Пикантная вишня

      Первое осеннее утро. Солнце светит ярко и пока ещё греет. Его детки-лучики разбежались по всему ещё не до конца проснувшемуся, но уже работающему городу, даря его жителям надежду на то, что солнце будет с ними весь день. Сонные горожане спешат на работу, зевая по пути. Благо, маршрут привычный настолько, что все кочки, ямы и другие опасные моменты изучены вдоль и поперек. Иначе кто-нибудь бы точно запнулся и упал. Пешеходные работяги, решив воспользоваться общественным транспортом, терпеливо ждут свое средство передвижения. Некоторые из них восполняют нехватку сна на лавочке у остановки, другие же просто спокойно стоят. То ли им спать не хочется, то ли слишком светло вокруг. В любом случае, у везунчиков есть отличная возможность насладиться безоблачным небом. Такой чистый небосвод — редкость. Повезло сегодня больше всех тем, кто остался дома — можно любоваться красотой, попивая чай у окна или сидя на балконе, укутавшись в плед. Да, погода сегодня, что надо. То ли природа решила подшутить над всеми сеульскими школьниками, то ли, наоборот, утешить их, но так ясно не было даже в последний летний день. Несколько лучей, пробившись через окно старшей школы, бегают солнечными зайчиками по карте на стене. Лениво рассматривающий их ученик погружен глубоко в себя. От мысли о том, что такой ненавистный сезон уже наступил, хочется спрятаться. Дома. В кроватке. С закрытыми глазами и под двумя одеялами, только бы не подпускать мысли о школе к себе. Стоящий в начале класса учитель толкает торжественную речь о важности учёбы в жизни каждого порядочного человека, но ученик, сидящий в среднем ряду, совсем его не слушает. А зачем? Из года в год одно и тоже. Один и тот же учитель, толкающий одну и ту же напутственную речь, один и тот же кабинет, даже карта — и та совсем не изменилась вплоть до третьего класса старшей школы. «Ничего не меняется», — проносится в голове у Чимина. Всё же оторвав свой взор от карты, сопроводив сие действие тяжелым вздохом, он начинает рассматривать класс. Это очень удобно делать, сидя за привычной последней партой. Справа и слева от него расположены ряды все тех же одноклассников, теперь уже выпускников. Все они одеты в парадную школьную форму, главный элемент которой был выдан учебной организацией до начала занятий. Мальчикам раздали жилеты с нашивкой в виде герба школы. Их разрешалось носить и без пиджака, и под брючный костюм. Девочкам же — миленькие галстучки всё с той же нашивкой. В конце каждого года школьники должны сдавать школьную собственность обратно. Разумеется, её можно было сочетать с чем угодно, главное, чтобы сохранялась цветовая гамма: иссиня-чёрный и белый. Вот в классе и разлеглась зебра, иссиня-чёрная в белую полоску. Ребята сидят смирно. Возможно, никто из них не слушает педагога, тогда они очень убедительно делают вид, что слушают. Все, кроме одного. Взгляд парня зацепился на новеньком, который перевелся год назад. Его высветленная снежная макушка и белая кожа сразу же привлекли внимание, но помимо внешних отличий, поведенческие у него тоже имелись. Юнги не разговаривал со сверстниками с особой вежливостью, и не сказать, что был дружелюбен в принципе. Он уважительно относился к преподавателям, но только к ним. У Юнги желания как-то подружиться с классом, видимо, не возникало. У класса, соответственно, тоже. Время от времени находилось пару смельчаков, решивших, что смогут сблизиться с ним, но дальше разговоров о школе никому зайти не удавалось. А стоило кому-то завести с ним разговор на тему, чуть отклоняющуюся от учёбы, тот вообще срывался на грубость. С течением времени все привыкли к такому высокомерию и оставили одноклассника жить в своём мире. Кому-то Юнги откровенно не нравился, а а кому-то было просто наплевать. Даже за обедом парень быстро расправлялся со своей порцией и покидал столовую в гордом одиночестве. «Даже этот чудик всё такой же странный», — подумал Чимин, глядя на Мина. Последний сидел в левом ряду на пару мест ближе к учителю, но всё равно достаточно далеко. Он тоже не придавал особого значения происходящему впереди, но рассматривал не карту мира, а то, что происходит на улице, дёргая левой ногой в каком-то очень быстром ритме. Проезжающие мимо машины; высокие офисные здания, которые напоминают доблестных стражей Сеула; жилые дома, в которых сейчас, наверное, только мамы с дошкольниками да пенсионеры; деревья, наслаждающиеся лучами солнца. Всё как всегда — без каких-либо изменений. Жизнь идёт своим чередом, медленно и размеренно. Даже чёрно-белый уличный кот, похоже, настолько спокоен, что, настороженно прищурившись, всё же позволяет собаке улечься рядом с ней. Та же, в свою очередь, абсолютно по-свойски начинает его вылизывать. Теперь они выглядят, как хорошие друзья или любовники, несмотря даже на то, что такие разные существа не могут ладить. Тяжело вздохнув, Пак оперся локтем о стол, положив на ладонь сверху голову. Он не любит плыть по течению жизни, и, как и любому человеку его возраста, ему хочется динамики. Приключений. Но, кажется, он зря возлагал надежды на насыщенность событий последнего года обучения в школе, раз уж проходит только первый урок первого дня, а умереть со скуки уже начинает хотеться. До долгожданного перерыва прошла, будто целая вечность. Школьники начинают рассредотачиваться: кто-то хочет лично поздравить своего любимого учителя, кто-то хочет похвастать, как интересно провел лето; кто-то хочет проверить уборную. Чимин двигается к выходу из класса, надеясь встретиться с друзьями. С хорошими знакомыми из класса он перекинулся парой фраз перед уроком, а вот друзей сегодня пока ещё не видел. Выйдя из кабинета, смотрит налево — то ли из-за узкости коридора, то ли из-за количества людей, там достаточно тесно. Чимин точно не хочет быть ещё одной селёдкой в этой бочке, но, не успев даже повернуть голову в другую сторону, слышит знакомый голос. «Чимин-а!» — слышится справа. Не нужно ходить к гадалке, чтобы узнать, кто это сказал. Чимин уже знает. От родного голоса улыбка сама появляется на лице. Парень, повернув голову, видит такую любимую глазу картину. К нему направляются двое: машущий ему Хосок и улыбающийся своей фирменной прямоугольной улыбкой Тэхён. «Ну, как тебе первое занятие?» — после приветственных крепких объятий спрашивает его Тэ. «Ну как-как, как всегда. Учитель Чхон просит нас усердно готовится к экзаменам, хотя сам не подготовил даже свою речь. Из года в год одно и то же», — отвечает Чимин. «М-да, он, наверное, не менял ее за все тридцать лет стажа» — улыбнулся позвавший его Хосок. Учитель Чхон ведет историю и у них с Тэ тоже. Друзья искренне уважают его за профессионализм и за то, что он всегда может войти в положение. Несмотря на свои благородные пятьдесят восемь лет, мистер Чхон всегда понимает своих учеников. Это тот редкий случай, когда быть учителем — призвание. «Ты выглядишь как-то подавлено», — вытащив обе руки из карманов брюк и положив одну на плечо своего хёна, беспокоится Тэхён. «А чему тут радоваться? Это последний год старшей школы. Последний год школы в целом, но вместо воспоминаний о нескончаемых приключениях, у нас останутся воспоминания о постоянной школьной скукоте. А ведь это наши золотые годы. Годы, когда мы должны жить на полную. А мы что? Зубрим непонятно что и непонятно зачем», — жалуется Чимин. Все трое задумались. На самом деле каждый из них понимал необходимость хорошего образования в современном мире. Но также каждый из них, особенно Чимин, понимал, что свои юношеские годы нужно провести незабываемо. Так, чтобы в старости вспоминать было стыдно, но весело. Они отдавали школе почти всё своё свободное время, и побездельничать могли себе позволить только на выходных. Ну, и на каникулах, разумеется. Летом они дурачились за весь школьный год, стараясь уместить в эти небольшие три месяца столько веселья, сколько им не хватало в период с сентября по май. Но лето кончилось. Значит, никакого веселья в ближайшие девять месяцев. Может, Чимин пересмотрел своих любимых американских фильмов, может забыл, что школа, в общем-то, место, где нужно соблюдать строгую дисциплину даже в одежде, но вспомнить, чего в школе случалось интересного, у него не получается. Разве что, как им с Хосоком чуть не обнулили результаты итоговой аттестации в позапрошлом году? Виной всему был Тэ, который решил чихнуть как раз в тот момент, когда Хо передавал Чимину листок с ответами, привлекая этим внимание учителя к их тройке. Сам же Тэхен себя виноватым, конечно, не считал. Хотя бы потому, что именно он и переписал свои ответы в тот листок. Похоже, что помимо сложных экзаменов и выживанием от перерыва к перерыву, им нечего будет вспомнить из своих школьных лет. Будет крайне обидно, если и последний год обучения будет таким же серым, как и все предыдущие. Тогда и все школьные годы запомнятся, как что-то серое и безрадостное. «Но ведь каникулы, они у нас были хорошими, правда?» — нарушил паузу Тэхен. «Конечно, каникулы были весёлыми, но они закончились. И начались совсем не весёлые будни» — тоскливо вспоминает чудесно проведенные каникулы Пак. Каникулы закадычные друзья провели вместе, а значит, они прошли не зря. Так считал каждый из них. «У тебя просто осенняя хандра. Это пройдёт. Не грусти, сегодня такой солнечный день», — пытается поднять настроение Хосок. Слова друга никому не помогли. Даже пребывавший в приподнятом настроении Тэхен, заметно погрустнел. Никому не понравилась перспектива потраченных на учебники, а не на себя подростковых лет. А их ведь не вернёшь. Неужели никто из них так и не осознает, почему многие люди считают этот период времени самым счастливым моментом в жизни? «Ладно, есть у меня одна идейка, не кисните. Встретимся после школы», — заметив, что никто после его слов не приободрился, заявляет Хо. Ребята хотели бы спросить, что задумал их друг на этот раз, но звонок, начавший звенеть именно после его слов, известил всех о том, что пора идти на следующее занятие. Как невовремя. Как всегда. Хосок убежал в сторону лестницы — похоже, что у них с Тэхёном больше не будет спаренных уроков сегодня. Тэхён же с Чимином вернулись, откуда пришли. Коридор опустел, отпустив всех в свои кабинеты. Обратный отсчёт до перерыва снова начался. Этот урок Чимин будет жить надеждой. Быть может, хотя бы вторая половина дня окажется не такой скучной.