Пикантная вишня

      Холодное утро. Чимин проснулся уже замерзший, хотя спал под одеялом. На улице становится всё холоднее и холоднее, да и прогноз погоды обещал неделю дождей. Пора одеваться теплее. Отрывать себя от кровати было крайне тяжело. После водных процедур Чимин немного придя в себя, но ещё не совсем, поплёлся на кухню. Аромат кофе и тостов слышался ещё из ванной, это заставило поторопиться. «Доброе утро,» — здоровается со старшим голодный Чимин. «Доброе», — не поворачиваюсь отвечает Намджун. Настроение у него приподнятое не понятно из-за чего. Рабочее утро, разве есть в этом что-то приятное? Только психопаты просыпаются утром в понедельник с хорошим настроением. Психопаты или влюбленные, хотя кто-то бы точно назвал эти слова синонимами. Перелив кофе из турки себе в чашку, Намджун повернулся на одних пятках и поставил её на стол рядом с местом, которое негласно принадлежало ему. «А мне?», — Чимина так пленил аромат кофе, что он уже не мог представить свой день, а может и целую жизнь, без бодрящего напитка. «А тебе я сделал какао» — Намджун слишком хорошо знает, что любит младший, — «рано тебе ещё кофе пить». Чимин, поджав губы, потянулся к своей кружке. Горячее какао — альтернатива ничуть не уступающая кофе, но повыпендриваться стоит. Чимин сделал глоток, изо всех сил изображая на лице равнодушие. Так, будто ему совершенно не понравилось, что старший добавил в смесь две ложки сахара. Он уже совсем взрослый, Намджун мог бы сделать кофе и для него тоже. «Ты сам-то начал пить кофе только, когда папа уехал», — верно подметил младший. Их отец всегда начинал свой день с чашечки кофе и чего-нибудь к напитку. Такой у него был ритуал, и неважно насколько рано приходилось вставать, утро никогда не обходилось без кофе. Намджун начал повторять за папой не сразу. Только когда разлука с родителями начала становиться всё тяжелее. Намджун тоже очень скучает по маме и папе, но при Чимине не позволяет себе расклеиться. Для младшего нужно держать лицо. Для младшего нужно быть сильным. Вот, он каждое утро готовит им завтраки, прямо как мама. И каждое утро пьет кофе, прямо как папа. Словно эти невидимые нити смогут притянуть любимых людей чуть ближе. Словно по ним, как по канату, мама с папой быстренько перебегут домой и всё снова будет как раньше. «Ешь быстрей, а то остынут», — Намджун махнул головой в сторону тарелки с тостами, которые были ещё теплыми, но уже начали остывать.

***

      Пожалуй, в понедельниках есть всё же кое-что приятное. Момент, когда они заканчиваются. К счастью для Чимина, и этот понедельник подходит к концу. С переменным успехом, но ему удалось пережить этот день. Занятий сегодня больше не будет, а значит, можно смело сказать, что понедельник официально закончен. Выйдя из здания, Чимин, по обыкновению, ждёт Хосока с Тэхеном. Друзья решили дожидаться друг друга даже, когда количество занятий у них разнится. Тогда можно будет зайти в ближайший к школе круглосуточный магазин, купить что-нибудь вкусное и неполезное, и прослоняться где-нибудь ещё полтора часа. Обед уже давно переварился, а утренние тосты Намджуна и подавно. Пак последние сорок пять минут только и представлял, какую вредную вкуснятину возьмет себе в этот раз. Пак не пожалел о том, что уже перешёл на более тёплую одежду — ветер переменился и уже начинает напоминать зимний. На деревьях, когда-то пышно усыпанных зелёными сочными листьями не осталось уже ничего, словно они всегда были такими голыми. Трудно поверить, что когда-то в городе было лето. Постепенно все расходятся по домам. Одноклассники Чимина уже вышли, с некоторыми из них он попрощался: рукопожатием или просто кивком головы. Хосок с Тэхеном должны были уже появиться, но их всё нет и нет. «Мин-и!» — широко машет другу Тэхен, по-детски спрыгивая с каждой ступеньки лестницы центрального входа. Чимин же сам стоял поодаль от выхода, совсем у забора, но всё ещё на территории учебного заведения. Хосок, также улыбаясь Паку, спускается и подходит к нему. «Где вас собаки носили на этот раз? Я уже состариться успел!» — на эмоциях, но без тени злобы интересуется Пак, хотя и сам догадывается, в чем дело. «Прости, Чимин, ты же знаешь, что с Тэ по-другому никак», — Хосок кивнул в сторону Тэхена. Ким был ужасной копушей, все это знали и должны были привыкнуть, но каждый раз Тэ своей медлительностью выбешивал, как в первый. «Может, пойдём уже? Хочу попробовать тех новых мишек. Они, вроде, должны быть со вкусом кока-колы», — Тэ решил замять разговор о своей персоне. Неприятно, конечно, когда в компании ты прославился резинщиком. Тэ всё собирается избавиться от такой привычки, но как-то всё не выходит… Перейдя на тему новых вкусов вкусняшек, ребята решили всё-таки двинуться в сторону магазинчика. «Учитель О сегодня был не в духе», — начал обсуждать прошедший день Хосок. «Да он всегда не в духе. Что на этот раз?» — только успел ответить Чимин, как вдруг его окликнули сзади. «Пак Чимин!» — этим кто-то был Юнги. Он взялся из ниоткуда, потому что Пак готов был поклясться, что не видел его, когда они с друзьями выходили за ворота. Впрочем, Пак перестал искать Мина в толпе, перестал выслеживать его в коридорах и больше не искал с ним встречи. Всё это осталось позади. Юнги остался позади. И вот сейчас Мин позади него. Только уже не фигурально, а по-настоящему. Он находился всего в нескольких шагах от Чимина и подходил всё ближе. «Ю-Юнги?» — Чимин сначала округлил глаза, а потом непонимающе нахмурился. За всё время обучения Мин никогда не подходил к нему, никогда не заговаривал с ним первым. Чего ему нужно? «Привет, Юнги!» — Тэхен с присущей ему природной дружелюбностью поприветствовал парня, как будто они уже знакомы. Хосок же только молча обернулся в недоумении, но Мин проигнорировал их обоих. Для него сейчас есть только Чимин, ни на что иное он отвлекаться не будет. «Надо поговорить», — Юнги краток, как всегда. Нервно кусая губу, он уже начинает жалеть, что подошел. Надо было оставить всё, как есть. Ничего не менять между ними. Продолжать притворяться, будто Чимин не знает слишком многого. Юнги разворачивается и уходит в противоположном направлении. Ему многого стоило перебороть себя и подойти к Чимину, который был ещё и не один. Мин начинает винить себя, что совершил такую оплошность. Его лицо не выражает никаких эмоций, однако внутри всё начинает дрожать и рушится, как карточный домик. Уже не зная, правильно ли он сделал, что подошел, Мин решает оставить дальнейшее на волю случая. Или судьбы. Пак может подойти к нему, а может не делать этого, отплачивая Юнги за всё, что было между ними раньше. Он может как ни в чем не бывало продолжить идти со своими друзьями, высмеяв нелепую попытку Мина заговорить. И он будет прав. Чимин столько раз уже был на месте Юнги, предпринимая какие-то шаги к диалогу, тот лишь грубо их обрывал. У Чимина есть полное право больше никогда не смотреть в сторону Юнги, любой бы поступил так. «Идите без меня», — бросает Пак, отворачиваясь к друзьям на полсекунды. «Но, Чимин, а как же?..» — Тэхен не успевает даже сформулировать свой вопрос, как друг снова отворачивается и идет вслед за Юнги. «И что это было?» — Ким печально посмотрел на Хосока. Тот ни слова не проронил за всё это очень короткое и очень странное событие. «Если это что-то важное, Чимин-и нам расскажет, — спокойно и даже с ноткой серьёзности отрезал Чон, — какой ты там мармелад хотел попробовать?», — теперь же он попытался изобразить какое-то подобие улыбки. Обидно, что Чимин так легко отказался от них. Они никогда не меняли друг друга на кого-то ещё. Друзья всегда были вместе, с самого детства, как только оказались в одном классе начальной школы. А теперь, Чимин будто их бросил. И ради кого? «Юнги!» — Чимин подбегает к успевшему отойти Мину. Тот молча останавливается, дожидаясь, пока Пак с ним поравняется. Одноклассники Юнги, одноклассники Чимина и другие школьники, покидая здание, проходят мимо, обволакивая этих двоих, как горная река отекает камень, торчащих посреди её течения. Бэкхен, которого знали даже те, кто не учились вместе с ним, выйдя последним, окончательно разделил две группы: Хосока с Тэхеном и Чимина с Юнги. Перейдя дублёр* абсолютно синхронно с Чимином, Мин всё же вырвался на два шага вперёд. Юнги резко развернулся и остановился так, что между парнями почти не осталось свободного места, и посмотрел на Пака ничего не выражающим взглядом. Чимину кажется, что в этих глазах бездна. Бездна, которая начинает вглядываться в тебя в ответ. Видит все твои грехи, все страхи и слабости. Всё личное наружу достаёт и вызывающе смеётся. «Ох…» — вырвалось из Чимина от неожиданности, когда они чуть не столкнулись лбами. Пока Мин стоял на тротуаре, Пак рефлекторно всё же сделал шаг назад и оказался на бордюре. Сделай Чимин ещё хотя бы один шаг, оказался бы в луже. Такое его неустойчивое положение придавало Мину ещё больше властности. Они снова смотрят друг на друга не моргая и снова из-за жалких денег. При других обстоятельствах Чимин бы обязательно отметил, насколько, оказывается, красивы глаза у Юнги. «Вот», — Юнги сунул руку в карман и протянул заранее приготовленные сто двадцать вон. Ровно столько дал в их прошлую встречу Пак, хотя нужно было лишь двадцать. «Что это», — не сразу дошло до Чимина, а когда дошло, он сразу выпрямился и начал отказываться, — «не надо, Юнги. Я надеялся, что ты возьмешь их…» «Ну могу я взять», — Бэкхен, сам того не хотя, поравнялся с ними, проходя в том же направлении. Услышав только последнюю фразу и увидев деньги, от которых Чимин почему-то отказывается, Бэкхен не мог удержаться от того, чтобы не вставить свои пять копеек. Чо даже не собирался их брать или становиться третьим участником беседы, он просто решил прокомментировать, что увидел. Прекрасно понимая, что никто просто так не отдал бы ему деньги, он не останавливаясь, идёт дальше. Слегка толкнув Чимина плечом, Чо надевает наушники на ходу и удаляется от пары. От такого толчка Чимин бы даже не шелохнулся. Если бы стоял на ровной земле, но стоя на бордюре, он потерял равновесие и всё-таки шлепнулся в лужу. Пак ругнулся и медленно встал, осматривая и отряхивая себя. Штаны были полностью мокрыми от спины и ниже, но, что самое ужасное, рюкзак! Учебники, тетради — всё это рисковало быть невосстановимым. Краснея то ли от злости, то ли от смущения, Чимин ругается ещё раз и смотрит в ту сторону, куда ушел Бэкхен. Хотелось либо ударить его посильней, чтобы ходил аккуратнее, либо обматерить с ног до головы. Пак был слишком раздосадован, чтобы заметить, как на лице у Юнги проскользнула тень улыбки, и ледышки в глазах будто оттаяли на мгновение. Злой Чимин показался Юнги слишком милым. Да и ситуация действительно глупая. Чимин снимает с себя рюкзак, чтобы посмотреть, всё ли внутри пережило его падение. «Ну как? — Юнги тоже были интересны последствия, — всё пострадало?» «К счастью, нет. Только биология… " — Чимин достаёт тетрадь, лежавшую ближе всего к молнии рюкзака, откуда и залилась грязная вода. Чимину даже открывать её не нужно, чтобы понять, что с записями можно распрощаться. Даже если вода высохнет, грязь и волнистые страницы сложно будет вернуть в прежнее состояние. Тетрадке можно помахать ручкой и сказать «пока», потому что смысла в ней больше не имеется. Тетрадь, конечно, сильно пострадала, но больше всего пострадало эго Чимина. Что за случай?! Никогда с ним ничего подобного не происходило, а как только складывался важный разговор, так пожалуйста! «Можешь взять мою. Перепиши всё, что нужно. У тебя ведь тоже учитель Хван ведёт?» — Юнги уже не скрывает улыбки в голосе. Он чувствует, что сможет лучше контролировать ситуацию, если его оппонентом будет неудачник-Пак. «Да…» — настроение хуже некуда. Наверное, Чимин выглядит совсем жалким, раз сам Юнги предлагает свою помощь! Пока он ищет в сухой части рюкзака что-то, что можно было бы использовать, как салфетку, Юнги расстегивает свой. У того рюкзак всегда висит на правом плече, даже снимать не пришлось. Пак не нашел никакого аналога салфетки, и сухую чистую тетрадь, которую ему так любезно одолжил Юнги, даже обернуть не во что. Так и оставшись держать её в руках, переминаясь с ноги на ногу и не спуская взгляд с мокрого рюкзака, Чимин мечтает умереть. Прямо в эту секунду, ибо от такого позора не отмыться уже никогда. «Она всё ещё может побыть у меня, пока мы не дойдём до дома. Ты далеко живешь?» — с таким смущенным и робким Чимином Юнги чувствует себя королём положения. И как самый настоящий король, он способен на широкие жесты. «Минут пятнадцать, если пешком…» — Чимину хотелось бы никогда не рождаться. Он настолько лох, что Мин Юнги даже до дома его проводит. «Показывай» — Юнги, улыбаясь, убрал тетрадку себе обратно, что-то завернув в неё. Что именно, Чимин не знает, потому что смотрел только перед собой. Падение разорвало их зрительный контакт, а ему слишком стыдно теперь смотреть в сторону Мина. Дойдя до нужного адреса, пара остановилась прямо под окнами комнаты Намджуна. Но Юнги этого не знает, а Пак сейчас не думает о своём брате. Он думает о Юнги. По пути они успели перекинуться парой фраз, и, удивительно, даже немного поболтать. Это был поверхностный разговор, такой обычно строят чисто из вежливости, однако Юнги понял, что Чимин-растяпа нравится ему куда больше, чем Чимин-следопыт. А Чимин успел заметить, что Юнги может быть не только враждебным. «Чтоб принёс на следующий урок», — Юнги строго стрельнул глазами на Пака, чтобы тот отнесся к чужому добру бережно, ещё раз снял рюкзак с одного плеча и вручил Чимину тетрадку, — «у нас должна быть лаба». «Да, кажется, у нас тоже. Я сегодня же всё перепишу», — Пак наконец-таки посмотрел на Мина. Какие красивые у него глаза… Мин улыбнулся на прощанье, и, развернувшись, ушёл. Чимин не может поверить в реальность происходящего. Юнги проводил его до дома, помог с биологией. Может, Чимин умер? Или тяжело заболел и бредит? А может спит? Даже если это сон, Паку не хочется облажаться перед Мином ещё раз. Несмотря ни на что, хочется выглядеть в его глазах надёжным человеком. Отдаляясь от дома Пака всё дальше, Юнги вспоминает старое выражение, которое гласило, что друзей своих нужно держать близко. Но врагов ещё ближе. Юнги хочется верить, что именно эти размышления заставили лёд внутри него треснуть. У него больше нет другой мотивации сближаться с Паком. Вернув деньги с процентами в виде своего конспекта и провожания, Юнги больше ничего ему не должен. Но мысль о том, что между ними всё кончено неприятно колет где-то в самой глубине души. Это и правда конец?

***

Вечер. Лампа. Учебник. И тетрадь Юнги, которая теперь Чимину дороже всего на свете. Пак будет беречь её, как зеницу ока. Аккуратно, страницу за страницей, Чимин переворачивает её листы, как археолог, пытающийся прочитать древнюю книгу нации. Переписав чуть меньше половины объема, Чимин, перелистнув ещё страничку, обнаруживает на развороте купюры. Не нужно их пересчитывать, Пак знает сумму. Ровно сто двадцать вон.

На лице непроизвольно появляется улыбка.