Я люблю тебя, Ваньнин

На протяжении всей недели погода не прекращала радовать солнцем. Но один человек радовался больше других. Этим непотребством молодой профессор математики занимается уже по меньшей мере три месяца; каждую среду, перед своей последней парой, он наблюдает за студентами на спортивном поле. У него в это время окно, так что он преспокойно может поглядывать на свою мечту. Мо Жань. Сложно оторваться от этого мускулистого тела, которое виднеется сквозь покрытую потом футболку. В это время кафедра всегда пустует, так что Ваньнин никогда не волновался об излишних вопросах. В любом случае, его место отгорожено небольшой ширмой, так что время скрыть следы преступления точно будет. Уже взрослый мужчина, а следит за студентом и фотографирует его время от времени. Стыд да и только. Так про себя думал Ваньнин и продолжал свое занятие. На деле он и сам не заметил, как так вышло, что банальный интерес к человеку перерос во влюблённость. Парень учился с ним уже второй курс и очень хорошо проявлял себя на его предмете. Всегда отвечал на вопросы, даже если не был уверен в ответе. Никогда не хамил и, к всеобщему удивлению, разговаривал учтиво, хотя другие преподаватели видели в нем хулигана. Он всегда был в окружении людей, душа компании. Конечно, Ваньнин не мог похвастать такой общительностью, обычно предпочитая слушать. И, собственно, заходя в помещение до начала пар, изредка подслушивал разговоры Мо Жаня с одногруппниками. С ним постоянно случалось что-то необычное, абсурдное или странное, но оттого его действительно было интересно слушать. То пойдёт с друзьями в заброшенную больницу и наткнется на компанию весёлых бездомных, то автостопом отправится в другой город, пропуская пары. Ваньнин бы никогда не смог себе такого позволить. Так, постепенно, наблюдая за ним, он стал ощущать, что испытывает необычное влечение к этому человеку. Хотелось быть ближе, общаться наравне, гулять с ним так же, как и остальные ребята, вскоре подобные фантазии переросли в желание взять его за руку, обнять, прощупать его торс. До этого года Ваньнин никогда даже и не пробовал трогать себя. Но перед сном фантазии не отпускали. Как его студент прижимается к нему своим горячим телом, как касается губами его шеи, ласкает соски и трогает член. Сам он такого никогда по-настоящему не испытывал, мужчина и узнал-то об этом подсмотрев в паре порнографических фильмов, проецируя на свои ощущения. Это было так неловко, поэтому темнота стала ему верным спутником. Накинуть на себя одеяло и готово. Из эротических представлений его вывел будильник, пора на пару. Сегодня у них была лекция, сложно было мыслями быть в одном месте, а глазами в другом. Особенно учитывая, что Мо Жань любил на его парах садиться поближе. И так смотрел сегодня, казалось, будто именно на него. Когда пара подошла к концу, все покинули аудиторию, кроме Мо Жаня. Он встал со своего места и подошёл к столу Ваньнина, опираясь рукой на деревянную гладь. Его губы расплылись в задорной улыбке, а в глазах так и искрила шалость. Склоняя голову набок, юноша смотрел ему прямо в глаза: — Профессор Чу, а вы не знали, что так открыто пялиться на ничего не подозревающего человека во время занятий физкультурой крайне неприлично? Эти слова заставили сердце Ваньнина на мгновенье остановиться, от волнения в висках застучало. Не подав виду, он сжал под столом кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Хмуря брови, профессор поднялся с места, напуская на себя гримасу злобы и гневно произнес: — Да как ты посмел думать о своём преподавателе в таком ключе?! Однако Мо Жань на это лишь усмехнулся. Он подошёл к двери и запер ту на ключ, уже вставленный в замок, чтобы их разговору не могли помешать. Возвращаясь обратно, он подхватил стул и устроил его прямо за столом Ваньнина. Тот нервно сглотнул, но сел обратно, это была хрупкая крепость, защита. Теперь юноша сидит прямо перед ним, так близко, что их колени соприкасались. Такой красивый, такой желанный… Мо Жань наклонился немного вперёд, вновь заглядывая ему в глаза: — Профессор, вы же не думали, что объект ваших наблюдений за все это время не заметит ваших действий? После недолго паузы, он продолжил: — Я думал сначала, что может мне показалось, но… — он вздохнул, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на широкой груди, — Честное слово, только слепой не заметит! На парах физкультуры, на ваших. Вы всегда смотрели только на меня. Кривя губы в ухмылке, он сощурил глаза, продолжая свой монолог: — Такой жадный и похотливый, профессор Чу, вы так и раздевали меня взглядом. Ну так вот он я! — он развёл руки в стороны и весело рассмеялся. — Прямо перед вами. Хоть кому-то было весело от этой ситуации. Ваньнин весь покрылся холодным потом, пока предмет его обожания раскрывал его похотливые умыслы. Он нервно закусил губу и немного опустил голову, чтобы скрыть за волосами свое сгорающее от стыда лицо. Тяжёлая рука незаметно опустилась ему на плечо, слегка сжимая, обращая на себя внимание. Ваньнин посмотрел на Мо Жаня исподлобья. Тот, почесывая от неловкости ситуации щеку, затараторил: — Я… Эм, я не смеялся над вами, профессор Чу! Просто хотел разрядить обстановку, чтобы вам не так неловко было, ведь вы… Самоуверенность будто на глазах улетучилась, а лицо юноши покрылось лёгким румянцем. Про себя Ваньнин отметил, как очаровательной выглядит эта картина. Неловкое молчание перебил кашель Мо Жаня, после которого он резко встал, беря профессора с нежностью за руки. С надеждой в глазах и невинной улыбкой на лице он сказал: — Профессор Чу, давайте я вас провожу? Хотя Ваньнин и понимает, к чему клонит его студент, однако так же он понимает, что отношения между студентом и преподавателем вряд ли чем-то хорошим закончатся. У одного шило в жопе, а у второго хроническая усталость и две работы. Помимо того, Ваньнин не хотел, чтобы Мо Жань портил себе жизнь в отношениях с таким, как ОН. Старый, больной, немощный и уродливый. Удивительно, что тот с ним вообще говорит и не кривится. Хотя профессор больше утрировал представления о себе на почве комплексов, взращённых с детства. Его ногти сильнее впились в ладони, а адамово яблоко нервно дрогнуло. Сделал глубокий вдох, на выдохе встал и освободил свои руки из цепкой хватки. Изображая на лице серьёзность, он потянул уже собранную сумку и направился к двери, попутно надевая пиджак. — Мо Жань, я не знаю, что ты там себе надумал, но мы можем сделать вид, что этого разговора не было. Как он и хотел, ответ прозвучал достаточно холодно, чтобы дать Мо Жаню понять, что он ошибся в своих доводах. Никакой реакции не последовало. Юноша молча стоял за ним, пока Ваньнин открывал дверь. Они разошлись. «Это к лучшему» — подумал он про себя, вздыхая. А в голове невольно скользнула мысль об увольнении. Мо Жань, возможно, поверил ему, что он ошибся, но перестраховаться лишним не станет. «А не будет ли это подозрительно? К черту, потом. Все потом.» — тряхнув головой, он поспешно направился к остановке, автобус вот-вот должен был подойти. Однако вдруг его окликнули, такой знакомый голос. Обернувшись, Ваньнин увидел бежащего в его сторону Мо Жаня с каким-то пакетом в руке. Проклиная все на свете, профессор запрыгнул в подошедший автобус и прошёл в угол к окну сквозь толпу, чтобы скрыться. Двери закрылись, автобус тронулся. А к его спине кто-то прижался, тяжело дыша на ухо. — Профессор Чу, я же звал вас! Вы так жестоки… В голосе был слышен излишний драматизм. По бокам от него юноша протиснул руки, держась за горизонтальный поручень перед окном. Уши зарделись от такой близости, Ваньнин буквально ощущал чужое горячее дыхание на своей шее. Пока Мо Жань о чем-то болтал, Ваньнин только и думал, как сейчас превратится в пар от того, как в салоне стало жарко. Постепенно привыкая он даже пригрелся спиной к чужой груди, невольно фыркая каждый раз, когда люди покидали транспорт, позволяя Мо Жаню отодвинуться. Греша на случайное совпадение, он вышел на своей остановке и знатно удивился. Юноша последовал за ним. Как и в автобусе, большая часть пути была в тишине, двоим было неловко начинать разговор. Да и о чем? О, Мо Жань, я засматриваюсь на твою задницу уже третий месяц, показать фотки? Бред. Но вскоре вопрос назрел сам собой, ведь студент до сих пор шёл за ним, а они уже почти подошли к его дому. Ваньнин резко остановился и развернулся, с холодом в голосе произнося: — Почему ты преследуешь меня? Мо Жань виновато улыбнулся и указал пальцем в сторону, куда они шли: — Так мне тоже в ту сторону… Уже в который раз за сегодня горя со стыда, Ваньнин отвернулся от него и ускоренным шагом направился домой. Если бы он обернулся, то заметил озорную искринку в глазах своего студента от радости с реакции на его слова. Дойдя до дома профессора, Мо Жань так и остался стоять рядом, пока тот искал ключи. — Дай угадаю, ты тоже тут живёшь? — с лёгким раздражением поинтересовался Ваньнин. Всё так же улыбаясь, Мо Жань подошёл вплотную к профессору и переложил в его ладони пакет, накрывая поверх своими. Смотря на того с нежностью, он будто промурлыкал: — Всего лишь провожаю своего профессора. После этих слов он ушёл. Не приставал, не навязывался. Просто ушёл. Стиснув губы, Ваньнин поспешил запрятаться в своей квартире. Стоило ему очутиться в своей крепости, как на слегка подкошенных от волнения ногах он сполз вниз по стене, обнимая себя за колени. В руках он сжимал небольшой пакет, из которого пахло выпечкой. Открывая его и доставая одну из паровых булочек с мясом, он стал себе под нос приговаривать: — Какое же позорище… Мог же ограничиться всего парочкой взглядов и несколькими фотографиями, ну зачем?

***

Всё последующие дни Мо Жань так же провожал его, порой прогуливая пары. На каждом перерыве искал его, а в обед предлагал поесть вместе, он приносил различные сладости, чтобы побаловать своего профессора. И кто только разболтал, что он сладкоежка? Но грех было отказываться. И так прошло несколько недель. И если сначала Ваньнин морозился, отказывался и избегал Мо Жаня, то вскоре как-то влился в эти приятные мимолетные встречи и невинные прогулки после работы. Они постепенно узнавали друг о друге все больше и больше. Мо Жань нередко пытался позвать профессора прогуляться с ним на выходных или вечером, но Ваньнин то отмазывался второй работой, то плохим самочувствием. Пусть он уже и осознал, что его чувства оказались взаимны, но сложно было избавиться от мыслей, что из-за него Мо Жань испортит себе будущее. Ему даже казалось, что может это просто мимолетное влечение юноши, поиграется и бросит. Потому оставалось только наслаждаться тем, что дают и не рассчитывать на большее. Под конец третьей недели Мо Жань в очередной раз провожал его до дома, весело рассказывая, как сходил со своим братом в комнату страха. Сюэ Мэн упал в обморок, а потом требовал вернуть деньги, поскольку он не успел напугаться вдоволь. Когда они подошли к дверям, Мо Жань невинно посмотрел в глаза своему теперь уже возлюбленному и аккуратно коснулся губами его щеки. И просто ушёл, оставляя Ваньнина растерянно смотреть ему вслед. Он дотронулся подушечками пальцев своей горячей щеки, оглаживая место поцелуя. Это были новые ощущения. С каждым днем Мо Жань позволял себе все больше, то приобнимая за талию, то снова клюя губами в щеку, то касаясь ими виска. Каждое новое прикосновение будто отбивало лёд с сердца мужчины. Он никогда не состоял в отношениях. Хоть его и пытались как-то обнимать и поцеловать, но сам он не давал и возможности совершить задуманное. Всем, кто предлагал встречаться, отказывал. Так что происходящее сейчас просто в голове не укладывалось. «Поиграется и бросит…» — успокаивал себя Ваньнин от бури эмоций. Защитная реакция на что-то новое, не боле. Спустя месяц после их первой прогулки, Мо Жань приобнимает его за талию у двери в прядъезд и шепчет на ухо, горячо выдыхая: — Профессор Чу… Благо, людей в этой время почти не бывает, Ваньнин живёт в достаточно тихом районе, где многие работают с утра до вечера, а днем можно встретить только детей и подростков. Подавляя в себе эмоциональный наплыв, Ваньнин опирается рукой на дверь, отвечая: — Что? — он медленно поворачивает голову в сторону Мо Жаня. Притягивая к себе мужчину, Мо Жань с преисполняющей нежностью и любовью накрывает своими губами его щеку. Юноша медленно начинает водить руками по талии, что сквозь ткань водолазки ощущается жар от них. Хоть Ваньнин и дал себе слово не переходить границу дозволенного, но сегодня было так хорошо, он ощущал себя поистине счастливым. Он ощущал надоедливую скованность в движениях, настигающую его каждый раз, когда Мо Жань был рядом. Он ощущал себя счастливым. Ощущал себя любимым. Взяв себя в руки, он развернулся и обнял юношу за шею очень крепко, Мо Жань даже наклонился. Конечно же, такое проявление чувств и эмоций Ваньнина смущало, но если начал, то пути назад уже нет. Тело Мо Жаня тут же напряглось, не то от удивления, не то от возбуждающей радости. Ваньнин ласково погладил его по голове и, подавляя дрожь в голосе, сказал: — Не хочешь зайти на… чай? Недолгое молчание заставило Ваньнина нервно сглотнуть. Почему он так долго думает? И последовал ответ: — С радостью, Ваньнин, — на его имени Мо Жань понизил голос, шепча прямо на уже раскрасневшееся ухо, он ещё крепче сжал мужчину в своих объятиях и отпустил. Ваньнин, не подавая виду, на ватных ногах кое-как добрался до квартиры. Он попросил юношу закрыть за ними дверь на щеколду и повесил пальто на настенный крючок. Нервно перебирая пальцы и не оборачиваясь, он просеменил на кухню. Но тут же вернулся, чтобы достать вторую пару тапочек для Мо Жаня. — Сейчас достаточно холодно и я… Я не хочу отвечать за то, что мой студент сляжет в больницу из-за меня. Всё это он говорил, не поднимая глаз на юношу. И его втянули в объятия, оглаживая по спине: — Профессор Чу, вы так заботливы ко мне! Такая близость в его квартире создавала какую-то интимную обстановку, поэтому Ваньнин, откашлявшись, вытянул руки вперёд, упираясь ими в грудь Мо Жаня, и отстранил от себя эту ходячую батарею. Вернувшись на кухню он поставил чайник, и спустя какое-то время они уже во всю пили чай и развлекали друг друга приятными беседами. Мо Жань делился впечатлениями о понравившиеся книге, которая недавно стала продаваться повсеместно. К удивлению выяснилось, что Ваньнин тоже успел ознакомиться с ней, и она ему так же пришлась по вкусу. Он словил себя на мысли, что наверное давно стоило позвать Мо Жаня к себе домой. Ему много кто что рассказывал, но Ваньнин обычно ставил мысленный барьер и пропускал все мимо ушей. А тут приятная домашняя атмосфера и интересный собеседник. Любимый человек, если быть честным. Сегодня он не хотел думать о будущем Мо Жаня, сегодня он решил побыть эгоистом и немного побаловать себя его вниманием и заботой. Мужчина с неким облечением вздохнул, прислоняясь к спинке стула спиной. Его кухня была небольшой и являлась составляющим студии. Пара тумб, холодильник, плита, раковина и стол с двумя стульями. Обстановка была достаточно тесной, так что любое изменение было заметно. И вот сейчас с некоторым волнением Ваньнин наблюдал, как каждые несколько минут Мо Жань пододвигается все ближе и ближе к нему, якобы невзначай. Вскоре чужое колено соприкоснулось с его собственным, заставляя невольно вздрогнуть. Пока юноша рассказывал очередную историю, он немного потирался о колено Ваньнина, делая вид, что сам не заметил. Тот же разморенный и смущенный опустил голову, прикрывая волосами покрасневшие уши. — Ваньнин… Он вздрогнул, Мо Жань положил свою ладонь на его колено и слегка сжал. Такая большая и горячая рука, в ней полностью помещалась коленная чашечка. — Тебе некомфортно? — Всё хорошо, просто… — он задумался, пытаясь подобрать слова. — Просто непривычно. — Мне убрать руку? Будь у юноши ушки, то они бы виновато опустились. Однако Ваньнина данный вопрос привёл в смущённо бешенство. Хмуря брови, он возмущённо отчеканил: — Зачем ты спрашиваешь, если уже сделал? Делай, что хочешь! — он отвернул голову, сжимая руки в кулаки. После его слов последовал тихий смешок. Мо Жань уже успеть продвинуться к нему вплотную, так что прижался к нему сбоку, приобнимая за талию. Носом утыкаясь в плечо, он поцеловал его в слегка выглядывающий из-под водолазки небольшой участок шеи. Мышцы мужчины мгновенно напряглись, а в зобу дыхание сперло. Казалось бы, уже привычные действия на улице, но сейчас это было как-то… развратно, пошло, что ли? Единственное, что он смог из себя выдавить — непонятный тихий писк, словно дикого кота застали врасплох с ласками, которые ему чужды. Мо Жань сцепил руки в замок на талии и поднял голову, чтобы дотянуться губами до уха. — Как скажете, профессор Чу, — томно прошептал он, чмокая мочку уха и игриво её кусая. Ваньнин закусил губу. Так похабно, никто не смел творить с ним подобное, от новых ощущений кружилась голова, а все тело будто размякло. И даже внутренняя скованность постепенно начала отходить на задний план. Так хорошо, так тепло и уютно. Ещё немного посидев так, Мо Жань ушёл, а Ваньнин провалился в дневной сон перед второй работой. Ему снилось то, о чем он думал при каждой встрече с юношей. Как тот с ним играется, а потом бросает, убегая к какой-то красивой девушке с учёной степенью. Да, у Ваньнина определенно было странное представление об идеале его пассии.

***

Каждая последующая встреча заканчивалась у Ваньнина в квартире. Он даже позволил себе через переборотое смущение поцеловать юношу в щеку, что вызвало бурю радости. Они ели, что-то обсуждали, попутно целуясь в щеки, иногда Мо Жань вставал за плиту и баловал Ваньнина сытным ужином или выпечкой. Однако даже так мнимый страх быть брошенным, словно ненужная вещь, не покидал мужчину, давая нехилую пощёчину каждый раз, как Мо Жань уходил. Привычка отказываться погулять в парке или сходить в кино у Ваньнина осталась, он стеснялся и боялся показываться рядом с Мо Жанем перед большим количеством людей. А если кто-то увидит из коллег или его одногруппников? Какой скандал поднимется… — Раз мы не сможем сходить в кино, то может посмотрим что-нибудь у тебя? — как-то раз спросил Мо Жань. Ваньнин неразборчиво мявкнул в ответ, а Мо Жань расценил это за согласие. Пока первый искал фильм, второй вызвался заняться едой и напитками. В процессе порывшись по шкафам, Мо Жань наткнулся на новую бутылочку грушевого вина. — Не хочешь выпить? — окликнул он Ваньнина, показывая бутылку. — Можно. Разлив вино по бокалам и разложив еду на столике у кровати, они поудобнее уселись в объятиях, точнее Мо Жань обнимал, а Ваньнин с сердечный трепетом в груди нежился в чужих руках, боясь пошевелиться, будто столь приятная картина может испариться. Так близко, так тепло. Он мог слышать ровное дыхание юноши и спокойное сердцебиение и сам боялся представить, как бешено бьётся его. Ему нужно выпить. Фильм же оказался на удивление скучным, хотя отзывы были отличными. На середине фильма Мо Жань поставил его на паузу и легонько постучал пальцами по плечу Ваньнина. Он поднял голову. На него с любовью смотрели тёмные глаза с фиолетовым отблеском. Картина завораживающая. Такой тёплый и ласковый взгляд, что все мысли уходят на задний план. Сложно сказать, сколько они так просидели, но находиться в таком положении Ваньнину становилось все сложнее, а юноша все продолжал смотреть на него. Мо Жань аккуратно приподнял его голову за подбородок и накрыл его губы своими. Сердцебиение участились, дар речи пропал. Нежно сминая их, Мо Жань не отрывал взгляда от чужих глаз, пока Ваньнин не сдался и не зажмурился. Затылок будто онемел, это был его первый поцелуй. Мозг одурманило новыми ощущениями, которые, словно ток, проходили по всему телу до кончиков пальцев, приятно покалывая. Рвано выдохнув, он задержал дыхание, боясь хоть что-то сделать. С причмокиванием Мо Жань отстранился, чтобы дать его любимому перевести дыхание, а после снова накрыл его губы, вовлекая в новый поцелуй. Немного привыкнув, Ваньнин стал пробовать отвечать на него, неуверенно и очень медленно. Он много раз видел, как целуются люди, но конечно же не испытывал подобного на себе. Что нужно делать? Как двигаться? Может, использовать язык? Снова зажмурившись, он высунул язык и провел им меж губ Мо Жаня, вызвав тем самым ступор. После недолгой заминки, юноша подхватил настрой и охватил своими губами его язык, вбирая в рот, лаская своим и посасывая. В комнате становилось все жарче и жарче, Ваньнин попытался отстраниться, упираясь ладонями в грудь Мо Жаня. Новые ощущения пугали его. Подхватив голову под шею, отстраниться ему не дали, а лишь плотнее прижались, углубляя поцелуй все больше. Тишину комнаты нарушали только прерывистые дыхания пары и причмокивающие звуки. Свободной рукой Мо Жань поддел пальцами подол водолазки мужчины и огладил обжигающей теплом ладонью его бок, ребра и поднимаясь выше к соскам. Стоило большому пальцу коснуться затвердевшего от возбуждения соска, как с уст Ваньнина раздался тихий стон. Кажется это немного снесло голову Мо Жаню, потому что вследствие он повалил возлюбленного на кровать, придавливая сверху своим горячим телом так, что и пошевелиться было сложно. Он продолжал поглаживать его сосок, слегка надавливая, в последний раз обводя языком чужой и медленно отстраняясь. Томно дыша, он огладил раскрасневшуюся щёку Ваньнина, шепча в губы с любящей улыбкой на лице: — Ваньнин, я люблю тебя. Кажется, его сердце окончательно оттаяло. Такие сильные слова, словно водой окатило. Никто не признавался ему в любви, а уж тем более предмет обожания. Эмоции захлестнули. Он сжал в кулаки ткань толстовки на спине Мо Жаня и невольно всхлипнул. Это была последняя попытка сохранить спокойствие, нельзя просто взять и расплакаться перед ним. Это так мерзко, неправильно, так некрасиво и постыдно. Но сдержаться он не смог. В голос завыв, он расплакался, вжимаясь лицом в плечо Мо Жаня. Он проплакал весь вечер и пропустил работу, пока все это время его с лаской и заботой гладили по спине, успокаивал и с любовью шепча: — Я люблю тебя, Ваньнин.