Дневник, Записки фрилансера 1.

В прохладном полумраке просторной комнаты было прекрасно видно её лицо. Её глубокие, серо-голубые глаза, смеющиеся бледно-розовые губы, спадающие на глаза растрепанные светлые волосы. Все это завораживало, и мой взгляд, блуждая по её лицу не мог задержаться на чем-то одном. Игриво усмехнувшись, она протянула свои тонкие руки ко мне, держа в них красную шёлковую ленту. Её пальцы, пробежавшись по волосам и затылку, аккуратно и неторопливо завязали её. Весь мир потонул во тьме, все остальные чувства резко обострились и я напряжённо начал вслушиваться в шорохи, которые она издавала. Её холодные маленькие ладони упёрлись мне в грудь и плавно подтолкнули назад, подчинившись, я откинулся назад и сел на кровать. Она мягко подпружинила мое приземление и раздалась еле слышным шуршанием покрывала. Буквально через несколько секунд, в мои уши не спеша вставили наушники, из которых полилась тихая музыка, отрезавшая мне звуковое восприятие окружающего мира. Не успев привыкнуть к таким необычным ощущениям я почувствовал ещё один резкий и на этот раз сильный, требовательный толчок в грудь. Я резко откинулся на спину почувствовав холодное покрывало обнаженной спиной и мягкий обратный толчок кровати, который на доли секунды заколебал меня. Я погрузился в темный мир частичной депривации, такой глубокий и приятно манящий. Мое практически обнаженное тело ощущало дуновения ветерка, вызванного сквозняком или движениями в комнате. Не видя и не слыша, что происходит вокруг я с нетерпением ждал, что же она будет делать дальше. Теперь я полностью находился в её власти. Это чувство подчинения и полного доверия пьяняще возбуждало. Я знал что готов терпеть и с удовольствием принимать все, что бы она не сделала сейчас, даже если бы она начала меня резать. Мои мысли неожиданно прервало появление тяжести на кровати справа от меня. Не успев проанализировать колебания я почувствовал, как на низ живота опустилось её холодное колено, вжав меня вниз. От неожиданности я протяжно выдохнул. Почти сразу её руки коснулись моих волос, прошлись по ним, закапываясь в глубь. Плавно переместились на скулы, затем на шею. Пройдясь по шее, перешли на плечи и оттуда до кистей. Такие плавные касания вызывали какие то необъяснимо приятные ощущения и покалывания статическим электричеством. Она сжала мои руки и плавно потянула их вверх. Подчиняясь ей я поднял их и выпрямил за головой, скрестив в запястьях, на них сразу легла её ладонь, вжимая в кровать и лишая подвижности. Когда она на секунду замерла, видимо наслаждаясь зрелищем, я почувствовал щекотливые касания её острых, ломких волос и глубокий, пьяняще пряный аромат. Я с придыханием втянул его, наслаждаясь им. Господи, её запах не сравнится ни с одним запахом цветов, я готов был наслаждаться им целую вечность. Но её ловкие руки плавно и аккуратно связали мои запястья чем-то приятным на ощупь. В тот момент, когда она закончила, резко затянулся узел, сдавив кисти, вызывав такое обожаемой мною ощущение фиксации и скованности. Одновременно с этим она резко надавила коленом, все это вызвало у меня внутри чувство похожее на разряд молнии. Я непроизвольно выгнулся, и со стоном протяжно выдохнул. Неожиданно я почувствовал её горячее дыхание на своем лице и в туже секунду моих губ коснулись её, а в мой рот протолкнуться язык, я ответил на протяжный поцелуй, задыхаясь от недостатка воздуха. Так же неожиданно начавшись поцелуй прекратился и она отстранилась от меня. Я судорожно задышал, хрипя и выгибаясь. Я хотел ещё, хотел чувствовать её всем телом, чувствовать её горячие губы, но сейчас она владела мной. Мое длинное, мощное тело, которое никогда никому не покорялось, было сейчас абсолютно беззащитно распростерто на кровати. Полностью в её власти. Я упивался этим чувством открытости, беззащитности и подчинения. Никогда в жизни и никому я не мог позволить так делать. Но ей я абсолютно доверял и готов был отдать себя полностью, без остатка. Я знал что она сейчас наслаждается зрелищем и властью надо мной. Ей наоборот нравилось ощущение власти над кем-то более сильным, нравилось укрощать эту строптивую мощь, запертую в моем теле. Упиваясь этими ощущениями я часто задышал, чувствуя биение своего сердца, готового выпрыгнуть из груди. Внезапно я почувствовал как куда-то падаю, сознание захватил животный ужас, а в глаза ударил яркий желтоватый свет фар… Твою мать! Я резко дёрнул головой, широко открыв глаза. Сердце вырывалось из груди. Осмотревшись вокруг я убедил себя в том что все в порядке, ну как в порядке, относительно, и это был всего лишь сон. Я все так же ехал в армейском камазе. Через маленькие дырочки в тенте пробивались лучи света, ярко выделяющиеся в пыли, которая забивалась в кузов через щели в дощатом полу. Лучики на поворотах плавно передвигались, как буд-то ища что-то и освещали людей, сидящих в камазе. Кто-то спал, кто-то отрешённо смотрел в одну точку, в общем все занимались убийством времени, насколько это возможно. «С такими снами я точно умом тронусь» - подумал я, доставая из подсумка на бронежилете пачку сигарет и зажигалку. Прикурив трясущимися руками никотиновую палочку и затянувшись я почувствовал как по телу разливается такое расслабляющее чувство спокойствия, так необходимое сейчас. «Она скорее всего ненавидела бы меня, если бы узнала что я опять закурил» - опять понеслись мысли в моей голове. Не знаю как так вышло, я ненавидел себя каждый раз когда курил, но все равно продолжал это делать. Сейчас однако хотелось как можно дальше отогнать от себя мысли о ней, и не вспоминать такой досадно реалистичный и приятный сон, который уже никогда не станет реальностью. Ненавижу такие моменты, когда нечем себя занять и в голову лезет такая фигня, жить становится просто тошно. Я стал сосредоточенно изучать дымящуюся в руках сигарету и держащие её пальцы. Такие грубые, грязные, покрытые песком, в шрамах, порезах и мозолях. Не получается понять как такие руки вообще могут делать что то кроме физического труда. Как они могли касаться таких вещей… «Блять, не думать!» - мысли всё рано предательски возвращались к одному и тому же. Казалось бы я максимально постарался занять себя, заключил контракт, уехал в очередную командировку, а голове все равно не прикажешь заниматься делом. Ход моих мыслей неожиданно прервало глухой хлопок. Машина резко начала тормозить занося кузов. Не удержавшись я повалился на впереди сидящего, возможно именно эта рассеянность и спасла мне жизнь, потому что его плечо и шея неожиданно взорвались, забрызгивая меня кровью, и солдат, не успев даже ничего понять повалился на меня, придавливая к полу. Лёжа под ним я попытался собраться с мыслями. Где-то невдалеке была слышна отрывистая стрельба, совсем близко я слышал грохот, лязг и крики. Только сейчас я обратил внимание на жжение в правой руке – в ладони я сжимал всё ещё тлеющий окурок. С шипением я освободил от него руку, думая о том что теперь ещё и ожог останется. Тело само начало вытаскивать меня из такой непростой ситуации. Я пополз к опущенному борту, отмечая по пути ещё два лежащих вповалку тела, и одно, судя по всему ещё живое, впереди. Да, ещё жив, в сознании, ранен в ногу, стонет, перебита артерия, задета кость, механически отмечаю про себя, хватаю его за плечо бронежилета и тащу за собой. Вывалившись из кузова я сдернул его за собой, не успев привыкнуть к свету и осмотреться быстро утащил два тела – свое и товарища с дороги в канаву. Я успел отметить что огонь по колонне в которой я ехал вёлся справа по ходу движения, а в канаве, в которую я нацелился были лужи воды. Теперь, когда я в относительной безопасности можно было перевести дух и понять что вообще происходит. Так, вокруг меня в канаве ещё человек десять, приходят в себя, некоторые ведут огонь в ответ, старлей что-то кричит в здоровую радиостанцию. Головная бронемашина горит, чадя черным дымом, который резал глаза и заслонял солнце, остальной транспорт вроде целый, но уже без водителей и экипажей, которые заняли позиции на этой стороне от дороги. Голова в таких ситуациях у меня сразу начинает работать, черт, а я даже не заметил кто из наших остался лежать в машине… нет, сейчас совсем не для этого время, надо заниматься делом. Я наконец посмотрел на того, кого я вытащил с собой и начал работать. Я быстро остановил кровотечение турникетом, взглянув на часы записал на лбу маркером время – без пятнадцати два, перевязал его, вколол обезболивающее и подчиняясь командам старлея вступил в бой. Все закончилось в течение пяти минут с прилетом штурмовика – СУ 35. Вдалеке на холмах расцвели серые цветы разрывов, затряслась земля и выстрелы прекратились. Я плюхнулся в теплую, грязную воду на дне канавы и откинулся на песок. Перед глазами стояло удивлённое лицо парня в машине, плечо которого разлеталось красными брызгами. Как всегда, в такие моменты действуешь на адреналине, механически и только уже потом приходит осознание. Вскоре на горизонте поднялась пыль - нашу неудачливую колонну уже едут эвакуировать. Вечером того же дня я сидел, прислонившись. К колесу машины, в тени и пытался понять – как так получается что меня уже в который раз минует такая манящая, но в тоже время нежеланная смерть. Ничего придумать не получалось. После того как я снова встретил её моя жизнь вообще пошла наперекосяк. Не успев начаться наши отношения были прерваны армией в которую я пошел почти добровольно, однако перед этим мы успели почти шесть месяцев прожить вместе. После армии я думал, что теперь все будет хорошо, но я никогда так не ошибался. Сколько раз я корил себя за то, что не отговорил её ехать тогда, сколько раз я ненавидя себя, совершал необдуманные поступки. А все из за какой-то случайности, одно неверное движение, усталость, ошибка второго водителя. И теперь в моей памяти надолго засела картинка приближающейся машины, звук сминающегося металла развивающегося стекла. Она погибла моментально, скорее всего даже не успев почувствовать боль, едва успев испугаться. А я ненавидел себя за то, что остался жив и при этом отделался всего лишь синяками. Помню как разрезав подушку вытащил её маленькое, хрупкое, уже начавшее остывать, тело из искореженной груды металла. Помню как долго не мог понять и поверить что это все действительно произошло. Пытался откачать, перевязать, вырвать из цепких лап той, что так любит издеваться. И только врачи скорой и спасатели смогли меня тогда оттащить. Тогда во мне что-то треснуло, что-то сломалось и починить это стало невозможно...