Amor etiam deos tangit*

- Мы готовы, - Юнги делает жест рукой и четверо вооруженных агентов рассредоточиваются по этажу, прячась за колонны, - Хо? - Мои на крыше и у входов, - Хосок прижимает к себе винтовку и поправляет наушник. - Ждем активных действий. Сами не вылезаем. Без приказа ни шагу. Следите за сигналом, - Юнги опускается на одно колено, упираясь в стену и взводит затвор. Щелкающий звук эхом разносится по пустому помещению. Полчаса спустя Юнги пытается размять затекшее плечо. За это время так никто и не появился. - Хо, что у вас? - Пусто. Ты уверен, что он придет? - Абсолютно. - Может он знает о засаде? - Исключено. Неожиданно на втором этаже слышится шорох и Юнги видит мелькнувшую тень. - Парни, он в здании... - Юнги, надо действовать, - Хосок высовывается из-за перекрытия и осматривается. - Рано. Хо, не смей лезть на рожон! - Он уйдет! Юнги, у нас не будет второго шанса! - Он не один, ты это понимаешь?! Даже не думай! Юнги поворачивается к Хосоку и качает головой. Хосок закатывает глаза. Он успел изучить Юнги достаточно хорошо, чтобы отличить простую предосторожность от настоящего беспокойства. Они встречаются уже довольно давно. Это нельзя назвать емким словом "отношения" и, уж тем более, "любовь", но между ними определенно что-то есть. Возможно это взаимная симпатия и уважение, а может быть их обоюдное одиночество настолько сильно, что они не могут пока отпустить друг друга. Юнги знает, насколько Хосок скучает по Тэхену. Хосок знает, что Юнги все рассказал другу. Они не уверены в том, что происходит в их жизни, не уверены в том, сколько еще это продлится, но пока они являются поддержкой друг другу. Слышится автоматная очередь, Юнги подскакивает на ноги и бежит на второй этаж. - Действуйте! - выкрикивает он в передатчик и группа захвата начинает прочесывать здание. - Хо! В ответ тишина. - Хо! Он не отвечает и у Юнги все холодеет внутри. - Хосок! - Юнги..., - слышится хриплый голос, - я снаружи, на балконе. Юнги несется к выходу на улицу и видит Хосока... Он ранен. Изо рта течет тонкая струйка крови, он лежит на боку, подогнув под себя колени и еле дышит. - Хо! Нет! - Юнги на ходу сбрасывает с себя шлем, снимает винтовку и опускается рядом с ним. - Я достал его, - сипит Хосок и тянет руку. Юнги подносит передатчик к лицу: - Нужна скорая! Срочно! Держись, Хо, ты молодец, ты все сделал правильно, - Юнги придерживает его голову и рукой зажимает рану. Хосок закрывает глаза и ежится. В голове мелькают образы, события. Он видит свою маленькую дочку, она смеется и обнимает его. Затем картина меняется, ему видится пустое здание, дым и силуэт человека, которого он убил. - Я не хотел... - Хо, все в порядке, не трать силы. Скорая уже подъезжает. - Я не хотел его убивать...Миндже...я не хотел, - Хосок сдавливает руку Юнги. - Я знаю, мой хороший, знаю, - Юнги чувствует, как огромный ком подкатывает к горлу, - не смей умирать! Ты слышишь меня? Не смей! Ты нужен ему! - Юнги в отчаянии давит на рану сильнее, чувствуя, как горячая кровь продолжает пропитывать одежду и стекать на бетон. Хосок затихает. Последний образ, который он видит, это Тэхен. Он тянется к нему и вот-вот прикоснется, вот-вот они снова будут вместе... - Прости..., - последнее, что произносит Хосок и отключается. - Нет! Нет! Хо! Не смей! - Юнги что-то слышит в наушнике, - сюда! Мы на втором этаже! Словно в замедленной съемке, Юнги видит, как медики вбегают на балкон, как его просят отойти, как перекладывают Хосока на носилки, как закрывают ему рану, как ставят капельницу. Он не помнит, как забирается в скорую вместе с ним, как держит Хосока за руку. Он не помнит, что он говорит ему и о чем думает. Юнги будто со стороны наблюдает за собой. Он ничего не слышит. Скорая подъезжает к приемному покою, медики осторожно вытаскивают носилки, устанавливая их на каталку и увозят Хосока в операционную, куда Юнги нельзя. Он остается на улице, растерянно смотрит перед собой, потом опускает взгляд на свои руки - Юнги весь в его крови. В ушах и голове шум, каждый удар сердца отдается во всем теле, его будто ломают изнутри. Он впервые сталкивается с подобным чувством. Этому нет описания. Это даже не боль, не страх, это не бессилие, это что-то, что крошит душу, мысли, все твое бытие, это уничтожает тебя до самого основания. Это лишает тебя кислорода. Оно темное, ядовитое, отравляющее каждую клетку. Юнги не может подобрать этому название. У него начинают трястись руки, в глазах темнеет, по щекам текут слезы. Он падает на колени, сгибается, обхватывая себя руками и издает нечеловеческий крик. Он даже не замечает, как к нему кто-то подскакивает, он лишь слышит приглушенный голос человека: - Чонгук, нитроглицерин, бегом! - Чимин держит Юнги за пояс, не давая тому рухнуть на землю, - Юнги! Смотри на меня! - Чимину не до формальностей. Чонгук через несколько секунд подбегает к ним с блистером, ловко вытаскивает две капсулы и передает Чимину. Тот заставляет Юнги открыть рот и кладет их ему под язык. - Ну же, давай, дыши ровно! - Чимин мысленно считает его пульс, приложив палец к его запястью и надеясь, что лекарство сработает. Чонгук стоит в стороне. Он успел много чего увидеть, работая в отделе, но такого никогда. Как будто вся жизнь другого человека рушится у него на глазах. Юнги начинает потихоньку приходить в себя. Чимин подзывает Чонгука, чтобы тот помог ему подняться и они втроем идут в здание больницы. Пока Юнги приводит себя в порядок в уборной, Чимин общается с регистратором приемного покоя, пытаясь выяснить, что с Хосоком. Чонгук просто сидит рядом, испытывая дикий дискомфорт и чувствуя себя совершенно бесполезным. - Ты чего? - Чимин обхватывает его плечи и пододвигает к себе. - Страшно, - говорит Чонгук, а потом добавляет то, что беспокоит больше всего, - а если господин Чон умрет? - Даже думать об это забудь, - голос Чимина моментально становится холодным, - он будет жить. Он должен жить. Чимин ни в чем не уверен, но ему проще сделать вид, что он знает о чем говорит, чем показать Чонгуку слабость. Юнги выходит из туалета. Выглядит он чуть лучше. Он садится рядом с Чимином и откидывается на спинку стула. - Есть новости? - Никаких. Они знают только, что он в операционной. - Будем ждать. Вы можете ехать. Распускайте отдел, закрывайте и по домам. Этого урода все равно держат под охраной в тюремном лазарете. Хосок подстрелил его. Лучше бы убил гада. - Я останусь, - Чимин шарит в кармане и достает ключ-карту и пропуск, - Чонгук, езжай в агентство. Я позвоню. Чонгук молча встает, забирает у Чимина карту и пропуск и не оглядываясь выходит из здания. - Надо сказать Тэхену, - произносит Юнги. - Ты уверен? Давай дождемся хотя бы какой-то информации. Чимин дело говорит и Юнги не спорит. Вот он, настоящий, искренний, открытый. Тот самый Юнги, которого Чимин знал много лет назад, снова здесь. Он сидит, опустив голову, уперев локти в колени. В нем столько отчаяния, что хватит на десятерых. Чимин тихо кладет руку ему на спину и слегка похлопывает в знак поддержки. - Спасибо, что ты здесь, что остался со мной, - Юнги произносит это не поворачивая головы. - Не благодари. Мы семья. Что бы ни было. Он бесконечно прав. Они семья. Крепкая, не всегда дружная, но семья. Они поддерживают друг друга, помогают друг другу, спасают друг друга. Именно так и должно быть. Выходит врач и оба подскакивают со своих мест, но не говорят ни слова. - У него пневмоторакс из-за пробитого легкого, он потерял много крови. Мы зашили, поставили дренаж, сейчас ему делают переливание. В ближайшие сутки станет ясно. Мне жаль. Мы сделали все, что смогли. Простите. - Спасибо, доктор. Врач вежливо кивает и уходит. Юнги опускается обратно на стул и закрывает лицо руками. - Звони Тэхену. Прямо сейчас. У нас нет времени ждать. - Ему лететь 15 часов! - пытается возразить Чимин. - Значит молись, чтобы он успел...

***

США. Нью-Йорк. ФБР. Сегодня абсолютно пустой день. Ни выездов, ни рейдов, ни даже нормальных дел. Так, мелкая бумажная работа. Тэхен крутится на своем кресле, пытаясь сконцентрироваться на отчете. За последние пару месяцев много чего произошло и он старается упорядочить свою жизни. С Дженни он больше не встречается. Примерно через две недели после той ночи ему пришлось поговорить с ней. Был скандал, она перевелась в другой отел и с того момента они не виделись. Гадское чувство, что он использовал ее еще оставалось внутри, но и лгать ей он тоже долго не мог. Несколько недель назад в его жизни произошло любопытное событие, которое и занимало его мысли. Во время спецзадания им пришлось посетить один из детских домов, директор которого подозревался в краже имущества, растрате, отмывании денег и ведении черной бухгалтерии. В результате его задержали, а так же взяли всех, кто имел к этому отношение. Ему грозил суд, штраф и лишение свободы до 5 лет. В тот день, после ареста, когда он уже было собирался уходить, он услышал отчаянный плач одного из малышей. Он тогда решил заглянуть в комнату и увидел, как воспитатель пытается успокоить маленького мальчика, который плакал настолько сильно и горько, что сжималось сердце. Он вспомнил Суран и его действия опередили мысли. - Позвольте я попробую? - он снял обувь и вошел в комнату. - Пожалуйста. Я уже не знаю, что делать. Он обычно такой тихий, всегда улыбается. Наверно реагирует на общую атмосферу и большое количество людей, - она передала малыша Тэхену и отошла, наблюдая за ним краем глаза. - Нууу, какой ты крикун! Что же ты хочешь рассказать этому миру? - Тэхен удобнее взял малыша и прижал к себе, - тебе точно есть, что сказать и это что-то очень важное, да? - покачивая ребенка он подошел к окну. Малыш перестал плакать, с интересом рассматривал Тэхена и ручкой схватил его пропуск, висевший на шее. Тэхен держал мальчишку, что-то шептал ему, а внутри рождалось ни с чем несравнимое чувство - надежда и нежность. - Надо же, - воспитатель улыбнулась и подошла к Тэхену, - у Вас есть дети? - Нет, но я очень люблю детей. Моя бы воля, целый детский сад бы был. У меня младшие братья и сестры. Сколько ему? - 9 месяцев. - Как его зовут? - Тэхен смотрел в эти огромные карие глаза и его сердце таяло. - Хонджун. Мать американка, про отца мы ничего не знаем. От него отказались в роддоме. - Как можно оставить такое чудо? - Вы даже себе не представляете, - воспитатель указала рукой в сторону манежей и кроваток, в которых сидели детки от полугода до 2.5 лет. Пока они общались, малыш положил голову Тэхену на плечо и уснул. - Тэ, нам пора! - Клинт заглянул в комнату и тут же осекся, - да ладно! Тэхен приложил палец ко рту и махнул на него рукой: - Сейчас иду. - Я должен это сфотографировать, - Клинт достал смартфон и сделал снимок, несмотря на закатывающего глаза Тэхена. Тэхен осторожно отдал ребенка воспитателю и, погладив его по мягким волосам, улыбнулся и вышел. - Папочка Тэ! - не унимался Клинт и это очень резануло слух. Ведь так Тэхена называла Суран. Он безумно скучал. Ему не хватало Хосока, ему очень не хватало Суран. Ему нужна была семья. Его семья. - Угомонись, Клинт, - он пихнул напарника в плечо и сел в машину. За эти недели Тэхен еще несколько раз приезжал в детский дом. Хонджун начал узнавать его. Тянул к нему ручки, что-то нечленораздельно бормотал и заливисто смеялся. Каждый раз Тэхен привозил ему одежду, игрушки, детские вкусняшки и в последний свой визит он понял, что хочет стать этому малышу папой. Он долго беседовал с новым директором, затем с представителями опеки, затем с психологами. Процесс усыновления был довольно сложным, учитывая, что у Тэхена не было американского гражданства, была опасная работа и ограниченная контрактом командировка. Ему посоветовали найти хорошего специалиста по усыновлению и готовить документы, но обещать ему никто ничего не мог. И сейчас он больше думал о предстоящем собеседовании, нежели об отчете. Неожиданно он слышит звонок смартфона. "Чимин". - Да, Чимин, слушаю тебя. - Господин Ким..., - Чимин замолкает. - Что такое? Говори! - Господин Ким, в него стреляли... - Чимин, в кого стреляли? - Тэхен повышает голос и встает с кресла. - В Хосока, господин Ким... Наверно так выглядит кошмар наяву. - Больше деталей, Чимин, - Тэхен подхватывает рюкзак, куртку и вылетает из отдела никому ничего не объяснив. - У него пневмоторакс. Ему зашили легкое, делают переливание, он в отделении интенсивной терапии. Гарантий нет. Есть ближайшие сутки... - Понял. Сделаю все возможное, чтобы вылететь сегодня же, - он нажимает отбой, запрыгивает в машину, параллельно набирая номер босса, и выруливает к дому. После короткого разговора, Тэхен делает еще один звонок, вкратце объяснив ситуацию. - Сделаю, что смогу, - отвечает Нэйт и перезванивает буквально через 10 минут. - Есть. Билеты у тебя на электронке. Вылет через 3,5 часа. Успеешь? - Я твой должник, дружище! Вернусь, проси, что хочешь! - Да ладно, хорошей тебе дороги!

***

Южная Корея. Сеул. Самолет приземляется в аэропорту Инчхон ровно через 15 часов. Все это время Тэхен не спал, не ел, изводил себя. В голове только одно - лишь бы успеть, лишь бы не было поздно. - Чимин, я буду через 40 минут. Как он? - Тэхену страшно услышать ответ. - Все так же, господин Ким. Он пока без сознания, но показатели стабильные. - Уже еду, - Тэхен вздыхает с плохо скрываемым облегчением и садится в такси, - прошу Вас, быстрее, - добавляет он, называя адрес. Тэхен влетает в больницу, несется к лифту, умоляет его ускориться и выскакивает на нужном этаже. В отделении тихо. Он бежит по коридору и шаги глухо звучат в этой звенящей тишине. Внезапно, он резко останавливается и всматривается в силуэт сидящего напротив палаты человека. Это Юнги. Тэхен чувствует, как подгибаются ноги, а в горле начинает першить. Его единственное желание - скинуть сумку, броситься к нему и крепко обнять. Один Бог знает как он соскучился за этот год. - Юнги! - окликает его Тэхен. Тот встает и сразу же идет к нему на встречу. - Тэ! - он обнимает друга так крепко, как может, - Тэ, ты приехал! - Конечно, - Тэхен чувствует, как Юнги начинает потряхивать, - эй, все хорошо. Юнги, все хорошо, - он сжимает его в своих объятиях и покачивает из стороны в сторону. - Прости меня, - в эти слова Юнги вкладывает все, что так долго хотел сказать Тэхену. - Тебе не нужно просить прощения. Ты хороший друг. Я тебе благодарен. За все. Они доходят до кресел напротив палаты. Тэхен обнимает Чимина, который так же находится там, а затем и Чонгука, который совсем не ожидает увидеть начальника, вернувшись с кофе. Они долго разговаривают, ожидая врача. Говорят обо всем. Так странно и так круто быть снова вместе после стольких месяцев. - Они никого не пускают к нему. Мы уже пытались, - произносит Чонгук вздыхая, - поэтому мы просто сидим здесь и ждем. - Им придется меня пустить, - Тэхен встает, когда врач, наконец, появляется в коридоре и идет к нему. И действительно, после короткого разговора, он выносит Тэхену халат и бахилы и пускает его в палату. Тэхен тихо заходит, опускается на кресло рядом с кроватью и аккуратно берет Хосока за руку. Создается ощущение, что он просто спит. Рядом с кроватью стоит аппарат ИВЛ, кардиомонитор, в руке капельница с двумя пакетами плазмы, крови и физраствором. Изо рта у него тянется трубка. Под больничной рубашкой видны бинты и перетяжки. У него спокойное выражение лица, даже веки не подрагивают. Тэхен испытывает стойкое ощущение дежавю. Его кошмар снова стал реальностью. Снова человек, которого он любит, умирает у него на руках. Разве возможно представить что-то хуже? Он не переживет, если Хосока не станет. Ведь тогда не станет и его самого... - Я не буду с тобой прощаться, - шепчет Тэхен, - никогда. Ты должен жить, Хо, ты обязан жить. Твоя дочь ждет тебя дома. У тебя есть близкие люди, которые тебя очень любят. Я...я люблю тебя. Пожалуйста, живи! Я давно простил тебя. Ты нужен нам... Ты нужен мне... Прошу тебя, вернись..., - Тэхен опускает голову. За этот долгий год Тэхен осознал одну вещь, что убежав из Сеула, отогнав от себя реальность, скрываясь от всего, он ничего не добился. И, как только он пришел к этому, он понял, что самое ценное, что у него есть, находится в Сеуле. Ему захотелось домой. И сейчас, сидя здесь, он понимает, что ему стоит ехать в Нью-Йорк только ради того, чтобы закончить оформление документов на усыновление, забрать Хонджуна и вернуться сюда. Тэхен знает, что между Хосоком и Юнги что-то есть, но, почему-то, сейчас это больше не имеет значения. Ему просто хочется быть рядом. Каждое утро заходить в свой отдел, каждый вечер возвращаться к себе домой, гулять по набережной Ханган, поехать в Пусан, отвезти сына в Эверленд. Да, он уже считает малыша сыном. И больше никуда не убегать. Тэхен прикасается губами к руке Хосока. Врач, собирающийся было выгнать Тэхена, видит это и не решается вмешаться. Он понимает, что возможно у них осталось всего несколько часов. Тэхен не знает, сколько проходит времени. Он готов быть здесь столько, сколько потребуется. Какая невыносимая ирония, насмешка судьбы. Он был так уверен, что станет лучше, если он уедет, но только здесь, рядом с Хосоком, Юнги, Чимином и Чонгуком он чувствует себя хорошо. Как много времени ему понадобилось, чтобы понять это. Как поздно он это понял. - Знаешь, я встретил чудесного малыша и надеюсь, что скоро стану ему папой, - Тэхен произносит эти слова и снова замолкает. Ему надо сказать что-то еще, но выходит с трудом: - Я не должен был оставлять тебя. Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть. Ведь, когда тебе было плохо, меня рядом не было... Внезапно, он чувствует, как пальцы Хосока сжимают его руку. Он поднимает голову и видит, что тот открыл глаза и пытается вздохнуть, но мешает трубка. - Подожди, родной мой, я врача позову, - Тэхен вылетает из палаты на ходу выкрикивая парням, - он очнулся! Он пришел в себя! Врач забегает в кабинет. - Хорошо, Хосок. Я сейчас вытащу трубку, сделай выдох не напрягаясь, - он тянет трубку аккуратно, чтобы не расцарапать трахею и горло. Хосок делает выдох. Ему больно, он морщится, но слушается врача, держа за руку Тэхена. - Ты везунчик. Ты просто настоящий везунчик, - врач качает головой, проверяет показатели кардиомонитора, дренаж, капельницу, прослушивает легкие, измеряет пульс и давление. - Мне е..., - Хосок пытается что-то очень тихо сказать, но голос не слушается. Он сглатывает и делает еще одну попытку: - Мне есть ради кого. - Ты герой, Хосок. Отдыхай, я зайду позже, - врач улыбается и выходит. Хосок силится еще что-то сказать, но Тэхен останавливает его: - Не торопись. Ты все скажешь позже. Еще есть время. Все хорошо. Хосок крепче сжимает руку Тэхена, будто боится, что тот сейчас исчезнет. - Я здесь. Я никуда не уйду. Дыши, Хо, дыши спокойно. - Юн... Юнги... - Сейчас позову, - Тэхен знает, что в палату нельзя, но он должен позвать его. - Я буду в коридоре, - произносит Тэхен, когда Юнги входит в палату. Им надо поговорить. Или просто помолчать и побыть вдвоем. Тэхен отдает себе отчет в том, что Хосок, после всего, вполне может выбрать Юнги и остаться с ним. И он обязан будет принять его выбор, как когда-то Хосок принял факт его отъезда. Это странно и это, в определенной степени, пугает. Юнги сидит на краю кровати и молчит. Он просто наблюдает за Хосоком. За тем, как тот размеренно дышит, хотя ему и больно, за тем, как обводит палату глазами, за тем, как сгибает и разгибает пальцы на руках, словно удостоверяясь в том, что он живой. Юнги видит, как он собирается с мыслями. Юнги точно знает, что он хочет сказать. Он понял, что так будет еще в тот момент, когда увидел Тэхена в коридоре. Но ему это не причиняет дискомфорта. Так и должно быть. Это и есть нормальный порядок вещей. У Юнги нет сильных чувств к Хосоку, но этот человек определенно ему дорог. Их связывает часть жизненного пути, который они прошли вместе, пускай и недолго. В тот момент они были нужны друг другу как воздух. И не только Юнги спас Хосока, но и Хосок спас Юнги от постоянного одиночества. - Ты навсегда останешься частью моей жизни, - медленно, тихо, с запинками произносит Хосок, - моим другом, моим ангелом-хранителем. - Как и ты, Хо, - коротко отвечает Юнги, наклоняется и целует его в висок. В большем нет необходимости и в других словах тоже. Юнги покидает палату двадцать минут спустя, пропуская Тэхена. - Я слышал каждое твое слово, - одними губами говорит Хосок, - я вернулся ради тебя, - от этого признания Тэхена передергивает. Силу любви невозможно победить. На это не способна даже смерть. - Отдыхай, мой хороший, я буду рядом, - Тэхен садится в кресло, продолжая держать Хосока за руку. Он остается в больнице ночевать, невзирая на протесты врачей и им приходится сдаться. Даже душ он принимает наскоро в больничной ванной комнате, потому что Хосок начал сразу нервничать, когда Тэхен захотел уехать в отель. Он остается с ним и на следующий день, и через день. Чтобы не нервировать Хосока, Тэхен пока не говорит ему, что вынужден будет вернуться в Нью-Йорк еще через неделю. Ему надо закончить с усыновлением, после чего он сможет приехать обратно. Благодаря комиссару его командировку готовы сократить по требованию. Хосок восстанавливается медленно. Ему трудно дышать, больно двигаться и глотать. Каждая перевязка, каждая медицинская процедура становится пыткой. После первого раза, когда Тэхен сидел в коридоре и слышал, как Хосок кричит от боли, он теперь всегда на процедурах остается с Хосоком. Зачастую Хосок просыпается ночью от ужаса и задыхается. Врач говорит, что это должно пройти через какое-то время. Когда это происходит, Тэхен одевает на него кислородную маску, ложится рядом и обнимает его, только тогда Хосок успокаивается и снова засыпает. Иногда ночью он зовет Тэхена, а потом долго прижимает его руку к своей щеке. Без Тэхена он больше не смыслит своей жизни. Он даже отказывается есть, когда того нет в палате. Посттравматический стресс дает о себе знать, а страх потери усиливает все эмоции в разы. Хосок вообще без Тэхена ничего не дает врачам делать. У него панический страх снова потерять его. Тэхена это беспокоит больше всего, ведь ему, в любом случае, придется улететь, пускай и не так надолго. Он замечает, как дергается и напрягается Хосок каждый раз, когда он выходит куда-либо, как в глазах появляется абсолютно иррациональный страх. И, хоть Тэхен каждый день ему говорит, что не оставит его больше, каждый день показывает, насколько ему дорог Хосок, насколько он любит его, Хосоку все равно страшно. Страшно открыть глаза и не увидеть Тэхена в кресле. Страшно, что он выйдет из палаты, а обратно не вернется. Страшно, что Тэхен не простил его до сих пор, хотя тот уже много раз доказал обратное. Страшно, что когда его выпишут и ему станет лучше, Тэхен навсегда уйдет из его жизни. Не спасает даже частое присутствие дочери рядом. Хосок вдруг разом стал уязвим. Он вдруг разом стал беззащитен. И Тэхену хочется его защищать, укрыть от всех бед, от всего негатива, от всех дурных мыслей. И чем больше Тэхен заботится о Хосоке, тем большую отдачу получает и тем яснее ощущает - вот оно, его счастье.

***

Примерно за сутки до своего отъезда, Тэхен решает поговорить с Хосоком. Предварительно он звонит парням, а так же лучшему другу Хосока, Сокджину, так как понимает, что реакция, скорее всего, будет болезненной. - Господин Ким, спасибо, что приехали, - Тэхен протягивает Сокджину руку и тот тепло пожимает ее. - Тэхен, давай без формальностей, а то чувствую себя совсем старым. Сокджину сорок пять. Он знает Хосока с детства. Их родители дружили задолго до их рождения. - Хорошо, конечно, - Тэхен улыбается и кивает. - Я рад, что ты позвонил. - Он раньше проявлял такое беспокойство? Сколько его знаю, никогда такого не было. - Если ты спрашиваешь, значит не в курсе. У Хосока погиб младший брат. Очень давно, еще когда тому было 7 лет. Провалился под лед. Хосок был рядом и вытащил его, но было лишком поздно. Что под силу семилетнему пацану? Кричал, звал на помощь, но... Брат умер у него на глазах, понимаешь? Тэхен чувствует, как по спине ползут ледяные мурашки. Хосок никогда не рассказывал об этом. - Нет, я не был в курсе. Кошмар какой, Господи..., - Тэхен даже не хочет представлять, как это. - После этого много лет он страдал от панических атак и тревожности. Затем решил бороться с этим, поступил в академию, пошел в армию, намеренно мотался по горячим точкам, отслужил и уже потом пришел в систему. У него получилось научиться это контролировать. Но он живой человек, нервная система реагирует на травму подобным образом. Это психосоматика. - Это пройдет? - Тэхен в ужасе от услышанного. - Со временем. Это многое объясняет. И почему так долго не мог рассказать правду, и почему так отчаянно держался за Тэхена и умолял его остаться, и почему сошелся с Юнги. Все становится на свои места. - Тэ, - даже тихий голос Хосока отлично слышен из палаты. - Иду, мой милый. Я тут привел кое-кого, - Тэхен и Сокджин входят в палату. - Джин, - видно, что Хосок рад видеть друга. Сокджин обнимает его и садится рядом. - Я вас оставлю, - Тэхен собирается взять кофе и встретить парней, но Хосок вдруг снова начинает нервничать. - Нет, не уходи. - Хо, Тэхен встретит остальных и придет, - Сокджин будто с маленьким ребенком общается. Хосок глубоко вздыхает и затихает. У него нет выбора. Он не может привязать к себе Тэхена, как бы не хотел. - Напугал ты меня, друг, - Сокджин слегка треплет Хосока по волосам. - Прости. - Ничего. Главное тебе поправиться. Сокджин врач-психиатр. Он прекрасно знает, что в данном случае поправиться даже скорее не физически, а эмоционально. Он увлекает Хосока разговорами, шутит и ему удается вызвать у того улыбку. Через полчаса возвращается Тэхен с парнями и Хосок сразу весь расслабляется, глаза начинают сиять, уходит мышечное напряжение. Познакомившись с Сокджином, ребята рассаживаются по палате, Сокджин садится в кресло, уступая место на кровати Тэхену. - Хо, - неуверенно начинает Тэхен и решает сказать все разом, без прелюдий, - мне завтра нужно улетать обратно в Штаты..., - не успевает он договорить, как Хосок вцепляется в него руками, мотает головой и начинает часто дышать. Тэхен сразу одевает ему кислородную маску и пытается продолжить, - я уеду ненадолго. Мне нужно закончить дела, оформить документы и забрать Хонджуна. Помнишь, я рассказывал о нем. Хосок кивает, но весь напрягается и начинает дрожать. Сокджин ничего не предпринимает. Пока это не критично, он не будет вмешиваться. - Тэ, не уезжай, пожалуйста, - Тэхен отчетливо слышит эти слова из-под маски - Я вернусь, как только все сделаю. Я обещаю тебе. И буду звонить каждый день несмотря на часовые пояса. Хосок вдруг замирает на секунду и начинает плакать. Беззвучно, сильно, будто испытывает адскую боль. И он испытывает. Ни у кого нет сомнений. Тэхен молча смотрит на Сокджина и тот кивает. Все, как по учебнику, ничего из ряда вон выходящего. - Хо, посмотри на меня, - Сокджин подходит к нему сбоку и тот поднимает на него глаза, - что сделать Тэхену, чтобы ты его отпустил и при этом не испытывал дискомфорт? Правильный вопрос. Сокджин знает, что делает. Прием срабатывает безотказно, потому что Хосок успокаивается и произносит лишь одну фразу: - Сказать мне "да"... Сокджин поднимает брови: - И после этого ты не будешь нервничать, не будешь дергаться и поверишь, что он вернется сразу, как сможет? Хосок кивает и указывает на тумбочку возле кровати. Ребята в шоке, на их глазах происходит что-то невероятное, что-то не поддающееся описанию. - Тэхен, открой ящик, - Сокджин расшифровывает непонятное действие. Он-то сам все давно знает. Тэхен осторожно выдвигает ящик и видит в нем черную бархатную коробочку. Ладони моментально потеют, он нервно сглатывает и достает ее. Чего он вообще не ожидал, так это вот такого? Откуда это здесь? Он оглядывает парней, смотрит на Сокджина в поисках ответа, но все молчат. Тэхен открывает коробочку. В ней невероятно красивое кольцо из белого и желтого золота с квадратной бриллиантовой вставкой, а на внутренней стороне гравировка: "Amor etiam deos tangit"* Хосок молчит. Ему нужно лишь короткое "да" Тэхена. Только это. И он поверит, отпустит и будет ждать столько, сколько потребуется. Тэхен не обдумывает его предложение, у него нет сомнений насчет того, какой ответ дать. Просто он настолько тронут и шокирован, что не сразу приходит в себя. Он смотрит на Хосока, достает кольцо, подносит его к губам и еле слышно шепчет: - Да... Хосока очень просто сделать счастливым. И Тэхен знает, как. Тэхена очень просто сделать счастливым. И Хосок точно знает, как. И что бы дальше у них ни было, какие бы сложности они не встретили у себя на пути, их теперь всегда будет двое.... Они теперь всегда будут вместе...