On the edge of a knife

       Самолёт прилетел в Кванджу ближе к часу ночи, и всё это время Тэхён не смыкал глаз, наполняя свой организм банками энергетиков, и съев пару сэндвичей. Хосок не спал тоже весь полет, хотя глаза иногда слипались, нельзя спать, нельзя его выпускать. После прилёта Хосок вызвал такси и назвал водителю нужный адрес, тот посмотрел на него как на сумасшедшего: — Парень, но ведь тот район заброшен и там уже давно никто не живёт. Может ты ошибся? — Я редко ошибаюсь. — Но зачем тебе туда? Ты что, экстремал, который любит бегать по заброшкам? — Можно и так сказать, — усмехнулся Хосок и отвернулся к окну. Водитель понял, что пассажир не хочет разговаривать и всю остальную дорогу они ехали молча. Путь занял целый час, за окном в темноте уже виднелись старые заброшенные здания, детская площадка, на которой все качели и карусели заржавели и теперь это была просто груда металла, где-то стояли или были перевернуты старые машины. Жизни в этом месте и не наблюдалось, она ушла, оставляя за собой только жалкие напоминания о ней. Машина остановилась около находившегося неподалёку кладбища, где и вышел Хосок. Возможно поездка была и странной для таксиста, но все же он принял деньги и пожелал удачи Чону. Хосок, дождавшись когда машину уже полностью поглотит темнота, отворил скрипящие ворота кладбища и вошёл на его территорию. Место приветствовало своей гробовой тишиной и только лишь прохладный ночной ветер разрушал покой, шелестя листьями деревьев. Хосок включил фонарик на телефоне и пошёл вглубь кладбища. Много могил, завядших цветов на них и где-то вдалеке крики воронов — всё это напоминало атмосферу фильма ужасов, но Чон и сам был ходячим ужасом, главным маньяком в фильме, так что его не пугало это место. Пройдя в конец территории, он остановился возле двух надгробий в виде крестов, а на каменной плите рядом с ними были написаны имена умерших: — Привет мам, пап, ваш сын вернулся, — Хосок сел на корточки. — Я знаю, что вы не особо рады меня видеть, но я решил вас навестить в последний раз в своей жизни. Я бы рассказал свою длинную и интересную историю, но знаю, что это вас не интересует, так что скажу кратко. Я попал в психушку после того, как убил вас, сидел там два года, но теперь меня выпустили и я приехал в родное место, чтобы закончить кое-какие дела. Да, оно немного запустело и прогнило, но это пустяки, — ухмыльнулся Хосок и медленно встал. — Что ж, думаю хватит дискуссии, я тороплюсь. Надеюсь вы оба горите в аду, — парень бросил по два цветка на могилы и направился к своему дому.

***

Старое двухэтажное здание из кирпича выделялось на фоне остальных своей более обширной территорией с прилегающим к ней садом. Родители Хосока были обеспеченными людьми, но очень строгими и потому Чон так упорно не хотел идти домой, да и сейчас его не тянет к этому месту, но несмотря на всё отвращение, дверь этого дома была заклеена полицейской лентой с предупреждением, Хосок её с лёгкостью сорвал и вошёл внутрь. Старые доски заскрипели под напором шагов, выдавая присутствие Чона, старая мебель была накрыта белой простыней и покрыта паутиной. Хосок направился на кухню, где и было совершено убийство родителей. На полу были нарисованы мелом два силуэта, а рядом лежал окровавленный нож. Старые доски впитали в себя лужу крови, которая до сих пор осталась на них. Хосок посмотрел на кухонный стол, именно там всё и началось. Перед ним возникли три фигуры: мама, отец и он сам два года назад. 2 года назад. День убийства. Хосок сидел за столом с родителями, это приносило немного радости, потому что они редко собирались вместе вот так просто за обедом. И если собирались, то всё внимание было направлено на сына. — Как учёба? — спросил отец — Хорошо. Мне говорят, что я талантливый ученик. — У тебя там есть друзья? — спросила мама. — Ммм, нет, нету. Мне некогда об этом думать, — ответил Хосок, мешая ложкой суп. — Ну и правильно, главное сейчас учёба, — кивнул отец. — Сынок, а девушка у тебя есть? Двадцать один год всё-таки. — Мать, о чем ты говоришь? Ему ещё рано. — Не кричи, пусть Хосок ответит. Хосок минуту размышлял о том, стоит ли ему говорить о Тэхёне, потому что родители это наверняка не одобрят, но и врать не хочется, ведь правда об его предпочтении в партнёрах раскроется в любом случае, так что: — Да, у меня есть парень, — поднял глаза на родителей сын. Взрослые лишь озадаченно посмотрели на сына, а потом засмеялись. — Хорошая шутка, сынок, но давай, лучше, ты расскажешь нам правду, — улыбнулась мама. — Мам, мне и правда нравятся парни и я встречаюсь с ним вот уже несколько лет, — серьёзно проговорил Чон. — Что? — не поняла мать — Неужели наш единственный сын ещё и гей… — Получается, что так, — съязвил Хосок — Сын, ты нас разочаровываешь ещё больше. Что и в детстве был идиотом, что и сейчас, только теперь ты ещё и встречаешься с парнем! — стукнул кулаком по столу отец. — Ты недоносок, ошибка природы! Всё в тебе неправильно, неестественно! Хосок сжал кулаки и посмотрел на рядом лежащий с хлебом нож. — Что мы сделали не так в этой жизни, что у нас родился такой ублюдок?! Как же я завидую другим людям, у которых нормальные дети, лучше бы твоя мать сделала аборт, когда я её просил! Ещё небось твой твой парень последняя шлюха, который подрабатывает продавая свое тело разным мужик… — отец затих. Хосок воткнул нож в грудь мужчине, пока тот был в ярости и не замечал его шагов, бездыханное тело упало на пол так же, как и тело матери. Эта сука хотела закричать, но Хосок вовремя её заткнул. Вынув окровавленный нож из груди и бросил в сторону. Впервые за несколько лет парень почувствовал настоящее облегчение, смотря на свои окровавленные руки.

***

Наблюдая за этой сценой Хосок и не заметил, как оказался в другом помещении, похожим на подвал в их доме. Голые бетонные стены и полы, капающая кровь из труб и сплошной холод в помещении. Хосок подошёл ближе к сидящему силуэту в дальнем углу и усмехнулся: — Как ты жалко смотришься, сам заковал себя в эти цепи страха и сомнения, и теперь не в силах освободиться? Хоби поднял голову и, посмотрев в глаза Хосоку, пошёл ему навстречу гремя цепями на ногах. — Хоть у меня и закованы ноги, но я всё ещё могу на них держаться. — Неужели? Тогда мне надо это исправить и прямо сейчас, — Хосок покрутил нож в руке и дверь в подвал с громким хлопком закрылась. — Ты только и можешь, что убивать всех и вся, — сжал кулаки Хосок. — Ты убил родителей, Чимина и многих других людей, только делая один шаг, ты уже проливаешь чужую кровь. Ради чего ты это делаешь? — Они все заслужили. Родители, которые калечили и унижали меня, те «люди» на самом деле были отбросами общества, а я их просто вырезал из него, удалил, как ненужную деталь, а Чимин… Просто попался мне под руку, мне нужно было выполнить свой план. Бедный мальчик, был таким наивным и добрым, — цокнул Хосок. — Ты настоящий подонок, Чон Хосок. От тебя нет толка в этом мире. Хосока пробрала настоящая ярость от этих слов, потому что эта фраза напомнила ему отца. — Да что ты говоришь? — взял Хоби за горло Чон. — А от твоего существования есть толк? Ты всего лишь придуманная мною личность и вздумал тявкать на меня?! — Хосок с силой ударил рыжего затылком об стену. — Ну от меня-то точно он есть, — облизнул пересохшие губы Хоби, чувствуя как рыжие волосы пачкает кровь. — Я защищал тебя все эти годы, я был частью тебя, пока ты не отрёкся от меня из-за своего гнева и эгоизма, и не запер в этом месте. Как бы я не пытался до тебя достучаться, ты не слушал, и вот, каков результат. — Не строй из себя самого умного, рыжий бес. Не тебе меня учить жизни, — приставил лезвие ножа к горлу. — Не так быстро, Хосок, — сжал лезвие ножа Хоби и немного отодвинул в сторону, из ладони начала капать кровь. — Ты позвал меня однажды, воспользовался и теперь хочешь избавиться, но это не так просто, — карие глаза сверкнули и Хоби исчез во тьме. Хосок оказался в пустоте, холодной и мрачной, где откуда-то слышались капающие звуки. Чон напрягся всем телом, ожидая, что рыжий напрыгнет сзади и задушит его, но ничего не происходило, только лишь капли, падающие на пол, разрушали тишину. Не успел Хосок моргнуть и отдышаться, как он уже лежал пристёгнутый в кресле в психушке, вокруг него крутились врачи: — Этот пациент психически нестабилен, — посветил в глаз фонариком Хосоку один врач. — Да, просто так его состояние не улучшить, все очень запущено, — цокнул второй врач — Коллеги, я предлагаю попробовать на нем новый метод лечения. Давайте используем на нём новые лекарства и оборудование, может, у нас получится его вылечить, а заодно и узнать результаты, — предложил третий. — Полностью с Вами согласен, коллега, — кивнул первый. — А что, если он умрёт? — спросил второй — Будет очень печально, но, — повернулся к Хосоку третий врач, — ты же у нас крепкий парень, выдержишь же, верно? — Нет, не надо! Нет! — запаниковал Хосок, пытаясь вырваться из оков, но все тщетно. — Несите шприцы и ампулы, начнём эксперимент. — Нееет! Хосок закрыл глаза и оказался уже в больничной палате с раздражающим белым цветом. Он был в смирительной рубашке, которая сковывала его движения. Металлическая дверь открылась и в палату вошла медсестра с наблюдающим врачом: — И так, парень, как тебя зовут? — спросил доктор, держа ручку и блокнот в руках. Чон поднял отяжелевшие веки и тихо проговорил: — Чон Хосок. — Чон Хосок, значит, — кивнул врач. — Сестра, принесите ещё две ампулы с шприцом, нам нужно полностью его отключить — Как скажите, доктор Ким, — кивнула медсестра и удалилась. — Парень, да у тебя волосы становятся рыжими, — улыбнулся Ким. — Интересный эффект. Хосок закрыл глаза и открыл их, когда лежал на кровати, смирительной рубашки не было и руки были свободны. Вставать не было сил, а в горле было сухо. Дверь в палату открылась и в неё вошли два врача: — Результаты улучшились, и его состояние становится стабильным, потеря памяти хорошо влияет на пациента. — Сокджин, зачем ты меня сюда привёл? Я ещё не свыкся с этой ситуацией и мне стыдно смотреть ему в глаза. — Ой, Тэ, не будь таким неженкой. Это всё ради него и общества, он был слишком нестабилен. Хочешь, можешь подойти к нему, сейчас он не опасен. — Хорошо, — кивнул Тэхён и приблизился к пациенту. — Джин, почему у него волосы сменили цвет? — Не знаю, наверное, побочный эффект из-за экспериментов. — Ясно… — вздохнул Тэхён и положил ладонь на щёку рыжему. — Как тебя зовут? — Чон Хоби, — еле проговорил Чон и сощурил глаза. — А Вы кто такие? Черноволосый врач посмотрел на него полным взглядом отчаяния и боли. — Меня зовут Ким Тэхён, — у Кима дрогнула губа. — Я твой лечащий врач… — Понятно, — Хоби закрыл глаза и уснул, но прекрасно слышал весь разговор — Джин, я не смогу его так называть. Я скучаю по хёну, поэтому я буду звать его Хосоком. — Тэхён, но у него теперь другое имя, — положил руку на плечо Кима Джин. — Я не могу с этим смириться, пожалуйста, пойми меня, — шмыгнул Тэхён. — Постарайтесь его называть прежним именем, ради меня. От прежнего Чон Хосока ничего не осталось, так пусть хоть имя будет напоминанием о нём.

***

 — Игры разума, Хосок, они сковали меня и тебя цепями ещё очень давно, но ты этого не понимал и не хотел догадываться. Оглядываясь назад и не замечая боль других людей, ты сконцентрировался лишь на своей и стал считать жизни других людей игрушками, которые с лёгкостью можно сломать. Возомнил себя Всевышним и судьёй, хотя сам был жалкой, сломанной куклой. Все мы смертны и все мы повязли в грехах, которые сложно искупить, даже одной жизни будет мало, чтобы это сделать. Твои руки запачканы кровью других людей, но ты в этом не виноват, верно? Никто не виноват, ведь это судьба, ведь это обстоятельства. Посмотри на меня, — Хоби взял за подбородок тяжело дышащего Хосока. — Мы с тобой до конца жизни будем вместе и наши души это одно целое, — Чон прогремел цепью на ноге, которая теперь связывала и Хосока. — Заткнись, Чон, ты слишком болтлив, — прорычал Хосок. — Ты заставил других страдать так же, как страдал и ты сам. Манипулировал жизнью Тэхёна, которого ты по-настоящему полюбил. Ради тебя он даже убивал и хорошо с этим справлялся, не так ли? Но ты его тоже оттолкнул от себя, и теперь его душа ещё больше пострадала. Так скажи же мне, Чон Хосок, чего ты хочешь в этой жизни и зачем ты создал меня? — Я всего лишь хотел нормальной жизни, как у всех, но мне не повезло, — усмехнулся Хосок. — Ты прав, чем больше я страдал, тем больше страдали и окружающие меня люди. Зачем я тебя создал? Я и понятия не имею, наверное, потому что ты был представлением моего идеального образа человека и защитой. — Спасибо, что честно ответил на вопросы, — улыбнулся Хоби и окровавленной ладонью коснулся щеки Хосока. — Положи нож, Хосок, теперь он тебе больше не нужен. Чон посмотрел на свою ладонь и разжал её, нож с лязгом упал на пол, размазывая кровь по полу. — Хочешь ли ты меня ещё убить? — спросил Хоби. — Хочу, но не стану, — ответил Хосок, садясь на пол. — Можешь валить к своему Тэхёну, я вас трогать не буду. — Ты так просто сдаёшься? — А ты хочешь чтобы я сейчас дрался? — хмыкнул Хосок, пододвигая нож ближе. — Да брось, Чон. Я буду по тебе скучать, — улыбнулся Хоби. — Ты будто хоронишь меня, я никогда не исчезну. Я буду ждать своего часа здесь и если ты дашь слабину, я вырвусь, и Тэхён, и весь мир будет моим. — Ну уж нет, этого я не допущу, — усмехнулся рыжий и, сняв оковы, подошёл к Чону. Приблизив лицо, Хоби впился в горькие губы Хосока и, переплетая языки, оставил прощальный поцелуй. Хосок лишь довольно хмыкнул и смотрел вслед уходящему силуэту.

***

       Тэхён вот уже как второй час склонился над бессознательно упавшим Хосоком на кухне, благо Ким успел его подхватить, а то бы и ударился головой. Тэхён следил за ним всё это время, тихо следуя по пятам, что до кладбища, что и в дом. Поглаживая по голове Хосока, Ким потихоньку начал кивать головой, но сразу же мотылял ей в разные стороны, чтобы проснуться. И вот, наконец-то, показалось еле заметное движение — Хосок хён? — прошептал Тэхён. — Тигрёнок? — Хосок это ты? — сглотнул Ким. — А ты не рад меня видеть? — поднял взгляд Чон и пристально смотрел на реакцию Тэхёна. — Н-нет, что ты, я… — Доктор Ким, Вы такой лапочка, когда волнуетесь, — усмехнулся Чон — Хоби?! — Рад снова Вас видеть, доктор, — сел на колени Хоби. — Я так рад, что ты жив! — Ким крепко обнял Чона, что у того, кажется, хрустнули кости. — А где Хосок хён? Он… Умер? — Не совсем… Мы теперь единое целое, — Хоби приподнял рыжую чёлку. Теперь правый глаз был намного темнее левого, а каштановый цвет волос так и остался у корней. — И как тебе новый образ? Жуть, правда? — Нет, ты стал ещё красивее, — горячее дыхание Тэхёна опалило кожу Хосока, и Ким голодным зверем напал на губы рыжего, проталкивая свой язык глубже и очерчивая десна, нежно сминал тонкую нижнюю губу и наслаждался тихими стонами Хоби. — Я скучал, — тяжело дыша произнёс Тэхён. — Я вижу, — ухмыльнулся Чон и, притянув Тэхёна за рубаху, продолжил прерванный поцелуй. Сплетая языки и рвано дыша от того, что не хватало воздуха, оба целовали друг друга как ненасытные животные, прикусывая языки и чувствуя распаленное дыхание друг друга. В помещении стало жарко, а тела нагрелись до предела, Тэхён опустил руки на ягодицы Хоби и стал их жадно сжимать. Чон негромко застонал, инстинктивно подаваясь вперёд, и прикусил губу Кима, на что тот зашипел. — Прости, тигрёнок, не в этот раз, — улыбнулся рыжий и поцеловал Тэхёна в щёку. — Чёрт, прости, меня совсем занесло не туда. — Не переживай, как только мы выберемся из этого места и, желательно, страны, я позволю тебе меня трахнуть. — Что? Зачем нам улетать из страны? — Потому что здесь нам не рады. Ты убийца, а я — неуравновешенный псих, помнишь? — Да, тем более меня разыскивает полиция… — Улетим в Японию, сделаем поддельные паспорта и будем жить нормальной жизнью, — Чон взял Тэхёна за руки и улыбнулся. — Я согласен на это предложение. Только, кто нам всё это организует? — задумался Тэхён, когда зазвенел телефон в кармане, на дисплее высветилось «Сокджин». — Кажется, я догадываюсь кто, — ухмыльнулся Хоби и Тэхён, подхватив его настрой, ответил на звонок: — Алло, нам с Хоби нужна небольшая помощь…