Как прошел вечер?       — Нормально, — голос Реджины был напряжен.       — Ну, все не так плохо. Он вполне нормально смотрится рядом с тобой. Я просто хотела бы, чтобы его лицо не было столь самодовольным.       — Ох, ты, должно быть, шутишь. Как у них получается с такой скоростью делать и выпускать эти фото? — на несколько секунд она замолчала, проезжая темные улицы, а затем прошептала: — Мне очень жаль, что нам приходится это терпеть. Знаешь, я действительно очень хотела бы открыть миру правду.       На другом конце провода раздался тяжелый вздох.       — Я просто не готова, дорогая. Пожалуйста, дай мне время. Пока улыбайся и терпи, обещаю, я компенсирую тебе эти страдания позже.       Как только Реджина свернула направо на следующем светофоре, выезжая на свою улицу, ее сердце забилось быстрее.       — Ты сможешь сделать это прямо сейчас. Я почти дома.       — Великолепно, — в трубке повисло молчание, а затем прозвучало: — Ой, но я ведь уже приготовила ужин.       — Накрой крышками и убери. Мы всегда можем съесть его позже. Сейчас куда сильнее мне хочется съесть тебя.       Реджина въехала в ворота и покатила по дороге вниз, наконец, остановившись у дома.       Припарковавшись в гараже, она подхватила телефон с подставки и подошла к внутренней двери. Прежде чем ее рука даже успела схватиться за ручку, дверь распахнулась, а ее встретили светлые кудряшки и зеленые глаза. Широкая улыбка тут же украсила лицо женщины, которую Миллс любила всем сердцем.       Поднявшись на две ступеньки, она попала в объятия Эммы Свон, которая тут же прильнула к ее губам. Дразнясь, Эмма провела кончиком языка между губ Реджины, прося разрешения войти, но когда та открыла рот, просто захватила верхнюю губу и пососала. Реджина издала низкий стон, крепко цепляясь за бицепсы жены. Эмма стальной хваткой прижала миниатюрное тело к себе и повела по лестнице, все еще посасывая ее губу.       Они поднялись в спальню, сбрасывая одежду по пути. Эмма накрыла тело жены своим и прикусила кожу, как только они упали на кровать. А затем ее рот заскользил вниз и накрыл драгоценную жемчужинку, вызывая острую волну дрожи в теле Миллс. Она чередовала более сильные посасывания с едва уловимыми касаниями, а пальцами скользнула во влагу, выискивая самое чувствительное место внутри. Реджина задвигалась в такт, снова и снова погружаясь в наслаждение.       — ЭМ-МА, — закричала она, взлетая до предела.       Эмма провела дорожку из поцелуев обратно вверх по телу, позволяя ей прийти в себя, а затем снова принялась за ласки. Реджина прижалась к ней, просовывая ногу между ног Эммы. Ее руки скользнули по телу женщины именно там, где, как Миллс знала, той нравилось больше всего. И как только ее пальцы достигли места назначения, она поменяла позицию, касаясь языком возбужденного клитора. Эмма была такой мокрой и такой чертовский жаждущей. Уже через несколько секунд она была на вершине блаженства, а перед ее глазами искрились звезды. И тогда Реджина услышала тихое:       — Да, да, да.       Свон тяжело дышала, а Реджина лишь облизнулась, отрываясь от желанного клитора, и скользнула вверх по ее телу мокрыми губами.       Они лежали бок о бок, все еще задыхаясь от испытанных ощущений. Когда дыхание обеих выровнялось, Эмма пробормотала:       — Добро пожаловать домой, любовь моя.       Реджина целомудренно поцеловала ее в губы.       А затем на всю комнату раздалось громкое урчание. А через мгновение еще одно, и еще.       Реджина засмеялась.       — Это твой живот? — спросила она.       Лицо Эммы покраснело, словно перезревшая свекла.       — Да. Я умираю с голоду. Теперь можно поужинать?       Реджина потянулась в сторону и стала рыться в поисках их одежды, прежде чем бросить жене футболку и джинсы. Эмма нашла свои боксеры и трусики Миллс. Та выхватила их из ее рук и быстро натянула.       Эмма последовала за ней на кухню и помогла достать посуду с едой из холодильника, тут же накладывая себе всего и побольше. Разогрев ужин в микроволновке, Реджина потащила жену в гостиную, включив телевизор и листая каналы в поисках своего шоу «Странные приливы».       — Прости, милая, я забыла, что серия выходит сегодня.       Эмма развалилась рядом с Реджиной, набивая рот.       — Все в порядке, — ответила женщина. — Мы как раз вовремя.       Перед глазами заплясали начальные титры, погружая обеих в расслабленное состояние.

***

      — Это правда?       Как только Реджина вышла из трейлера, к ней тут же подошла Кэтрин МакНайт, буквально тыча в лицо телефоном.       Зрачки Миллс тут же расширились, как только она осознала, что перед ней. Кто-то приделал ее в свадебном платье к телохранителю Робину Локсли.       В ужасе ахнув, она буквально закричала:       — НЕТ! Кто мог это сделать?       Женщина принялась расхаживать взад-вперед перед своей светловолосой коллегой по работе, пощипывая переносицу. Кэтрин разглаживала невидимые складки на своем костюме, молча уставившись на испуганную Реджину. Ее взгляд зацепился за красивое кольцо с бриллиантом на левом безымянном пальце. Она никогда раньше не замечала его.       — Так, значит, он только предложение сделал, а пожениться вы еще не успели?       Реджина резко остановилась, развернувшись к ней всем телом. Венка на ее лбу бешено пульсировала, став отчетливо различимой для собеседницы.       — Кто? Что ты имеешь в виду? — рыкнула она.       — Робин. Твой телохранитель. Все знают, что вы вместе. И ты забыла снять кольцо с бриллиантом. Если действительно не хотела, чтобы об этом кто-нибудь узнал, — невозмутимо ответила Кэтрин, сложив руки на груди.       Реджина взглянула на свою руку и фыркнула.       Черт!       Она сняла обручальное кольцо, но забыла о том, которое Эмма дарила ей, когда делала предложение. Она быстро направилась в свой трейлер, натянула второе кольцо и вновь вышла на улицу.       Догнав Кэтрин по дороге на съемочную площадку, она схватила ее за руку и прижала к трейлеру Голда.       — Просто, чтобы ты знала, — заговорщицки прошептала она, — эта фотка фотошоп, а мы с Робином не вместе. Я кое с кем другим, но пока не могу рассказать об этом человеке. Пожалуйста, заруби себе на носу и больше не донимай меня такими глупостями.       Кэтрин выглядела перепуганной, поэтому лишь пожала плечами, вырываясь из рук Реджины.       — Хорошо, Реджина, как скажешь. Просто отпусти меня, ты делаешь мне больно.       Миллс небрежно убрала руки, и та быстренько отошла подальше, потирая ушибленное место.       Из трейлера вышел мистер Голд, заставляя глаза Реджины вновь расшириться.       — В чём дело, дорогая?       Реджина воззрилась на него в ответ и молча прикусила внутреннюю сторону щеки. Мистер Голд ухватился обеими руками за трость и поднял бровь в ожидании. Однако Миллс лишь развернулась к нему спиной и медленно пошла на площадку. Она оглянулась через плечо, словно ощутив, что мужчина ухмыляется ей вслед, и нахмурилась.       Он ничего не знает, — пыталась убедить саму себя Реджина. — Но он обожает манипулировать и запугивать. Что ж, я не скажу ни слова. Он ничего не знает. Эмма — мой маленький секрет. И никто не заставит меня открыть его.

***

      Реджина вошла в дом около одиннадцати вечера и нашла свою жену, сидящей за кухонной стойкой с миской мороженого и стопкой бумаг. Она отложила ключи и подошла к ней сзади, положив подбородок на плечо и обняв за талию.       — Ты еще не спишь?       Эмма зачерпнула ложкой мороженое, поднесла ко рту и застыла, так, что она оказалась всего в нескольких дюймах от её лица. Реджина наклонилась вперед и облизала ложку, позволяя сливочной смеси скользнуть по своему языку и горлу.       — Я разбираюсь с работами своих нерадивых, — ответила Эмма.       Она вздохнула.       Это был длинный день.       Свон отложила красную ручку и повернулась к жене. Реджина отстранилась, держась руками за бедра женщины. Они одновременно двинулись вперед, соприкасаясь губами.       Эмма вздохнула и сказала:       — Ты рано вернулась.       — Ага, вернулась бы еще раньше, если бы не глупый Голд, который не смог сдержать свои комментарии и перестать корчить рожицы, которыми смешил меня. Но, так, как Кэтрин и Грэм должны были отснять сегодня еще одну сцену, меня отпустили пораньше, — Реджина подавила зевок. — Пойдем спать или тебе нужно закончить?       — Думаю, я могу закончить с остальными бумагами завтра в обеденный перерыв, если студенты моего курса «Введение в американское право» не решат закидать меня кучей вопросов. И если я не успею, то ученики моего курса «Уголовный процесс: расследования», будут ныть из-за своих оценок.       Эмма повернула голову к лежащей кучке бумаг и подкрепила скрепкой сначала те, которые уже закончила, а затем во вторую стопку те, что нужно было еще проверить. Пока она занималась этим, Реджина поставила миску от мороженого в раковину и плеснула в нее водой. Свон сложила все работы в сумку и направилась в холл, оставляя ее у двери, чтобы не забыть утром.       — Как твой рабочий день? — Реджина выключила свет и направилась к лестнице.       — Все, как всегда. Без изменений, — Эмма последовала за женой и направилась прямиком в ванну.       Она не хотела думать о студентах, юридическом факультете Калифорнийского университета Лос-Анджелеса или о преподавании в целом. Все, чего ей хотелось — думать о жене, обнимать ее и уснуть рядом.       Они почистили зубы, стоя бок о бок, а затем Эмма подождала, пока Реджина выполнит другие свои процедуры. Помыв руки, они, наконец, вернулись в спальню. Эмма сняла футболку и спортивные штаны, а Реджина — юбку и блузку, сложив их на подлокотник кресла. Свон помогла жене расстегнуть бюстгальтер, когда та села на край кровати, позволив ненужной вещи соскользнуть по рукам, а затем расположиться с остальной одеждой. Обе одновременно скользнули под одеяло. Эмма распласталась на спине, притянув жену ближе к себе.       Она вдохнула аромат ее шампуня с намеком на розу и просто… Просто ее саму.       — Надеюсь, ты не видела, что сегодня опубликовал «Развей ее иллюзии ком».       — Черт, ты видела? — фыркнула Миллс, обнимая Эмму.       — Блин, надеюсь, ты не восприняла это слишком близко к сердцу? — спросила женщина.       Реджина вздохнула и слегка повернулась, чтобы взглянуть на лицо жены.       — Не могу поверить, что ты беспокоишься о том, как это восприняла я. Я думала, ты расстроена больше, чем кажется.       Эмма лишь пожала в ответ плечами.       — Это то, чего хотят фанаты. Они считают, что быть счастливой без мужчины невозможно. А если ты не можешь принадлежать им, значит, должна принадлежать кому-то другому. Вот они и выбрали, кому.       — Я не хочу принадлежать ему. Я бы никогда и не смогла. Ты — все, чего я желаю, Эмма. Ты делаешь меня счастливой.       Эмма поцеловала Реджину в плечо и закрыла глаза, счастливо улыбаясь, прежде чем уснуть.       Реджина ощутила, как дыхание Эммы выровнялось. Ей нужно спать. Всего через несколько часов нужно будет вставать на работу. И тогда мысли начали закручиваться, перепрыгивая с работы к Эмме. И, конечно же, в ее голове тут же всплыл ОН.       Робин очень напоминает мне ЕГО.       Понимая, что жена уже спит, Реджина принялась очень тихо напевать. Она всегда так делала, когда находилась в стрессовых ситуациях, однако ненавидела свой голос, поэтому не хотела, чтобы даже Эмма слышала это пение.       Свон улыбнулась.       Она всегда обожала слушать, как Реджина поет. Она знала, что таким образом ее жена избавляется от накопившегося стресса, но сам факт ее пения согревал до мозга костей. Больше всего Эмма обожала, когда Миллс напевала их песню Натали Коул — «When I Fall in Love».       Она лежала неподвижно, следя за собственным дыханием, — делая длинные вдохи и выдохи, — и просто прислушиваясь с закрытыми глазами. Она позволяла Реджине таким образом выпускать накопившуюся моральную усталость.       Мысли Миллс продолжали роиться в голове. Как бы она ни любила своих поклонников, иногда они ее жутко раздражали. Она знала, что среди ее фанатов большой процент лесбиянок.       Как они отреагируют, когда я в конце концов откроюсь миру? Не будет ли это угрожать Эмме?       Ей безумно хотелось раскрыться, но Эмме нравилась таинственность. И пока Эмма была счастлива, Реджина не особо беспокоилась о фанатах. Когда-нибудь Свон согласится, и они смогут рассказать о своей семье всему миру.       Когда глаза Миллс закрылись, перед ними предстал образ маленького мальчика с каштановыми волосами и глазами Эммы.       И, возможно, маленькая девочка, которая выглядела бы точно так же, как ее мама и моя идеальная…