Последний шанс

Ритм жизни Японии значительно отличался от уже приевшегося в Америке — здесь Эшу не требовалось связываться с партнерами по бизнесу, решать замысловатые кейсы и тем более ходить на разведывательные миссии с револьвером в кармане. Теперь главную трудность в рутине Линкса представлял выбор, что же приготовить на семейный ужин, дабы порадовать Эйджи после десятичасового рабочего дня. Наверное для остальных людей это скучная обыденность, от которой все так и норовят поскорее улизнуть в долгожданный отпуск, однако американец воспринимает этот стиль отдыхом. Конечно ему в новинку каждое утро просыпаться от теплых прикосновений любимых рук, вместо механического звона будильника, хотя подобные перемены для альфы определенно к лучшему. В доме Линкса всегда витает гробовая тишина, не считая шелеста сухих страниц или приглушенного треска настольных ламп, в то время как обитель Окумуры переполнен звуками: включенный почти на полную громкость телевизор со свежей сводкой новостей перебивает урчание кипящего бульона на плите. Эшли посещает детский сад, а Эйджи привязан к компьютеру и частенько до глубокого вечера утопает в делах, но даже в такой обстановке Линкс никогда не чувствовал себя одиноко. В доме, где живут, а не существуют, всегда есть чем заняться, например убрать игрушки и книги, которые в приступе утренней истерики разбросала малышка, выгулять щенка на поводке, помыть посуду после приемов пищи или на крайний случай сходить в магазин, на пальцах объясняя кассиру-японцу, что от него требуется. Иногда у Окумуры выдавались свободные часы и вся компания устраивала небольшую вылазку, в ходе которой Эйджи гостеприимно показывал примечательные места Японии. Эшли радостно подпрыгивала, на пару с Бадди, пока парни мирно беседовали обо всем подряд. Тогда Линкс бросал беглые взгляды на прохожих и перед его взором стояла одна и та же отрадная картина — омега вместе с альфой идут под ручку и очаровательно щебечут, в то время как их ребёнок либо покоится в коляске, заинтересованный незамысловатой пустышкой, или же топчется за ними. В подобные моменты Эша будто током прошибает от осознания, что они и сами чересчур похожи на полноценную семью, вот он отец семейства, потом заботливый омега и милая Эшли, как капля воды похожая на Линкса. Неужели незнакомцы, проходящие мимо, не задумываясь причисляют их к семейной паре с ребёнком? Ведь все в действительности так и выглядит. После подобных размышлений Линкс всерьез задаётся вопросом, кто же они друг другу? Эйджи не обручен с ним узами брака, да и согласно бумажкам и выпискам из роддома Эш далеко не родитель омежки. Почему-то такого рода мысли заставляют Линкса вздрогнуть, хотя страх перед отношениями весьма присущ молодому альфе, тут проблема далеко не в боязни ответственности, скорее в чем-то ином, что гораздо сложнее объяснить. Тем не менее, американец старается лишний раз не терзать себя навязчивыми догадками, а просто наслаждается редкими моментами, когда ему и его близким ничего не угрожает. Размеренно и монотонно плывут дни недели, солнечное утро сменяет сумрачный вечер, за завтраком тут же следует обед и так, за домашней суетой, минуют две недели, некогда обещанные Линксу для восстановления на ту пору мёртвой личной жизни. Телефонный звонок раздается как гром среди ясного летнего неба, предвещающий скорое наступление бури. Хотя рингтон альфа давно не менял, от привычной мелодии конкретно в данный миг веяло жутью. Идеальная интуиция, не иначе. Эшли уже мирно посапывала в своей комнатке, а Эйджи ещё только заканчивал генеральную уборку — протирал столешницы и плиту от въевшихся жирных пятен. Последователь цифр незнакома, однако это не отпугнуло Эша и он сразу принял вызов. — Ало. — Две недели на исходе, — в звонок ворвался бесцеремонный голос Альберта, чей глубокий тембр с возрастной хрипотцой Линкс узнает из тысячи. Видимо Олдман слишком занят, чтобы тратить драгоценные секунды на приветствие, поэтому сразу переходит к делу. — На работе завал, без твоей помощи мы не справимся. — Ты опять поменял номер? — не в тему полюбопытствовал Эш и для перестраховки плавно ускользнул с порога кухни в коридор, чтобы Окумура невзначай не стал свидетелем разговора. У Альберта есть его основные контакты, но в разные временные отрезки Линкс получал звонок от неизвестного адресанта, коим по итогу оказывался Олдман. Чаще всего это означало, что у директора крупные неприятности, поэтому он не осмеливается связаться с напарником от своего имени. Определённо дурной знак. — Неважно, — тут же отмахивается взрослый альфа и продолжает гнуть свою линию, — ты нужен мне в Америке завтра! — Подожди, Альберт, — слова босса заставляют Линкса дать мгновенный отпор, ведь они звучат абсолютно иррационально, — это невозможно, я не смогу вернуться, не сейчас. Представляешь, мы с Эйджи… — У меня нет времени выслушивать беспочвенные оправдания, — Олдман заблаговременно прервал монолог Линкса, — договор истек, теперь твоё место в офисе и лучше поторопись. Все, мне пора. — Стой! — вскрикнул Линкс, однако сразу вспомнил, что за стенкой спит дочка, а в соседней комнате копошится Эйджи, который легко может его услышать, и убавил тон, — ты сам хотел, чтобы я наладил свои отношения и если я уеду вот так, то всё эта поездка не имеет ни капли смысла. Голос Эша на секунду обрывается и вместо него в телефонной трубке зависает продолжительный вздох, передающий Олдману всю бедственность и плачевность положения. — Прошу, дай мне один день. Один. И я все улажу. — Хорошо, — моментально соглашается Альберт, словно и ждал, когда подчиненный начнет оправдываться и чуть ли не умолять о милости, — один, не больше. Линкс не успел открыть рот, дабы поблагодарить директора за такое великодушие, как в ушах раздались короткие гудки. Олдман сбросил звонок. По венам разлилась пульсирующая тревога, а сердце забарабанило настолько громко, подобно гигантскому колоколу, предупреждающего об грядущей опасности, что кажется его главная цель — насквозь пробить грудную клетку и переломать ребра. Чувство опустошения пронизывала Эша насквозь, а в сознании крутился единственный, хотя и требующий незамедлительного ответа вопрос — почему. Почему это происходит именно теперь, когда их роман с Окумурой наконец начал давать первые плоды? О нет, Эйджи. Как он отреагирует на ошеломляющую новость? Тянуть с разговором ни в коем случае нельзя, даже незначительные несколько часов могут стоить Линксу абсолютно всего, что ему удалось приобрести в Японии, а это, на минуточку, его обозримое будущее. С огромной каменной глыбой в груди Эш тяжелой походкой направился на кухню, где прямо сейчас гремел посудой омега, совершено не подозревающий о грядущем урагане отвратительных вестей. Никогда ещё шаги не давались Линксу настолько невыносимо тяжко, словно каждый раз его пронизывали раскаленные адским пламенем кинжалы. Окумура стоял к нему спиной и, кажется, игриво пританцовывал бедрами, однако музыки нигде не слышно. Уголки губ альфы невольно поползли вверх от умилительно непринужденного возлюбленного, но душу мгновенное сразила острая боль от понимания, что совсем скоро от прекрасного расположения духа омеги останутся только трогательные воспоминания. Линкс бесшумно подкрался к истинному и обвил тонкую талию, от чего Эйджи не опешил ни на секунду, а наоборот, довольно хихикнул. — Я почти всё-ё, — пропел японец на высокой ноте, как будто в такт своим движениям. Похоже, у Окумуры сегодня действительно музыкальное настроение и он не прочь разделить его с любимым человеком. — Привет, — омега развернулся на 180 градусов и метко чмокнул альфу прямо в кончик носа, однако, завидев неприсущий блондину землянисто-серый оттенок кожи, встревоженно поинтересовался, — ты в порядке? Эйджи не получил должного отклика, вместо этого на него печально глядели два растерянных изумрудных глаза. Пергаментные губы то и дело приоткрывались в провальной попытке выдавить хоть какие-то слова, но мигом смыкались, оставляя лишь немое молчание без ответа. Линкс винил себя за бесхребетность перед Окумурой, поскольку во все те короткие мгновения, что им удостоилось побыть вдвоем, альфа представал перед омегой немощным болваном, за которого всегда приходилось заступаться, вспомнить всё ту же историю первого знакомства с Иоши. Весьма странно, что привыкшей к бесконечной охране в Америке Эйджи готов уже сам подставить плечо, переворачивая при этом стереотипные гендерные роли вверх тормашками. Наверное, это и есть любовь, когда комфорт партнера гораздо важнее общественных мнений и навязанных шаблонов. — Мне звонил Альберт, — собрав последние капли стойкости наконец выпаливает Эш пристально смотрит на собеседника, томительно ожидая реакции. — Тот самый? — удостоверился Эйджи и, получив быстрый кивок одобрения, продолжил, — и чего же он хочет? — У нас был договор на двухнедельный отпуск, — Линкс провел пальцами по выбившимся локонам Окумуры и нежно заправил их ему за ухо, а тот не сопротивлялся, только внимательно внимал словам любимого, — и теперь он просит меня вернуться обратно. — Он думает, что ты согласишься, — Эйджи самодовольно ухмыляется, горделиво закинув подбородок. Окумура желал увидеть ту же эмоцию и у Эша, однако альфа на ужас тихий и его молчание приводит омегу в некоторое оцепенение. Какое-то время японец ещё стоял, словно в трансе, а затем по его лицу пробежала тень болезненного осмысления и её тут же сменил животный страх. Эйджи небрежно кинул мыльную от чистящего средства тряпку в раковину, но вместо этого кусок ткани из микрофибры не долетает и с мокрым шлепком падает на кафельный пол, на что омега не обратил ни малейшего внимания. — Ты собираешься уехать? — пытаясь сохранить непроницаемое выражение лица, насколько это возможно, Окумура усаживается на деревянный стул и деловито забрасывает ногу на ногу. — Нет, — четко отрезает Эш, а затем добавляет рискованное, — без вас с Эшли нет. — Исключено. От категорической реплики Окумуры альфу пронизывает дрожь, однако он не подает вида и преспокойно утраивается напротив собеседника, в очередной раз устанавливая зрительный контакт. — Почему? — Линкс не собирался отпускать всё на самотек, ведь в альфе ещё теплилась надежда переубедить возлюбленного, поэтому он заговорил самым ласковым тоном, на который только был способен в силу от природу грубоватого тембра, — у нас впереди целый день, мы успеем продумать всё до мелочей, например… — День?! — воскликнул Окумура и сокрушенно закрыл ладонью рот, из-за чего следующая фраза прозвучала сдавленно и глухо, — чудесно. Просто великолепно. По всей видимости, не следовала упоминать о дедлайне, поскольку из-за жесткого ограничения по времени диалог пойдет в более напряженной форме. — Эйджи, — Линкс попытался перехватить нить их беседы, но тот быстро перенял инициативу на себя и, явно давая волю эмоциям, перестал прятать нервы под хладнокровным контролем. — А как же Эшли и её детский сад? Мои родители? — Окумура не унимался перечислять пункты, ставшие весомым поводом для отказа в переезде, — моя работа? Шуничи, в конце-концов! — В Америке немерено мест, где Эшли может учиться, поверь, у меня полно связей! Она в совершенстве знает английский, никто не подумает оскорбить её, я уверен, нашу девочку примут за свою, — альфа сразу нашёл аргументы на переживания истинного, — твои родители смогу приезжать так часто, как пожелают, я обеспечу им лучшее проживание. А за Шуничи не волнуйся, Олдман планирует заключить контракт с издательством Ибе, он будет летать в США, как к себе домой! Что до твоей работы, — Линкс придвинулся почти вплотную к удрученному собеседнику и любовно коснулся его скулы, что заставило омегу вскинуть притупленный взор, — это больше не твоё бремя. Окумура приподнял поникший брови и в угольно-черных зрачках зажглась крохотная искорка доверия, которую альфа сходу уловил и торопливо добавил, — помнишь, ты говорил о своей мечте открыть фотогалерею? Я могу это устроить. Эйджи одолевали смутные сомнения — он кидает наивный взгляд на Эша, в твердости положительно ответить на столь занятное предложение, но потом вновь съеживается и покачивает головой из стороны в сторону, словно жгучее нечто таится внутри и строго настрого запрещает ему предаться сладким фантазиям о радужном будущем. — Всё равно не выйдет, — губы японца сжимаются в тонкую линию, образуя кислую полуулыбку, — неужели ты не помнишь наши мечты, Эш? А как же твоё обещание? Без разъяснений понятно, что Окумура имел ввиду и Линкс на долгом выдохе проговаривает: — Жить вместе в Японии, — альфа берет худые запястья Эйджи в свои ладони и крепко сжимает, словно заключает их в мягкое заточение бесконечной любви, — это было так давно, Эй. Ты не думаешь, что нам пора мыслить шире? — В смысле? — в непонимании вопрошает омега, но не отвергает ухаживание возлюбленного. — Только представь сколько возможностей ждёт Эшли в Америке: хорошее образование, друзья, хобби, — Эш спешно поясняет любимому свою задумку, внушая ему непоколебимую веру, — а какие это перспективы для нас с тобой. Оставь эту ерунду в прошлом и послушай меня. — По-твоему обещание — ерунда? — Эйджи дерзко огрызается и резко выдергивает руки из успокаивающей хватки, со злости вскакивая со стула, — и о каких возможностях идет речь? О ранней смерти?! Я не позволю своей дочери расти в стране, где каждый псих может купить себе оружие! — Эйджи, не будь эгоистом! — Эш не выдерживает напряжения и, подобно Окумуре, закипает явственным раздражением, — из-за собственного предубеждения ломаешь будущее ребенку! Америка вовсе не такая, какой ты запомнил её пять лет назад, не веришь мне, спроси у Ибе! — Как у тебя язык повернулся обвинить меня в эгоизме?! — прорычал Эйджи от всклокотавшего неистовства, ощущая, что гнев вот-вот выплеснется через границы дозволенного и полностью затуманит разум, — все слова про Японии, наши отношения — наглая ложь! Ты никогда не хотел лететь со мной, — к горлу подступает горький ком, — и все эти годы, пока ты развлекался, я был прикован к колыбели нашей дочери и не мог позволить себе ничего дороже подгузников и дешевой лапши в коробках! А сейчас… — по щекам омеге дорожками побежали серебристые росинки, -… ты снова бросаешь нас. Слова Окумуры задели альфу за живое, сперва вызвав возмущение и ярое желание возразить, однако затем мучительное понимание и острый укол вины: всё сказанное им — чистейшей воды правда. Линкс мечтал улететь в Японию с любимым, но в последний момент передумал, что в последствии обернулось катастрофой для обоих. И сколько бы боли не приносил этот факт, Эш действительно не планировал связываться с Окумурой и на столь значимый шаг его подтолкнули не собственные амбиции, а Альберт и Шуничи. Ему стыдно за своё поведение, нестерпимо совестно, что он бросил пожалуй единственного дорого человека в настолько затруднительном положении. Конечно, он не знал о беременности своего омеги, но незнание ни в коем разе не освобождает от моральной ответственности. Слёзы противно жгли и без того опухшие веки Эйджи, однако влага испарилась в мгновении ока, когда омегу обволок аромат родного альфы. Японец пробовал высвободиться из опьяняющих объятий, но Линкс оказался куда более настойчивым и терпеливым. — Прости меня, — шепнул альфа в темную макушку, — я принес тебе так много страданий, но прошу, Эйджи, — с последней репликой американец закопался поглубже в пушистые волосы и оставил на них мягкий поцелуй, — дай шанс всё исправить. Пелена ярости вкупе с огорчением переменились совестным осознанием своей неправоты. Опять Окумура наговорил лишнего, чего точно не стоило упоминать, хотя бы из-за того, что пара уже неоднократно обсуждала каждую деталь. Обида всё равно сидит внутри Эйджи, она сливается с ним воедино и даже после многочасовых обсуждений ещё прячется в укромных уголках сознания, готовая напомнить о себе при первой же стычке. Пожалуй, изменить подобное под силу только времени. — И ты прости, — выговорил омега, ответно обнимая истинного и слегка покачиваясь, словно в невесомости, — мы же семья, нам надо держаться вместе. Эйджи всем телом прочувствовал, как американец вздрогнул, после чего отстранился на пару футов, разнимая их ласку. Малахитовый взор до сих пор прикован к омеге, но теперь в нём читалось пугливое смятение. — Мы же семья? — с оторопью вперемешку с подозрением переспрашивает Окумура, едва удерживаясь от очередного приступа истерики, который минул считанные минуты назад, — верно? Эш? Вновь этот навязчивый вопрос, что мучает Линкса на протяжении всего пребывания в Японии. Снова воспоминания рисуют цветастыми красками благополучную семью в парке, искренние улыбки, которые теперь кажутся фальшью, детский озорной смех, любовь. Те люди, делающие Эша самым счастливым альфой на свете, неужели теперь его родственники? Однако почему от подобных мыслей становится неуютно и необъяснимо кошмарно, а желание отогнать их от себя выше любой прихоти? Возможно ли инфантильность не до конца созревшего Эша берет вверх и он все ещё не готов обременять себя браком. В таком случае откуда взялось непреодолимые намерения начать новую страницу жизни с Эйджи и Эшли. А может вся соль кроется в самом слове «семья»? Как будто над ним висит психологический барьер, мешающий альфе правильно воспринимать его значение. — Вот значит как, — Эйджи так и не дождался реакции и, до скрежета сжав зубы, прямолинейно указал альфе на выход, — уходи. — Постой, мы не договорили! Линкс пытался сопротивляться, но Окумура слабо, хотя и уверенно, вытолкнул обескураженного альфу к прихожей и небрежно кинул бежевое пальто американца к его ногам. На происходящую шумиху звонким лаем отозвался щенок Бадди, который безмятежно дремал в спальне Эйджи. Теперь он взволнованное вился вокруг пары радостно махал хвостом, принимая ссору парней за новую игру, однако сейчас до ретривера никому не было дела. — Я хочу побыть один, — мрачно твердил Окумура, уже готовый вышвырнуть возлюбленного на улицу. — Подожди… — Проваливай, — ровный голос Окумуры срывается на дикий рев, — если так хочешь улететь в Америку, пожалуйста, только ни меня ни Эшли ты больше никогда не увидишь! Перед носом альфы с оглушительным грохотом захлопнулась железная дверь, словно олицетворяя непроходимую преграду, что встала на пути их любви и разделила порознь. Сначала Линкс ещё пробовал неловко стучаться, но, очевидно, никто ему не открыл. Прислонившись к холодной металлической поверхности он слышал, как из квартиры раздавался жалобный скулеж Бадди, а уже через секунды из глубины родился заплаканный визк Эшли. Эйджи безуспешно утишал дочурку, хотя и сам тон Окумуры казался слишком сиплым, может именно поэтому малышка отказывалась успокаиваться, она просто чувствовала боль своего папы и это не давало ей покоя. Луна лазурным свечением лилась по крышам скромных домов спального района где-то на окраине монструозного Токио и наводила ещё больше тоски на осунувшегося Эша. Смысла стоять на пороге, подобно преданному псу, больше нет, вместо этого Линкс собрался проветриться и обдумать всё случившееся, но в голову не шла ни одна дельная мысль, только сплошные оскорбления. Внезапно, сквозь всепоглощающую ненависть пробивается первая здравая идея — а может к черту всё это? Эш снова встретился с истинным и нашёл свою дочь, однако он не обязан оставаться с ними в Японии, как ни крути, они слишком разные, так было пять лет назад и будет всегда. В таких условиях каждый останется при своём — Эйджи не придется покидать родину, а Линкс продолжит работать в «ИИНИ», ни в чем не нуждаясь. Плюс ко всему, Эш не прочь обеспечивать свою дочь и омегу всем необходимым, он без труда и финансовых потерь готов покрывать их любые денежные затраты. И, конечно, никто не исключает ежедневные разговоры по телефону, открытки по праздникам и другие мелкие аспекты общения на дистанции. Размышления мгновенно ободрили альфу и ранее негативный настрой взлетает, возвышаясь высоко в небесах, но потом также резко прибивается обратно к сухой земле, заставляя альфу усомниться в принятом решении. Действительно ли это то, к чему стремится Линкс? Отправлять жалкие сотни долларов самым близким людям и присылать горестные письма на Рождество с извинениями, что не сможет провести с ними совместные каникулы из-за навалившейся работы. Нет, совершенно не то. В таком случае, чего на самом деле страстно жаждало одинокое сердце Линкса? На секунду американец застопорился, охваченный своими же раздумьями, и взглянул на мерцающие далекие звезды, словно они подскажут ему путь разъяснения пожирающих терзаний. «Хочу быть рядом с Эйджи», — в конечном счете подвел итог длительным рассуждениям Эш, — «хочу слышать его смех, смотреть, как в порыве гнева мой омега стучит по клавиатуре кулаком и бранит свое начальство. Проходя мимо него, шлепать по попе, пока он недовольно бурчит себе под нос. Лежать в постели и чувствовать под боком голое тело Эйджи. Хочу, чтобы Эшли впервые назвала меня отцом». Линкс не заметил, как гаджет будто сам выскользнул из кармана джинс и волшебным образом оказался в его руке, а большой палец машинально искал во входящих последний звонивший номер. Американец знал, назад дороги уже не будет и он дал себе обещание никогда не сожалеть о содеянном. Все последующие действия преследуют единственную и, пожалуй, наиболее важную цель — любовь. Гудки длились недолго, поскольку человек на другом конце провода стремительно взля трубку. — Альберт? — Эш убедился, туда ли он попал, ведь прагматичный Олман запросто мог обзавестись ещё одним мобильником, тогда бы запланированная тирада осталась без внимания. — Слушаю, — благо знакомый баритон не заставил себя ждать. — Мне жаль, но я не вернусь в Америку, — медленно произносит Линкс, чувствуя, как по спине бежит коварный холодок, отдающий острыми льдинками по коже, — моё место здесь, с Эйджи и Эшли. Безмолвие директора «ИИНИ» несколько сбило альфу с толку, однако он не притормозил, а продолжил свою речь. — Тебе срочно нужен заместитель, понимаю, но что насчет нанять кого-то из моих парней? Я лично ручаюсь за каждого, — вновь выждав Линкс добавил, — все расходы, потраченные на меня, компенсирую лично и с процентами, только дай немного времени… — Это шутка? — с нотками необъяснимой агрессии рявкнул Олдман, отчего по ладони Линкса пошла пробирающая вибрация. — А я сказал что-то забавное? — Эш зримо насупился и приготовился грозно наступать, отстаивая позицию. Альфе крайне любопытно, предполагал ли Альберт, что все попытки директора отправить его в Японию внезапно обернутся желанием Эша никогда больше не покидать своего омегу и ребенка. Вероятно, да, поскольку подобный исход вполне предсказуем, несмотря на то, что сперва Линкс наотрез отказывался лететь. Хотя тревожная ирония ситуации вызывала истерический смешок, альфа сделал осознанный выбор и собирается следовать ему. Однако следующая фраза Олдмана критически поразила американца до потери членораздельной речи, оставив лишь отблески немого удивления. — С часу назад на мой рабочий номер позвонил Шуничи, — поэтапно раскладывал Олдман, будто и сам боялся утонуть в веренице событий, — он уговаривал прислать в Токио частный самолет «ИИНИ», чтобы вы с комфортом перевезли вещи, — Альберт прочистил горло коротким кашлем, — мне тяжело удалось упрашивание этого скряги Уилсона Хэмиша освободить один бизнес-джет на завтрашний вечер, а тут ты огорашиваешь меня такой новостью. Как это понимать, Аслан?! — Что… — только и выдавил из себя шокированный сенсационной информации Эш, — Ибе…тебе… — Понятно, — свирепый тон Олдмана в миг сменился сочувственным, словно мужчина за доли мгновения смекнул суть происходящего, — надеюсь, дальше вы без меня разберетесь.

***

Линкс не помнил, как стремительно несся обратно к дому Окумуру, комично спотыкаясь на ровном асфальте, подобно главному герою из банальной комедии. Альфа был на грани покончить со своим прошлым, бросить работу, непосредственно связанную с борьбой против осточертевшей преступностью, сжечь все мосты и остепениться, но истинный омега идет на уступок вопреки своим убеждениям и принимает первоначальное приглашение альфы. Под силой толчка американца входная дверь покорно распахивается и парень практически вваливается на гэнкан, едва удерживая равновесие. Как и ожидалось, на кухне Эша встретила добродушная улыбка Ибе и не менее лучезарный Эйджи, но от которого ещё веяло ознобом. Шуничи неторопясь потягивал горячий чай из кружки, ни капли не поражаясь влетевшему американцу с взъерошенными ржаными патлами. По изумленному алебастровому лицу, что сейчас приняло цвет спелой свеклы, и скользящими по лбу каплями пота, вполне можно догадаться — он очень спешил сюда, причем с одной конкретной целью. Безумные глаза одичалой рыси метались, обращаясь сперва к Ибе, а затем с глубочайшим раскаянием к Эйджи, однако губы в который раз за день подводили и не позволяли высказать заветные слова. — Частный самолет, звучит круто, — будто между делом ехидно приметил взрослый японец, дабы вернуть американцу дар речи. — Эйджи, я не понимаю… — набравшись выносливости выговорил Линкс с тяжелой отдышкой, из-за чего половина звуков проглатывалась и исчезала в глотке, — почему ты согласился? — Шуничи меня уболтал, — Окумура повернулся к приятелю, а тот ответил, ему коротким, но многозначительным кивком, — мне захотелось пригласить его как только я тебя…проводил. Если «проводил» это упрощенная и облегченная форма"прогнал», тогда все было взаправду так, как сказал омега. — Действительно, я считаю вам обоим и Эшли будет лучше в Нью-Йорке, — приступил объяснятся Ибе, круглыми движениями обводя мизинцем фарфоровую каёмку чашки, — у вас с Эйджи сильная связь и её нельзя разрушать расстоянием, при этом совсем неважно, кто вы друг другу, — Шуничи лукаво подмигнул американцу, отчего на щеках у Линкса заиграли желваки. Эша накрыла волна стыда перед Окумурой, поскольку, следуя только что брошенной реплике Ибе, омега поведал другу о сложившемся споре и по каким-то причинам журналист встал на сторону американца и убедил в своей правоте Эйджи. Видимо у Шуничи навык убеждения куда проворнее, чем у американца. Впрочем сейчас у альфы не было ни желания, ни ресурсов дальше разбираться в успевшей наболеть теме. Видимо омега ещё морозился и старался особо не смотреть на истинного, однако отстраненность парня никак не помешала Эшу броситься на него и, схватив в охапку, поднять над землей и закружить в любовных крепких объятиях. — Спасибо, — благодарно залепетал Линкс, а затем закончил полушепотом, так, чтобы его услышал только Окумура, — я люблю тебя. Одеревенелые плечи Эйджи тут же оттаяли и расслабились под настойчивыми прикосновениями родного альфы. Конечно, парень пока сердился на выходку Эша, однако он уяснил, что личные обиды не стоят потраченной в пустую жизни, омега уже пробовал построить отношения с кем-то иным, но рядом с другим партнером чувство опустошенности не покидало его, а сердце настоятельно требовало вернуться к родственной душе. Окумура робко обвил бледную шею американца и затем пробормотал также тихо: — И я тебя.

***

Рассвет медленно поглотил небо пурпурным приливом, освещая улицы огромного города солнечными лучами, они ещё не грели, но едко обжигали глаза каждому, кто забыл завесить шторы на ночь. В это раннее утро не спали только две души, ведь вопросы, которые решала пара, не требовали отлагательств. Первую половину сумерек Эш и Эйджи неугомонно обсуждали нюансы предстоящего переезда, тщательно записывали подробности в блокнот, дабы днем на свежую голову ничего не упустить из виду, второю же — страстно уединялись, как и каждый вечер с момента приезда Линкса. Два обнаженных парня валялись среди уже привычного после секса хаоса — раскиданная где попало одежда, сваленное с кровати одеяло, использованная резинка и блескучие от неё квадратные обертки. Эйджи убежденный педант, когда речь заходила о порядке в хозяйстве, однако уборка сразу после интима, по всей видимости, исключение из многоступенчатого списка домашних хлопот. Возлюбленные болтали обо всем подряд, пока Линкс не осмелился поднять серьёзную тему: — Так почему ты согласился поехать со мной? — Чего? — переспросил утомленный Эджи, лениво переворачиваясь на живот, тем самым сильнее сбивая и без того скомканную простыню на матрасе. Кажется, омега оказался не готов беседовать на нечто более глубокомысленное, чем пышные панкейки с клиновым сиропом и ужасный трафик в Японии. — Как ты понял, что хочешь переехать в Америку? — слегка перефразировал Эш и принялся теребить мокрые от пота локоны Окумуры, струящиеся по его худым плечам, — я был готов пойти на принцип и отказаться от всего, что у меня есть ради тебя с Эшли. — Ты уже пошел на принцип, когда приехал в Японию, — с нежданной вдумчивостью отозвался Эйджи, словно мгновенно взбодрился и созрел до разговора, — мы живем в разных мирах и никто не заставлял тебя встречаться со мной после стольких лет, — Окумура резко взбросил подбородок и заглянул возлюбленному прямо в глаза, — но ты решил иначе. — Это совсем другое, — возразил Эш, и его брови хмуро поползли к переносице. — А вот и нет, — резво поспорил Окумура, после чего вернулся на спину и мечтательно устремил взор в потолок, — например я наотрез отказался лететь, когда Ибе предлагал, ты мог поступить также, тогда мы бы никогда больше не увиделись, — омега безнадежно вздохнул, поскольку подобная перспектива совсем не радовала его, — я бы вышел замуж за Иоши и… — Думаешь, мы использовали наш последний шанс? — резво оборвал собеседника Линкс, чтобы поскорее закончить диалог, внезапно затронувший бывшего жениха Эйджи. — Получается, да, — мурлыкнул Окумура и ямочки на его щеках стали глубже, омега примкнул к груди Эша, дабы пьянящий и в то же время убаюкивающий феромон нежил нос своим благоговением. В момент, когда Эйджи осознал неизбежность своего переезда, на него нахлынула гремучая смесь горечи и разочарования, что ему придется прощаться с будничной повседневностью, однако приправленная трепетом и предвкушением перед новой строкой в их с Эшли истории. Пожалуй, иногда не помешает преодолеть свой потаенный страх и рискнуть, ступая по неизведанным тропом, которые вполне способны привести к долгожданному хэппи-энду. Особенно, если в этом нелегком пути ты будешь идти вровень с неизменно любимым человеком, кто способен даже среди самых тернистых дорог помочь выковать идеально ровную, безопасную полосу.