An I for an I

      Гарри не мог отвести взгляда от лежащего в кроватке ребенка. Широко распахнутые карие глазенки малыша смотрели на него в ответ, светясь наивным, детским любопытством. Гарри стиснул палочку, ощущая, как внутри него расползается что-то тяжелое, скользкое, неприятное. Чувство, не дававшее о себе знать уже долгое время.       Сомнение.       И вопрос: «А что, если?..». Что, если он совершает ту же ошибку, что и Волдеморт в свое время? Ситуации столь похожи... Судьба, как оказалось, любит пошутить.       Малыш тревожно заворочался, увидев склонившегося над ним незнакомца: еще чуть-чуть, и он захнычет. «Авада Кедавра» готова была сорваться с губ в любой момент, но Гарри колебался, прислушиваясь к тяжелому, изводящему нутро голосу разума. Он не создавал хоркруксов. Он не собирался и начинать. Но даже небольшая вероятность того, что его собственное заклятие вернется рикошетом, вселяла не поддающийся описанию ужас. Такое уже случалось однажды – с Волдемортом, – так почему бы истории не повториться?       Нет, ему нельзя использовать заклятие. Гарри оглядел маленькую детскую, в которой не было ничего, кроме столика, шкафа и многочисленных игрушек. Он уже хотел вернуться на нижний этаж, чтобы поискать что-то более подходящее, но тут его взгляд зацепился за деревянные прутья кроватки.       Подойдет.       Гарри спрятал палочку в рукав мантии, а затем сосредоточил немного магии на кончиках пальцев и выломал один из прутьев. Щелчок – и его плоский конец стал острым, как кинжал. Оружие ощущалось в ладони странно, чуждо, но Гарри усилием воли подавил никак не успокаивающееся чувство неправильности происходящего.       Он склонился над кроваткой и занес деревянный кинжал над забарахтавшимся малышом, целясь в сердце. Руки дрожали, но как бы тяжело ему ни было, он не мог позволить этому ребенку жить. Не мог, если хотел и дальше оставаться Мастером Смерти. Не мог, если хотел жить сам. Интересно, не эти же чувства испытывал Волдеморт? Мысль о давно почившем враге только укрепила его решимость. Сопли он будет разводить потом.       Малыш тихонько захныкал, и, отвернувшись, Гарри нанес резкий, точный удар. А затем еще один. И еще. Пока не смог остановиться.       Он думал, один вид изуродованного детского тельца сведет его с ума. Или это сделает кровь, густо покрывшая его руки. Но вместо этого к Гарри пришли усталость и отвращение к самому себе. И... он был все еще жив. Жив, а не обращен в бесформенный дух, как когда-то Волдеморт. Гарри бездумно бросил окровавленный деревянный кинжал на пол и аппарировал прочь.              Дом встретил Гарри привычной тишиной, но сердце колотилось, как бешеное. Получилось! После пяти бессонных месяцев, после бесконечно долгих поисков, после бесчисленных ночей, в которые он мерил шагами съемную квартиру, думая, планируя, представляя возможные результаты, - получилось!       Гарри зашел в спальню и, не разуваясь, рухнул на кровать лицом в подушки. На задворках сознания мелькнула мысль, что ему, пожалуй, все же не хватает вечно врезавшихся в переносицу очков. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Дело завершено, но удовлетворения не было и в помине. Что-то было не так, он что-то упустил, и это раздражало. Чувство незавершенности не покидало Гарри со времен битвы за Хогвартс.       А ведь было время, когда он радовался и чувствовал себя свободным. От взваленной на его плечи ответственности, от Волдеморта, от всего. Он собирался начать новую жизнь вместе с Роном и Гермионой. Вот только у этой сладкой иллюзии оказался короткий век. Всего-то несколько лет, по истечении которых он заметил, что перестал взрослеть. Его друзья входили в зрелость, прожитые годы оставляли отпечатки на их лицах, а Гарри застрял в своих восемнадцати. Застрял со дня смерти Волдеморта.       Простившись лишь с Роном и Гермионой, Гарри покинул Британию. Предлог был откровенно слабый: банальное желание побыть наедине с собой. Необходимые ему ответы нашлись два месяца спустя, в маленькой албанской деревне, где жила группа темных магов, одержимых Дарами Смерти.       Сперва Гарри не желал иметь дела с теми, кто столь сильно увлечен темными искусствами. Да и сами пожилые колдуны были, мягко сказать, не в восторге от встречи с чужаком. Однако жажда узнать правду не оставляла иных вариантов. Гарри воспользовался маскирующими чарами и провел в деревне несколько дней, пока, наконец, не понял, в чем причина его состояния. И как же он не догадался самостоятельно? Он ведь владел всеми тремя Дарами! А это значило лишь одно - Гарри стал Мастером Смерти.       Открытие потрясло его, и он решил ненадолго – на пару дней – задержаться в Германии, чтобы привести мысли в порядок. Но дни превратились в месяцы, а месяцы – в годы. Переписка с Роном и Гермионой обернулась тяжким бременем. Он просто не мог вернуться в Британию и притвориться, что в его жизни все прекрасно и безоблачно. Он даже на их свадьбу не приехал, отговорившись проблемами со здоровьем.       Вместо этого Гарри с головой окунулся в то, от чего бежал всю сознательную жизнь, – в темные искусства. Он всегда отличался излишней самоуверенностью и с чего-то решил, что достаточно силен, чтобы совладать с искушением. С годами он осознал свою ошибку: знания, особенно самые ценные и важные, стоили дорого. Но Гарри был готов заплатить по счетам. Бессмертие искушало.       Он так и не вернулся в Англию, где его имя все еще будоражило умы: народ слишком сильно жаждал увидеть своего героя, мальчика, который дважды победил Темного Лорда. А Гарри ненавидел быть в центре внимания. В Германии ему требовалось всего-то скрыть шрам, и он становился обычным юношей, ничем не выделяющимся из толпы. Но и этому спокойному периоду жизни суждено было оборваться с приходом той провидицы. Каким-то образом она сумела выследить его, чтобы сообщить об открывшемся ей пророчестве.       Сначала он ей не поверил. Да и с чего бы? Она могла быть сумасшедшей. Или одной из его ненормальных фанаток, ищущих встречи с кумиром любыми доступными способами. Но не верил он ровно до того момента, как скользнул в ее сознание. За годы использования легилименции (как добровольной, так и насильственной) он серьезно поднаторел в этом искусстве, и найти нужное воспоминание не составило труда.       Три предельно ясных фразы сулили ему смерть, когда определенный ребенок достигнет зрелости. Гарри стер женщине память, заставив забыть и о встрече с ним, и о пророчестве. А затем он неожиданно понял, что не хочет умирать. Оставалось еще столько неизученных, неизведанных вещей! О, он сполна оценил уникальную возможность на протяжении долгих-долгих лет открывать тайны мира. Он наконец понял Волдеморта. Когда ты знаешь и имеешь так много, ничего нельзя поделать с отчаянным желанием сохранить свои сокровища как можно дольше. У Гарри для этого была вечность. Была. Да, пророчество могло быть самореализующимся, но Гарри решил рискнуть. Позволить какому-то ребенку отнять все то, что у него есть? Никогда. В конце концов, после всего, через что Гарри прошел, он заслужил достойную, долгую жизнь.       Во всяком случае, именно этими словами он оправдывал себя, когда задумал убийство двухлетнего ребенка.              Мертвый малыш не выходил у него из головы.       Гарри отбросил бесплодные попытки уснуть и открыл глаза. Взгляд блуждал по комнате до тех пор, пока не споткнулся об единственную вещь, которую подсознательно и искал – Воскрешающий камень. Гарри вернулся за ним в лес спустя несколько дней после битвы за Хогвартс. Тогда он говорил себе, что в его руках камень будет в безопасности. Забавно, не правда ли?..       Гарри поднялся, подошел к столу и взял камень в руки. Он не пользовался им с той ночи, когда Волдеморт уничтожил хоркрукс внутри него. Как-то не находилось на это времени. Но сейчас он хотел им воспользоваться. Не просто хотел - желал. Вопрос был в том, кого именно позвать. Родителей он видеть не хотел. Ремус или Сириус были немногим лучше. Никто из них не желал бы видеть Гарри таким, каким он стал.       Гарри не знал, почему из всех мертвецов он выбрал именно его. Наверное, он действительно тронулся умом. Стоило ему третий раз повернуть камень в ладони, как атмосфера вокруг изменилась, и на него потянуло загробным холодком. Он пришел.       – Гарри Поттер.       Гарри обернулся. Да, он пришел, но совсем не таким Гарри рассчитывал его увидеть.       Человек перед ним не был привычным змееликим Волдемортом. Он был Томом Риддлом, красивым, привлекательным, – почти таким, каким запомнился шестикурснику Гарри по воспоминаниям Дамблдора. Чуть старше – наверное, этому Тому было лет двадцать-тридцать. Гарри не мог сказать точно.       И, хотя Волдеморт умер в мантии, сейчас он был одет по-другому. Белая рубашка, черные брюки – странный для него выбор, слишком маггловский.       Давно почивший враг рассматривал Гарри, вбирая каждую черточку его лица.       – Волдеморт, – констатировал Гарри.       Тот посмотрел на него так, словно это Гарри был призраком, а не наоборот. Его теперь уже серые глаза буквально впились в лоб юноши, пытаясь отыскать под челкой знаменитый шрам. Он будто бы искал доказательства того, что перед ним действительно Гарри Поттер.       – Это я.       – Как? – казалось, Волдеморт едва сдерживается, чтобы не податься вперед и рассмотреть его ближе.       – Как я выжил? Заклинание срикошетило, а ты был…       Резкий голос Волдеморта перебил его на середине фразы.       – Не надо рассказывать мне об очевидных вещах, мальчишка! Я спрашиваю, почему ты все еще так выглядишь, несмотря на прошедшие годы!       Гарри едва подавил внезапное желание проклясть Волдеморта за этот его тон. Хотя проклинать призрака - затея довольно бессмысленная. Мысль вернуть темного лорда туда, откуда тот пришел, была уже поинтересней. Но это было бы так... по-детски.       – Я уже давно не «мальчишка», и буду очень признателен, если ты прекратишь так ко мне обращаться, – высказал недовольство Гарри. – И сменишь тон: я не один из твоих последователей. Не стоит забывать, кто тебя сюда призвал.       Если Волдеморт и удивился отпору, внешне он этого никак не показал. Более того, он быстро скрыл собственное недовольство под маской учтивости. Призрак темного лорда оказался подозрительно сговорчив.       – Долго объяснять, – Гарри вернулся к своей большой двуспальной кровати и уселся на нее.       – А я куда-нибудь спешу?       Волдеморт даже не шелохнулся. Если бы Гарри когда-то сказали, что он будет беседовать с призраком Волдеморта в собственной спальне, он бы только рассмеялся. А теперь он просто рассказывал – обо всем. Да и что темный лорд мог бы сделать с полученной информацией? Хотя его явно заинтриговала часть истории, связанная с темными искусствами, а уж когда Гарри упомянул пророчество, интерес Волдеморта стал почти осязаемым.       – Еще одно Пророчество, любопытно… – Волдеморт заглянул в глаза Гарри и без удивления прочел в них все, что хотел узнать. – Ты убил ребенка.       Был ли вообще смысл лгать ему – именно ему?       – Да, – Гарри не смог сдержать раздражения, когда увидел самодовольное выражение на лице Волдеморта. – Как ты понял?       Волдеморт приблизился, глядя на Гарри сверху вниз. Он был почти прозрачным: за ним вполне различался стол и находящиеся на столешнице предметы.       – Я ведь уже говорил тебе об этом раньше, Гарри. Мы удивительно похожи. И ты принял то же самое решение, что и я когда-то. Сложно винить себя в этом, правда?       В его голосе звучала неприкрытая горечь. Гарри пристально посмотрел на него, чувствуя ту самую связь между ними, связь, которую он так долго отвергал. Да, он понимал Волдеморта, а Волдеморт понимал его. Так было раньше, так будет и впредь. И ни Гарри, ни темный лорд не испытывали восторга по этому поводу: эта связь была слишком личной, слишком сокровенной для них обоих.       – Что ж, Гарри Поттер, зачем я тебе понадобился? – поинтересовался Волдеморт.       Вопрос застал Гарри врасплох.       – Затем, чтобы… – он отчаянно пытался найти достойную причину, но в голову ничего не приходило. Ничего, кроме правды. – Я не знаю.       Уголки губ Риддла дрогнули в намеке на улыбку. Он кивнул, не сводя с Гарри своих серых глаз.       – Впрочем, Поттер, думаю, это не так уж важно.       С этим Гарри не мог не согласиться.              Гарри призывал Волдеморта все чаще и чаще. Он не придавал этому особого значения, но вскоре этот призыв хотя бы раз в неделю, когда нечего делать, стал привычкой. И вот уже прошло два месяца с тех пор, как Гарри впервые его позвал, и неделя, как темный лорд начал проводить в одном доме с ним целые дни. Гарри получал удовольствие от его компании, ждал его появлений и даже не заметил, когда «Волдеморт» превратилось в «Риддл».       Риддл, как правило, молчал, наблюдая за Гарри и его занятиями, в основном сводившимися к чтению. В теории подобное зловещее внимание не вызвало бы ничего, кроме неприязни, однако на деле Гарри чувствовал себя под пристальным взглядом Риддла вполне комфортно. Только он быстрее бы сдох, чем признался в этом.       Гарри вздохнул, осознав, что уже четвертый раз перечитывает один и тот же абзац, и с раздражением захлопнул книгу. Риддл, сидящий возле окна, повернулся на звук.       – Уже закончил?       Как будто ему есть до этого дело.       – Пока да, – Гарри немного помолчал, а затем поинтересовался: – Почему ты так одет?       Услышав вопрос, Риддл поднял брови. Казалось, он раздумывает, солгать или нет.       – Я выглядел так, когда создал свой первый хоркрукс.       Это определенно была правда, решил Гарри.       – Ясно, – ответил он.       Риддл усмехнулся и вновь повернулся к окну. Это уже начинало надоедать.       – По ту сторону, должно быть, много интересного. Не то, что здесь – лес один, – голос Гарри звучал капризно, точно он был каким-то ребенком, требующим внимания.       – Не сказал бы, – откликнулся Риддл.       Его тон звучал отрешенно, словно мыслями он был далеко отсюда. Тему смерти или загробной жизни они никогда не затрагивали – Гарри даже вопросов не надо было задавать, чтобы понять отношение Риддла ко всему этому. В конце концов, Волдеморт всегда боялся смерти. Возможно, именно поэтому он предпочел праздно проводить время здесь, с Гарри.       Гарри закусил нижнюю губу, глядя в спину Риддла, и непонимающе моргнул. Он больше не видел окна за ним.       – Ты больше не прозрачен, – это прозвучало, как обвинение.       Как такое вообще было возможно? Гарри вспомнился дневник Тома Риддла, но ведь Риддл сейчас не был хоркруксом. Он никак не мог им быть.       Риддл вздохнул и повернулся к Гарри. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, он выглядел уставшим – но даже в таком состоянии сохранял свою дьявольскую красоту.       – Ты слышал сказку о трех братьях? – спросил он. – Глупую сказку, написанную якобы для того, чтобы научить детей волшебников мудрости, смирению, нравственности и прочему из этого же списка?       – Да, сказка о Дарах Смерти, – Гарри все еще хорошо помнил ту историю, что однажды прочла Гермиона для них с Роном, и не менее хорошо помнил, как сильно был одержим предметами, о которых эта история рассказывала.       Риддл отошел от окна и встал прямо перед Гарри.       – Хорошо. Тогда не будем тратить время и перейдем сразу к нужной нам части. Второй брат использовал камень, чтобы вернуть к жизни свою возлюбленную. Но она была холодна и печальна, поскольку больше не принадлежала этому миру. Припоминаешь?       Гарри едва сдержал на языке комментарий по поводу феноменальной памяти Риддла, прежде чем ответил:       – Разумеется. Но ты-то хочешь остаться здесь, не так ли? В отличие от нее. И в рассказе не было ни слова о том, что она становилась более материальной.       Риддл покачал головой.       – Мои желания сейчас не имеют значения, Поттер. Что же касается моей прозрачности, я полагаю, это связано с тем, что я провел в этом мире с тобой довольно много времени. Думаю, даже больше, чем та девушка из истории.       Это звучало правдоподобно. И все же Гарри совсем не хотел, чтобы Волдеморт ушел. Одна мысль об этом причиняла неуютное беспокойство.       – И как долго тебя будет устраивать твое нынешнее состояние? – Гарри не смог удержаться от вопроса.       Риддл стиснул зубы.       – Пока... меня все устраивает.              Гарри стоял в полутьме незнакомого коридора. Моргнув, он прислушался, но звуки вокруг него словно перестали существовать. Правый карман – где он всегда носил палочку – оказался пуст, отчего внутри разлился неприятный холодок. Даже отчетливое понимание, что это всего лишь сон, не позволяло успокоиться. Гарри знал, какие демоны скрываются в подсознании, – Волдеморт был отличным учителем.       Он взглянул на дверь в конце коридора, и его окатила волна узнавания. Гарри уже видел эту дверь раньше, уже бывал здесь. По крайней мере, так говорило его подсознание.       "Зеленая дверь... зеленая дверь..." - повторял он снова и снова, пытаясь нащупать что-то, что приведет к связанным с ней воспоминаниям. Гарри моргнул. По похожему коридору он шел, чтобы убить того малыша. Цвет двери тогда не имел для него значения, он не запомнил его. Зато его подсознание запомнило.       Значит, был только один способ проснуться. Вновь войти в эту дверь и пережить то, чего Гарри с превеликим удовольствием бы избежал. А ведь он потратил столько времени, чтобы похоронить эти воспоминания на самых дальних задворках памяти. Он выдохнул и медленно двинулся в сторону комнаты. Гарри решительно открыл дверь, и то, что он увидел, подтвердило верность его догадки. Это была комната того ребенка. И вдруг… раздался детский плач.       Сердце совершило кульбит и резко сорвалось в галоп. Гарри замер, глядя на малыша. Живого. Как и в тот раз, он смотрел на Гарри без тени страха в глазах. И тогда Гарри окончательно понял, что от него требуется сделать, чтобы наконец проснуться.       Ребенок был уже мертв, так что не важно, если...       Но руки все равно дрожали, когда он вытачивал нож из прута кроватки. Он стиснул зубы, занося оружие над крошечным телом. На этот раз, пронзая грудь малыша, он не позволил себе отвернуться.              Гарри проснулся от боли. Тело ломило, и несколько мгновений он даже не был уверен, что может дышать: шею словно сжали, перекрыв кислород. Со стоном сев на кровати, Гарри на ощупь поискал на тумбочке палочку. И скинул на пол что-то, что спустя долю секунды зазвенело по полу осколками.       – Поттер.       Риддл стоял рядом с кроватью, наблюдая за ним.       Гарри показалось, что его сейчас вывернет, но уже в следующую секунду все прошло. Само по себе. В голову закралась мысль, что он продолжает спать, но нет. Он сидел на краю кровати и загнанно дышал, а Риддл рассматривал его своим обычным взглядом: пристальным, пробирающимся под кожу.       На лице призрака застыло сосредоточенное выражение – он о чем-то напряженно думал.       – Быстро ты ко мне вернулся.       Гарри не понял, было ли это сарказмом, но развивать эту тему не собирался. Он поднялся с кровати и осторожно переступил через валяющиеся на полу осколки. Уберет позже.       – Что со мной происходит? – прямо спросил он.       Риддл выгнул бровь.       – С чего ты взял, что я знаю?       Да у тебя на лице написано, Мордред тебя подери! Но Гарри не стал говорить этого вслух.       – Уверен, знаешь, – ответил он.       Риддл смотрел на него сверху вниз, и Гарри с удивлением понял, что никогда не обращал внимание на то, насколько тот высок. Они стояли так близко друг к другу, что Гарри должен был чувствовать дыхание Риддла на своем лице. Но, конечно же, его не было.       – Хорошо, Гарри. Превосходно.       В его тоне смешались похвала и насмешка. Рука, уже выглядевшая вполне материальной, коснулась лица Гарри, и он на секунду подумал, что почувствует, как длинные пальцы Риддла скользнут по его щеке. Но вместо этого кожу лишь обдало призрачным холодом. Гарри поежился.       – Неужто ты решил, что обладание Дарами Смерти дает тебе вечную жизнь? – Риддл опустил руку. – Это же просто сказка для недалеких детишек. Не было никакой сделки со Смертью, только три могущественных и хитрых волшебника. Как ты вообще пришел к выводу, что именно Дары остановили твое взросление?       – Это было самое логичное предположение, – парировал Гарри. – Если у тебя есть другое, с радостью послушаю.       В глазах Риддла мелькнуло нечто, похожее на разочарование в том, что Гарри относится к непонятливой серой массе.       – И один из них должен умереть от руки другого… – процитировал Риддл. – Вот наш единственный способ умереть по-настоящему. От руки друг друга. Мы оба знаем, что в ту ночь в Запретном лесу я уничтожил в тебе осколок своей души. Но я тебя не убил.       В этом был смысл. Теперь мысль о Мастере Смерти казалась Гарри глупой. Он отошел на несколько шагов назад: думать, когда Риддл стоял так близко, оказалось сложновато.       – Ладно, – выдохнул Гарри. – Только это никак не объясняет то, что со мной происходит. Не слишком-то похоже на бессмертие.       – Пока я могу высказать лишь предположения.       – Отлично, давай свои предположения. Лучше, чем ничего.       Гарри были ненавистны эти тревожные нотки в собственном голосе, и он знал, что не должен просить помощи у Риддла. Не должен доверять его объяснениям. И все же сделал и то, и другое.       – Эти приступы беспокоят тебя уже давно, – начал Риддл, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись к столу в центре комнаты.       Да, это было действительно так, хотя подобные эпизоды случались редко. Раза два в месяц или около того. Гарри подумал рассказать Риддлу о сне, но быстро отбросил эту идею. Темному Лорду необязательно знать о мучавшей Гарри совести.       В темноте Риддла было почти не разглядеть, и Гарри щелкнул пальцами, зажигая свет. В глазах Риддла, проследившего за этим жестом, отразилась тень тоски по тому, что больше не было ему доступно. Гарри даже вообразить не мог, что может чувствовать человек, лишенный собственной магии, собственной силы. Особенно если этот человек – Риддл.       – Это ведь утверждение, а не вопрос, – заметил Гарри, вытаскивая из-под занятого Риддлом стола стул.       Теперь они сидели друг напротив друга, и от внимания Гарри не ускользнуло выражение лица Риддла, явно довольного его умозаключением. Вот же коварный ублюдок, он хотел, чтобы Гарри подстроился под его ход мыслей.       – Да, утверждение. И если ты предложишь мне угадать, как давно у тебя эти приступы, я скажу, что начались они у тебя через несколько месяцев после моей смерти. Может, чуть позже.       Гарри сглотнул и кивнул, подтверждая слова Риддла. Все-таки у него был невероятный интеллект, если бы Гарри лично его не знал – не поверил бы в то, что это всего лишь «догадки».       – Через месяц. Но сначала все было не так плохо.       – Как я и предполагал, – заключил Риддл, барабаня пальцами по столу. Вот только в комнате не было слышно и отголоска звука от этого жеста.       – Это потому, что ты мертв, – вдруг понял Гарри, и Риддл внимательно посмотрел на него. – Пророчество… в нем говорилось, что умереть я могу только от твоей руки. И физически я бессмертен, потому что ты не убил меня. Но моя душа…       – Твоя душа знает, что моей души в этом мире больше нет, – закончил за него Риддл. – Ни души, ни того, что от нее осталось.       Гарри не знал, что на это сказать. Единственным выводом из всего происходящего было абсурдное утверждение: если он хочет жить, нужно воскресить Волдеморта. Одна мысль об этом была абсолютным безумием. И Гарри знал: Риддл понимает, о чем он сейчас думает.       Риддл, похоже, ждал, пока Гарри смирится с положением дел. Осознает, что другого выхода нет. А его действительно не было, тут и раздумывать не о чем. Но уступить и дать Риддлу то, чего тот хотел…       – Откуда мне знать, что ты не избавишься от меня, если я тебя – теоретически – верну? – решился спросить Гарри. – Есть способы уничтожить человека, фактически не убивая его. Запрешь меня где-нибудь, а сам преспокойно займешься своими делами – это вполне в твоем духе.       В серых глазах Риддла застыло напряжение.       – Да, я мог бы так поступить. Но высока вероятность, что такие действия мне со временем аукнутся, – Риддл наблюдал за Гарри, словно ученый за интересным экспериментом. – Покорностью ты не отличаешься, а я умею делать выводы. И дважды одну и ту же ошибку повторять не стану.        – Хорошо, потому что я уже не тот слабый мальчишка, каким был тогда. И теперь наши силы действительно равны, – ложь, но Риддлу знать об этом было не обязательно.       – Ты хочешь сказать, что готов пойти на это, – заключил Риддл, подаваясь вперед. Его тон вдруг изменился, окрасившись плохо скрываемым нетерпением, даже вожделением.       Гарри не мог винить его в этом.       – Да, полагаю. В конце концов, выбора у меня нет. Моя жизнь висит на волоске, и кому как не тебе знать, насколько сильна подобная мотивация, – ответил Гарри, вставая со стула. – Но я не знаю, как возвращать к жизни мертвых. Несколько лет назад я читал трактаты по некромантии, но они касались только инферналов и других живых трупов… Ничего близкого к тому, что ты… что мы хотим.       Риддл весело усмехнулся, и Гарри невольно засмотрелся на прекрасные черты собеседника. Он снова почувствовал себя шестнадцатилетним подростком, очарованным внешностью Риддла и не способным отвести глаз. Видимо, с тех пор ничего не изменилось. К сожалению.       – Не беспокойся, Гарри, – тягуче проговорил Риддл и наклонился, сокращая пространство между ними. – Я знаю все, что нужно. От тебя мне потребуется лишь помощь.       Гарри отметил, как изменилось звучание его имени, когда Риддл произнес еготак.       – Хорошо, тогда, полагаю, нам есть чем заняться.       Чтобы поймать взгляд собеседника, Гарри пришлось вскинуть голову, и тут его вновь захватили врасплох: рост Риддла подавлял. Гарри моргнул, не сразу поняв, что они просто стоят и смотрят друг другу в глаза. Гарри неловко отступил назад.       – Ну, и что тебе известно о воскрешении мертвых? – поинтересовался он.       Глаза Риддла сверкнули.       – Тебе стоит сесть, – посоветовал Риддл. – Быстро мы не закончим.              Было настолько холодно, что Гарри пожалел, что не догадался наложить на себя согревающие чары до того, как они сюда пришли. Теперь оставалось только мерзнуть.       Риддл, все в той же белой рубашке и темных брюках, стоял чуть впереди, напротив маггловского бара. Вот уж кого совершенно не беспокоила низкая температура: у покойников были свои преимущества. Снежные хлопья, слетающие с ночного неба, мало-помалу покрывали маленькую шотландскую деревушку сугробами. Обычно такая погода Гарри даже нравилась, но сейчас он бы предпочел обойтись без снегопада.       – Ты уверен, что это то самое место? – спросил Гарри. – Выглядит…       – Как хибара, где маггловские отбросы напиваются до беспамятства? Она и есть. И да, Поттер, я уверен.       Еще раз взглянув на двухэтажный бар, Гарри раздраженно вздохнул.       – Отлично. Допустим, я найду там этого человека. Почему ты так уверен, что он захочет разговаривать со мной, незнакомцем? Он маггл, но всякое бывает… Вдруг он знает, кто такой Гарри Поттер? Или что, ты хочешь, чтобы я еще и внешность сменил?       – Нет, обойдемся без этого. Более того, я бы даже не хотел, чтобы ты прятал свое симпатичное личико, – с насмешливой издевкой ответил Риддл и пошел вперед. – Идем уже, Поттер, или ты всю ночь тут собрался стоять?       Гарри закатил глаза, едва подавив улыбку, которую вызвали язвительные слова Риддла. Эти странные ощущения были для него в новинку. Он не только считал Риддла привлекательным, но и получал огромное удовольствие от его компании, от его иногда колких реплик. Раньше Гарри даже не рассматривал иного варианта их взаимоотношений, кроме смертной вражды, а теперь собирался ни много ни мало похитить человека под руководством Риддла. Хотя... он уже успел сотворить и кое-что похуже.       За Риддлом Гарри следовал лишь до дверей бара, а затем взял инициативу в свои руки. Иногда он забывал, что Риддла, по сути, не существовало. Никто из них не проронил ни слова, пока Гарри шел вперед, ощущая присутствие призрака за собой.       В нос тут же ударили запахи немытых тел и дешевого спиртного. Играла музыка, достаточно громкая, чтобы заглушать разговоры. Жители деревни выпивали, сидя компаниями вокруг столов; иногда раздавался смех. Несколько посетителей с любопытством взглянули на Гарри, но их интерес довольно быстро угас. Старик-бармен, борода которого напомнила Гарри о Дамблдоре, протирал стаканы за барной стойкой.       – Он тут, – сказал Риддл. – Справа, у окна.       Внимание Гарри переключилось на мужчину средних лет, сидящего у окна в одинокой компании пинты пива. Звали его Ричард Тафт. В реальности он выглядел намного старше, чем в воспоминаниях Риддла. Гарри остановился рядом с его столом, кашлянул, привлекая к себе внимание, и тут же схлопотал в свою сторону раздраженный прищур - мужчине явно не понравилось, что его решили отвлечь.       Гарри мог бы наложить на него Империус, однако сначала он хотел поговорить. А там видно будет.       – Мистер Тафт? – спросил Гарри, изображая неуверенность.       Мужчина хмуро взглянул на него.       – Ага, парень, – подтвердил он, делая глоток пива. – И, чтоб ты знал, покупать ниче не буду.       – Идиот, – процедил остановившийся рядом Риддл.       Гарри пришлось постараться, чтобы сохранить на лице нейтральное выражение.       – Я ничего не продаю, сэр, – уверил он, вспомнив, что в глазах мужчины является чуть ли не подростком. – Я присяду?       Тафт вздохнул и указал на пустой стул напротив. Дождавшись, когда Гарри сядет, он заговорил:       – И чегой тебе? Я тебя тут раньше не видал, так откуда такому салаге, как ты, известно мое имя?       Он отнесся к Гарри подозрительно, но без страха. Пока без страха, во всяком случае.       – Я представляю интересы одного… члена семьи, – начал Гарри. Риддл усмехнулся. – Вы встречались несколько лет назад. Помните его, его звали Том Риддл?       Гарри был удивлен, узнав, что в общении с этим человеком Риддл использовал настоящее имя. Но резон в этом был. Как объяснил сам Риддл три дня назад, никто не ожидал, что он воспользуется им. Ни Гарри, ни, тем более, Дамблдор.       Мужчина спал с лица, все его существо охватил страх. В рукаве Гарри была припрятана палочка, и он приготовился ею воспользоваться, если Ричард выкинет что-нибудь. Взгляд Гарри пересекся со взглядом Риддла, который теперь наблюдал за происходящим, стоя за спиной маггла.       – Я… – прошептал Тафт. – Я знаю его. Кто ты такой? И какое имеешь отношение к нему?       О том, чтобы воспользоваться настоящим именем, не могло идти и речи.       – Я Гарри Риддл. Том Риддл – мой отец.       Сказав это, Гарри посмотрел на Риддла. Он ожидал вспышку гнева, но вместо этого лицо бывшего врага выражало неподдельное изумление. Гарри и сам не знал, почему выбрал именно такой вариант имени и отношений между ними, он хотел лишь убедить Тафта в благих намерениях. Ну, выражение лица Риддла тоже стоило того.       Ложь сработала. Взгляд Тафта осторожно заскользил по Гарри, очевидно, сравнивая его с Риддлом. Гарри прекрасно знал об их некотором сходстве и собирался использовать это в своих интересах.       – Напомни ему о свертке, – поторопил его Риддл.       – Сам он прийти не смог, поэтому попросил меня, своего сына, забрать у вас сверток, – продолжил лгать Гарри.       Риддл тихо рассмеялся, обходя стол по кругу и останавливаясь возле Гарри.       – Мой сын, да? Это был бы забавный поворот, не находишь? – подивился он вслух. – Только представь реакцию старика на это.       Дракклов Риддл и его извращенное чувство юмора.       – Так мы идем, мистер Тафт? – спросил Гарри, мастерски скрывая и свое нетерпение, и веселье. – Я спешу.       Мужчина сомневался. И Гарри, и Риддл уловили, как метнулся его взгляд в сторону выхода из бара.       – Да наложи ты на него Империо, – скомандовал Риддл, явно устав от расшаркиваний.       Но Гарри уже сделал это – и быстрее, чем тот закончил говорить.              Гарри был поражен, когда Риддл признался, что оставил флакон с собственной кровью у маггла. Хотя, если подумать, подобное решение было вполне обоснованным. Давать такое оружие как кровь в руки волшебника, даже соратника – непозволительный риск. Маггл под проклятием Империуса был блестящей идеей. Но, разумеется, Гарри не собирался признавать подобное вслух.       Они с Риддлом ждали в маленькой гостиной, пока Тафт искал их сверток. Маггл ничего не знал о его содержании, для него это была просто очень ценная вещь, которую нельзя распаковывать ни при каких обстоятельствах – ни ему, ни кому-либо еще. Именно так звучал приказ Риддла при наложении заклятия.       Теперь неправдоподобно спокойный Риддл стоял впереди в нескольких шагах. Гарри нахмурился, заметив под диваном пустые бутылки.       – В голове не укладывается, что ты доверил свою кровь магглу-алкоголику.       – Он - пария, что важно для такого малонаселенного места, – пояснил Риддл, с отвращением взглянув на мусор. – Ни семьи, ни друзей – никакой опасности, что кто-то придет сюда и случайно раскроет сверток. Конечно, они бы его и не смогли открыть, но мою мысль ты уловил.       Риддл был прав. Дом выглядел необжитым: ни фотографий, ни уютных безделушек, ни признаков других жильцов, – унылое зрелище. Скрипнули половицы: хозяин дома возвращался к ним, неся в руках небольшую черную коробку, однотонную, без замка или какой-либо защелки. Гарри забрал коробку из рук Тафта, смотревшего на него полустеклянными, ничего не выражающими глазами, и развернулся к Риддлу.       Последний жадно следил за каждым их движением.       – Парселтанг? – догадался Гарри.       Риддл кивнул и несколько раз повторил на змеином языке слово «откройся». В этот момент Гарри даже пожалел о потере способности говорить на парселтанге. Со второй попытки у Риддла получилось, послышался легкий щелчок, и коробка открылась. Внутри невинно покоился маленький флакон с кровью. Гарри осторожно, даже излишне бережно вытащил его и продемонстрировал Риддлу.       И тут же едва не уронил, увидев лицо, искаженное неподдельным ужасом. Такое выражение Гарри видел у Риддла лишь однажды – на втором курсе Хогвартса, когда собирался проколоть его дневник клыком василиска.       – В чем дело? Это не твоя кровь или?..       Пальцы Риддла обхватили ладонь Гарри, словно он пытался взять флакон в руки. Но Гарри привычно не почувствовал ничего, кроме обмораживающего холода.       – Кто-то забрал часть крови! – прошипел Риддл. – Флакон не полон!       И действительно, крови в нем было едва ли наполовину, хотя Риддл – Гарри был почти уверен – наполнил бы его до краев. Риддл в ярости развернулся к магглу.       – Прекрати, – выпалил Гарри, преграждая ему путь. – Дай мне его расспросить. К тому же, он все равно не может тебя видеть.       Риддл был явно недоволен раскладом, но все же позволил Гарри делать то, что тот собирался. Бережно сжав флакон в ладони, Гарри направил палочку на маггла.       – Кому ты давал эту коробку?       – Никому, – безэмоционально ответил мужчина.       – Ложь, – прошипел Риддл рядом.       – Нет, не думаю, что он лжет, – не согласился Гарри. – Он же под Империусом.       Гарри нутром чувствовал, как взвешивает все «за» и «против» Риддл.       – Или же его сознание чего-то не знает.       Намек Гарри понял сразу. Он вошел в разум мужчины, продираясь через бессмысленные воспоминания о работе на фабрике, попойках и редком сексе с какой-то замужней дамой и сосредоточился на поисках фрагментов, связанных со свертком. Гарри начал с самых ранних воспоминаний, полученных сразу после встречи с Риддлом. Когда он уже решил, что ничего не обнаружит, сознание вдруг выхватило из калейдоскопа картинок знакомое женское лицо.       Получив желаемое, он покинул голову Тафта, оставив мужчину лежащим на полу и жадно глотающим воздух. Риддл мгновенно приблизился к Гарри, закрыв собою весь обзор.       – Что ты видел?       Гарри отшатнулся, теряя равновесие. Риддл протянул руку, чтобы схватить его, но пальцы прошли насквозь, и Гарри упал, стукнувшись об стол. Он попытался восстановить дыхание. Флакон Гарри сжимал бережно, опасаясь разбить, хотя, зная Риддла, можно было с уверенностью заявить, что там намешана масса защитных чар.       – Отвечай, Поттер! Что ты видел? – повысил голос Риддл, подступая ближе.       Больше всего на свете Гарри сейчас хотел остаться в одиночестве на пару минут, чтобы прийти в себя, но он представлял, как на эту просьбу отреагирует Риддл. Сейчас было не лучшее время для споров.       – Здесь была женщина, ведьма, – наконец заговорил Гарри. Риддл пронзительно смотрел на него, ожидая продолжения. – Она тоже наложила на него Империус.       – Это невозможно. Никто не мог знать, – возразил Риддл. – И как она могла открыть коробку?       Гарри не смог сдержать истерический смешок.       – Она – провидица. Та самая, что пришла ко мне несколько месяцев назад, чтобы рассказать о пророчестве, про мальчика, которого я убил. Я применял на ней легилименцию. Если я правильно помню, ее зовут Алтея, или вроде того.       Маггл болезненно застонал, но ни Гарри, ни Риддл не удостоили его и взглядом – они смотрели друг на друга. Голова Гарри раскалывалась от пульсирующей боли, но он терпел, насколько хватало сил. Риддл же был разъярен.       – Ты рылся в ее разуме и не увидел ничего подозрительного, – эхом повторил он, словно не мог поверить, что Гарри оказался настолько глуп.       – Ну, знаешь… тогда я думал только о пророчестве, – огрызнулся Гарри, защищаясь. – К тому же, раз она с легкостью смогла обойти твои заклятия, спрятать что-то от меня для нее было проще простого.       Гарри ощущал не столько злость, сколько стыд. Его начала беспокоить мысль, что эта ведьма просто играла им, забавы ради подтолкнув к убийству невинного ребенка. Но он молчал, наблюдая за тем, как Риддл пытается унять свою ярость.       – Как только я обрету плоть, ты покажешь мне все воспоминания, связанные с ней, – угрожающе проговорил Риддл. – После чего мы ее найдем и вернем мою кровь.       Может, Риддл вообще разговаривал сам с собой, но Гарри согласно кивнул. После воскрешения Риддла связь между ними станет прочнее, чем когда-либо, и тот факт, что у кого-то была его кровь… От одной мысли внутри все холодело. А если учесть еще и пророчество... хотя это уже касалось только Гарри.       И когда только его «я» превратилось в «мы»? В какой момент он с такой легкостью с этим примирился?       – Найдем. И вернем. Сразу после твоего воскрешения, – Гарри поднял флакон. – Этого ведь хватит?       – К счастью, да.       Казалось, будто провидица знала точное количество крови, необходимое для ритуала.       – Избавься от маггла. Возвращаемся в твою квартиру, – бросил Риддл, отступая от Гарри. – Детали обсудим там.       Он дождался, пока Гарри убьет Тафта смертельным проклятием, после чего они оба вышли в холодную ночь.