Amor etiam deos tangit*

Чонгук с трудом открывает глаза. На удивление, он чувствует себя неплохо, если не считать головной боли и жажды. О Хамато, к сожалению, этого сказать никак нельзя и судя по звуку, доносящемуся из ванной, парню очень плохо. Чонгук чувствует долю вины за это. Он кидает таблетку аспирина в стакан и аккуратно встает. Похмелье не сильное, а значит надо ехать на работу. Осушив стакан залпом, он тихонько подходит к двери в ванну и стучит: - Хамато? Я могу чем-то помочь? - Убей меня, хён. Возьми что-нибудь тяжелое и просто убей меня, - доносится сдавленный голос. Чонгук морщится. Ему жалко беднягу. Минут через 7 Хамато отпускает и он выползает из ванной. - Прекрасно выглядишь, - решает пошутить Чонгук. - Хён, ты себя-то видел в зеркало? У тебя нет глаз! - Хамато через силу улыбается и тянется к своему, уже растворившемуся, аспирину. - Прости. Я виноват. Надо было после второй остановиться. - Все ОК. В меня же насильно никто не вливал. Сам так захотел. Но работать не смогу точно. - Сиди тут. Я поеду, а вечером Чимин отвезет тебя домой. - Спасибо, хён, - Хамато вытягивается на диване и ждет, пока успокоится головокружение и снова подкатывающая к горлу тошнота. Чонгук быстро принимает холодный душ, берет чистую рубашку, которую ему заботливо оставил Чимин, натягивает джинсы, кеды и, схватив куртку, вылетает из квартиры. До агентства он умудряется добраться за 20 минут и вбегает в офис еще до прихода Тэхена. Чимин, не ожидавший его увидеть, задерживает на нем свой взгляд и тепло улыбается: - Как ты? - В порядке. Спасибо за аспирин и вообще за помощь. Прости меня, - Чонгук не может посмотреть ему в глаза. Ему стыдно. За все, не только за вчерашний вечер. Он мучает Чимина, а тот продолжает любить его самой безусловной любовью. Чонгук идиот, он знает это, но и заставить себя он пока не может. Всему свое время. - Я не злюсь на тебя. Как Хамато? - Чимин протягивает ему кофейные леденцы, чтобы тот скрыл запах алкоголя, который еще не успел выветриться. - Скорее мертв, чем жив. - Оставил его дома? - Да. Он выпил аспирин и сейчас, наверняка, спит. - Пускай. Вечером отвезу его домой. Чонгук кивает и садится за свой рабочий стол. Тэхен появляется через час. После трех недель отсутствия, он рад вернуться на работу. Его тепло приветствуют, вводя в курс текущих дел. Он замечает Юнги, который стоит немного в стороне и смотрит в одну точку. - Земля вызывает Юнги, - Тэхен подходит к другу и тот вздрагивает, чуть не выронив чашку из рук. - Так и инфаркт получить недолго, - ворчит Юнги и обнимает Тэхена, - давно ты здесь? - он настолько ушел в себя, что даже не заметил, как Тэхен появился в отделе. - Минут 15. Над чем раздумываешь? Юнги от вопроса зависает, подавляя в себе огромное желание выложить все начистоту. - Да так. Ты можешь меня сегодня отпустить домой? Неважно себя чувствую. Тэхен обеспокоенно смотрит на друга, подмечая бледность кожи и огромные синяки под глазами. - Мигрень? - Похоже на то. - Сам вести сможешь? - Да, конечно. - Таблетки прими, сразу как доедешь и дай мне знать, что ты дома, - Тэхен в курсе, что у Юнги тяжелейшая хроническая мигрень. Его не раз увозили с лекций на скорой, он не раз сидел с ним на полу в студенческом туалете, когда того выворачивало от боли. Поэтому, без лишних вопросов, он отпускает Юнги домой, а сам уходит в кабинет готовиться к рабочему дню.

***

Юнги возвращается домой в подавленном состоянии. Первым порывом было сразу поговорить с Хосоком, но он передумал, решив, что сначала надо все-таки изучить папку с документами. Он настолько погружен в свои мысли, что по дороге его дважды подрезают, едва не задев авто. У него раскалывается голова, внутри все переворачивается. В тишине его маленькой, но уютной квартиры есть возможность успокоиться и адекватно взглянуть на ситуацию. Юнги включает ноутбук и открывает папку: списки раненных и убитых, личные дела, свидетельства о смерти, директива от Министерства. Тысячи букв и слов, которые мигом напоминают ему о том самом дне. "Апостол" был самой масштабной спасательной операцией в истории агентства за последние 30 лет. Но именно он был назван самой кровопролитной. Через полтора часа и 3 кружки крепкого кофе, который ему, вообще-то, противопоказан, Юнги готов рвать и метать. Ему хочется добраться до Хосока и сломать ему пару ребер. Он берет смартфон, какое-то время колеблется, а затем пишет сообщение. Юнги: "Надо поговорить. Встретимся в 8 на улице Оджан, возле рынка Чунбу." Хосок: "Неожиданно. Что-то произошло?" Юнги: "Вот и узнаешь." Хосок: "Юнги, в чем дело?" Юнги: "Апостол"...Вот, в чем дело." Хосок чувствует, как тело покрывается липким холодным потом. Это худшее, что в принципе может произойти. Если узнал Юнги, значит узнает и Тэхен, а этого не должно случиться раньше, чем он сам сможет рассказать. Внезапно, мысль о том, что он потеряет Тэхена кажется невыносимой. Хосок: "Я буду в 8. И, Юнги...что бы ты не думал, я смогу все объяснить." Юнги: "Надеюсь. В противном случае я превращу твою жизнь в ад." Переписка обрывается. Юнги не намерен выяснять отношения по телефону, ведь при личной встрече можно как следует вмазать, что, в общем-то, не кажется сейчас плохой идеей. До встречи несколько часов и ему надо поспать, потому что головная боль становится нестерпимой. Он закидывает в рот две таблетки метопролола и валится на диван, поставив будильник. Перед тем, как вырубиться, он отправляет еще одно сообщение: Юнги: "Чонгук, задержите Тэхена в отделе как можно дольше. Мне нужно кое-что сделать." Он точно знает, что Чонгук не станет задавать вопросов и выполнит просьбу. Чонгук: "Ноль проблем." Юнги прекрасно понимает, что работа для Тэхена всегда на первом месте и поэтому ему нужно именно такое прикрытие, чтобы не возникли подозрения. С этими мыслями Юнги проваливается в тяжелый и беспокойный сон. Чонгуку удается раскопать самое занудное дело об аферах с недвижимостью и подсунуть его Тэхену. Тот берет папку и закатывает глаза: - Ты меня решил окончательно добить? - Тэхен ненавидит подобные дела, но от расследования никогда не откажется. На это и есть расчет. - Нет, господин Ким, - Чонгук прячет глаза, - оно просто давно висит. - Ты понимаешь, что тут работы до ночи? - Да, сэр. - А если я не буду спать, то и ты тоже. - Да, сэр, я готов. - Боги, ну кому нужны поддельные завещания? - Родственники? - Вполне возможно. Вот мы с тобой сейчас и поедем это проверять. - Конечно, сэр, - Чонгук с облегчением вздыхает. Ему удалось. Тяжело хранить такую большую тайну, но он не вправе проболтаться. - А по дороге заедем в больницу. - Без проблем.

***

Хосок не находит себе места. Он продумывает все, что скажет Юнги, но ничего из этого не выглядит убедительно. Что он вообще может сказать? Что ему очень жаль? Что он, получив приказ, слепо действовал по схеме? А как же свой собственный разум? Он же для чего-то дан человеку? Хосок не знает, чего ожидать от встречи, но понимает, что времени у него больше нет и тянуть с признанием он больше не может. Он не хотел никому зла. Просто не ожидал, что настолько полюбит. К 7 вечера Хосок изводит себя так, что его начинает знобить. Самое неприятное это ожидание. В течение дня он несколько раз созванивается с Тэхеном и испытывает облегчение, когда тот сообщает, что ему придется остаться с Чонгуком в отделе и поработать. Ровно в 8 он стоит на условленном месте. Юнги появляется в 8.02. У него в руках распечатка в прозрачном файлике. Вид у него озадаченный, хмурый. Брови сдвинуты, скулы напряжены. Юнги молча подходит к Хосоку и кивает в сторону небольшой забегаловки, спрятавшейся между овощными киосками. Внутри тихо, лишь со стороны кухни слышен звон посуды и разговор поваров между собой. В зале от силы несколько человек, похоже, завсегдатаев заведения. Парни берут холодный американо и садятся друг напротив друга за небольшой столик у стены. Юнги кладет перед Хосоком распечатки и ждет реакции. Хосоку противно от того, что он видит перед собой. Это самый жуткий скелет в его шкафу, который не дает ему покоя. Не похоже, что Юнги настроен враждебно. По его лицу в принципе ничего конкретного прочитать нельзя. - Как давно ты знаешь? - Хосок пытается настроиться на разговор. - Сутки. И этого достаточно, чтобы заработать мигрень и желание сломать тебе что-нибудь. - Юнги..., - Хосок не может подобрать слов. - Я жду хотя бы какого-то адекватного объяснения. Но предупреждаю, если оно меня не устроит, я заставлю тебя идти дальше. Вот только дорога тебе вряд ли понравится. Хосок понимает, к чему клонит Юнги. И он не вправе осуждать его. А еще он очень благодарен за то, что тот не пошел сразу к Тэхену. - Я никогда не сделал бы ему больно намеренно. Я никогда не хотел его обидеть. - Я знаю, - Юнги холоден, - но это ничего не объясняет, пока что. - Я был руководителем 3 эскадрона. Здание было заминировано. Наши были осведомлены о засаде и знали о точном количестве людей внутри. Если бы мы ослушались приказа, они бы взорвали здание в любом случае, даже не посмотрев на то, что там свои и гражданские. Погибло бы намного больше. - Ты этим успокаиваешь себя? - Юнги не мигая смотрит на Хосока. - Нет. Штурмовая группа обнаружила прячущихся террористов, но приказ стрелять поступил раньше. Я не хотел этого. - Ты мог остановиться. Мог не подчиниться. Мог сменить тактику. - Не мог. На кону стояли жизни. - Да знаю я, что было на кону! Я видел, как его зацепило, видел, как он упал, тащил его на себе, понимаешь? Ты когда-нибудь сообщал лучшему другу о том, что его самый близкий человек может не дожить до его приезда? Что он истекает кровью, корчится от боли и зовет его? Что сотни раз, пока мы ждали скорую, а я рукой зажимал рану, он умолял меня позаботиться о Тэхене? Ты когда-нибудь испытывал такое бессилие, что готов был продать душу дьяволу и готов был сам уйти, чтобы спасти человека? Ты видел глаза Тэхена в тот момент? Ты в курсе, сколько попыток отправиться за ним Тэхен предпринял в первые 2 месяца после его смерти? Хосока передергивает. Миндже погиб от его пули. Он стрелял практически при нулевой видимости. За дымовой завесой от брошенной гранаты было не разобрать силуэты и ему пришлось открыть огонь вслепую. - Нет, Юнги...я не в курсе. Но это не значит, что я спокойно живу, зная, что виноват. Это не значит, что я пошел на сделку со своей совестью, нет. Я каждый день помню об этом и каждую ночь вижу кошмары. - Ты должен рассказать ему сам. - Это сложнее, чем ты думаешь. - Если ты действительно любишь его, то найдешь в себе силы. - Я потеряю его. - Это не тебе решать. А если даже и так, то это будет его выбор и ты обязан будешь принять его. Здесь нет оттенков и полутонов. Для Юнги, в данном случае, существует только черный и белый цвета. - Если ты этого не сделаешь, это сделаю я. - Дай мне еще месяц. - Чем дольше ты тянешь, тем хуже. - Прошу тебя..., - Хосоку очень нужно это. Он хочет как можно больше времени провести с Тэхеном. Это как смертный приговор и последнее желание. - Ровно месяц. Потом я иду к нему. - Спасибо. - Не меня благодари, а Тэхена. Это он выбрал тебя. Это он сказал, что ты подарил ему надежду. - Юнги..., - Хосок хочет сказать больше, чем может, но, вместо этого, он снимает обручальное кольцо Тэхена с цепочки и отдает его парню. - Господи..., - Юнги чувствует, как огромный ком подбирается к горлу. - Он отдал его мне в больнице, сказав, что доверяет и что я могу делать с ним что угодно. Я отдаю его тебе. В твоих руках Тэхен и его сердце всегда будут в безопасности. Я правда люблю его. Так, как никого и никогда не любил. Спасибо. Юнги молча убирает кольцо во внутренний карман куртки и протягивает Хосоку руку. - Никто не стремится стать убийцей. Я верю, что ты не хотел... После разговора ничуть не легче. Наоборот, теперь таймер Хосока поставлен на обратный отсчет и он не может терять ни секунды. Они расходятся по машинам. Хосоку приходит сообщение от Тэхена: "Хо, я освободился. Мне передали, что ты на выезде. Направляюсь домой. До встречи!". Он заводит двигатель и мчится по полупустым улицам к своим любимым. Юнги дома никто не ждет, ему никто не напишет и спешить ему некуда. На душе осадок, в голове ураган мыслей смешанный с болью. Он осознает, что все это было блефом. Юнги не сможет рассказать Тэхену. Он видел, как друг "умирал" не раз, и не два, и "убить" его окончательно не хватит сил.

***

Чимин аккуратно открывает входную дверь и входит внутрь. В квартире вкусно пахнет ванилью и ягодами. Хамато спит на диване, а на кухне, на плите, в стеклянной форме стоит вишневый пирог. Чимин наклоняется и втягивает аромат. Давно здесь так не пахло. Чимин всегда жил один, для себя он практически не готовил, предпочитая еду "на вынос" и поэтому сейчас ему становится уютно и тепло. Даже не верится, что этот 20 летний парень умеет печь. Чимин решает приготовить ужин и покормить Хамато, которому тяжко далось похмелье. Стараясь не шуметь, он тушит мясо и овощи и варит острый рамен. - Как вкусно пахнет! - Чимин вздрагивает, со спины раздается голос Хамато. - Привет. Ты напугал меня. Как самочувствие? - он указывает парню на стул за кухонной стойкой, - ты, оказывается, печь умеешь? - Уже лучше, спасибо. Да, немного умею. Днем решил попробовать сделать. Все эти ингредиенты прятались у тебя в шкафах, ты в курсе? - Угу, - Чимин достает глубокие пиалы, палочки, стаканы и ставит их на стойку, - я нечасто готовлю. А уж мне кто-то не готовил уже много лет. "Я бы для тебя готовил каждый день" - проносится у Хамато в голове. - Ты где так научился? - Чимин раскладывает ужин по тарелкам и опускается на стул напротив. - У мамы. Она, хоть и родилась и выросла в Японии, в традиционной семье, но не очень любит эту кухню, что всегда меня удивляло. Ей больше нравится европейская, корейская и даже американская, - Хамато подцепляет палочками кусочек мяса и отправляет его в рот, жмурясь от удовольствия, - Это божественно, хён! - Нравится? - Чимин улыбается почти отеческой улыбкой и протягивает руку, чтобы стереть соус с его подбородка, - эх, поросенок, ты весь измазался. Хамато резко перестает жевать, дышать, двигаться и растерянно смотрит на Чимина. Случайное прикосновение, едва ощутимое, но для парня в нем сосредоточены все эмоции и мысли. Все его существо отзывается на это легкое касание. Он краснеет, берет салфетку и опускает глаза. Чимин замечает эту реакцию и ему это кажется милым, хоть и немного неуместным и наивным. - Хамато, - он пытается подобрать слова, - все в порядке? - Да, хён, - не поднимая глаза отвечает Хамато. - Ты уверен? - он хочет разговорить парня. - Хён..., - Хамато набирает воздух в легкие и выпаливает, - ты мне очень сильно нравишься... Неужели он это озвучил? Парень сам от себя в шоке. - Я вижу. Просто хотел, чтобы ты, не стесняясь, сказал это. В этом нет ничего плохого, - Чимин заглядывает ему в глаза, - я не совсем тот, кто тебе нужен. Ты еще очень молод. У тебя все впереди. - Прости, - Хамато смущается еще больше. - Все нормально. Ты отличный, добрый, умный парень и встретишь еще своего человека. - У тебя есть кто-то, да? - Все сложно, но да, - Чимин возвращается в реальность, в которой вот уже год он безнадежно и безответно любит. - Этот человек будет идиотом, если отпустит тебя, - Хамато снова от себя в шоке, он снова сказал такое вслух. Чимин не выдерживает и смеется: - Спасибо, Хамато, это комплимент. Они продолжают ужинать, затем Чимин варит кофе и больше они этой темы не касаются. Каждый из них думает о своем.

***

Чонгук едет на набережную Ханган. Сейчас там мало людей, красиво горят фонари и безветренно. Он подходит к самой воде и опускается на траву. Здесь безмятежно, тихо и спокойно. Отличное место, чтобы подумать. Он надевает наушники, включает музыку и погружается в себя. В своих мыслях хорошо, там он может позволить себе быть собой. Там он не мучает себя вопросами без ответов. Там у него нет раздражающей внутренней борьбы, из которой он всегда выходит проигравшим. Там единственное безопасное место и совершенно другая жизнь.