paulo beatitudinem illam

Сейчас мне нужна твоя помощь во всем, что я делаю.

Я не хочу врать, я полагался на тебя.

***

— Эмити, — Луз виновато посмотрела на девушку, пока они плелись по школьному коридору, — Тебе не обязательно со мной заниматься, я справлюсь, ты ведь наверняка не хочешь этого. — последние слова вырвались из уст человеки почти шепотом, а мятноволосая заметно замедлила шаг, покрываясь румянцем. — Ну уж нет, мне сказали с тобой позаниматься, значит, деваться мне некуда, — протараторив, она потёрла свои ошалевшие глаза и продолжила идти, — И, я виновата перед тобой. Да и сама ты не справишься, это мы уж вдвоём прекрасно знаем. — Блайт поспешила удалиться в учебный кабинет. А в кармане Луз тем временем, магический шарик излучал голубой свет, сливаясь со слабым серым.

Голубой свет надежды, в перемешку с серой тоской смешался у меня в сердце.

Скажи мне, что победит?

***

— И почему звёзд сегодня так много.? — Луз сидела у своего окошка, обхватив ноги руками, прижимая к груди. Потрепанные наушники висели в ушах, позволяя прикрыть глаза и вслушаться в текста песен.

Спираль возвращается к депрессии, когда я выучу уроки? Я не знаю, смогу ли я продолжать идти.

—…я продолжаю пытаться, но оно того не стоит. — человека тихонько напевает песню, не зная, что чувствовать. Честно? Плевать на чувства, хотелось просто обнять Эмити. — Мне бы хотелось понять именно твои чувства, Эмити, даже если от этого будут страдать мои… Она уснула прямо на холодном подоконнике, зарывшись носом в колени, пока один из наушников болтался на уровне шеи. Часы тикали, останавливая основную стрелку на полночи. Нежные руки складывали тетради в ящики, наводя порядок на столе. Блайт медленно повернула голову в пол-оборота, кидая взгляд на звёздное небо за стеклом. Она отложила учебные материалы и подходила всё ближе к окну, всматриваясь в звёзды. Руки потянулись к телескопу, настраивая окуляры и фокусируя изображение. Глаза водили по разным созвездиям, Эмити просто получала от этого удовольствие, даже если знала об этой пучине звёзд многое, ей никогда не надоедало разглядывать детали. В ночном сумраке интересно наблюдать за Луной в местах границы смены дня и ночи. Сегодня Блайт решила остановится именно на ней, зажмуривая один глаз сильнее. Моря. Лунные моря выглядят как темные пятна и покрывают почти половину поверхности Луны, это завораживает. Каждый раз Эмити подытоживала: космос это и вправду что-то невообразимое и удивительное — другой мир, наполненный загадками и бесконечной ночной пучиной. Немногие, кто знал об этом увлечении девушки не понимали её, фыркая, что она постоянно видит одно и тоже, а восхищаешься как в первый раз. Не понимают. Она тихо выдохнула, отстраняясь от прибора, приводя его в изначальное положение. Так хотелось, чтобы кто-нибудь разделял с ней прелести этого занятия; восхищался так же, как и Эмити — будто в первый раз, интересовался у неё звёздами и интересующими объектами. Где найти этого человека? До слуха дошло тихое тиканье настенных часов, и взглянув на них уставшим взглядом, поняла, что пора ложиться; завтра выходной, но первое занятие с Луз надо было начать пораньше, чтобы всё успеть. Надеюсь, ты не облажаешься, Носеда, и мы не проторчим у тебя дома до самого вечера. Тёплым и быстрым душем смыть с себя сегодняшний день так и не получилось, и она, томно выдыхая, потёрла лоб, стоя перед зеркалом ванной, стала шагать к своей кровати. Приоткрыла мягкое, пуховое одеяло, помедлив, Хотя, знаешь ли, я так-то не против. Блайт приупала на подушку носом, отворачиваясь к стене, кутаясь одеялом по самое не могу.

Затихнет город, погаснет свет лампы настольной,

Под одеялом тихо засыпает мой малыш.

И я смотрю на твои глазки, знаешь так прикольно,

Как ты уткнулась носом в подушку,

и так сладко спишь.

Мятноволосая испуганно открыла глаза; темно, всё ещё темно, но луна ярко светит в окно. Который час? Взгляд быстро метнулся на стрелковые часы — два ночи. Вдыхая, она прикрыла лицо руками, начав тихонечко рыдать, растирая слёзы по лицу. В голову бились строчки, звучал этот тёплый, родной голос, который Эмити старательно пыталась выкинуть куда подальше, лишь бы он не пришёл обратно, ей снова снилась она, её такое красивое и родное лицо, она сидела на кровати и тихо напевала любимую колыбельную Эмити, сдувая прядь со своего лица,

Я подарю тебе все эти звезды,

Я подарю тебе весь мир и все его цветы,

И может, я обычный человек, с виду не серьезный,

Но в мой серьезный план поверила лишь только ты,

Мне так не хватает твоего голоса рядом, а не только в голове, Абриль. Вернись, только вернись, не покидай меня окончательно. Эмити так и уснула, с ладонями у лица, подрагивая во сне, жалобно скуля. А в закрытой шкатулке за кроватью так и оставался засохший, как и чувства девушки, светло-голубой, но пожелтевший от старости, цветок гортензии. Прости. Последнее слово Блайт, перед тем, как полностью провалиться в глубокий и не самый приятный сон, разлетелись по комнате, растворяясь в тишине, в которой можно было уловить лишь тихое тиканье часов.