Неизменность

Внезапно они появились в небольшой комнате, где сцены были покрашенны в черный цвет, а вся мебель была насыщенного красного цвета. Гермиона все также находилась в повязке, и усадив ее на кожаный красный диван, он развязал ленту с ее глаз. И приступил к словам. - Грейнджер, то есть.. Гермиона. Ты должна все таки знать мои вкусы, должна принять меня таким каков я на самом деле. Вот моя мания, мое увлечение. На что она лишь отвечала молчанием. Нет, ее не охватил шок, она просто сидела в недоумении. - Скажи мне, что хочешь меня, скажи это, -крича говорил он это ей - Я хочу тебя, Малфой. Хочу тебя и лишь тебя. Они вцепилась в него, будто он сейчас испариться. Драко же приостановил ее. - Нет, стой, не так сразу. Давай попробуем, то, что наврятли ты пробовала ранее. Он аккуратно и медленно снял с нее платье, он не спешил никуда, будто время остановилось. На не же красовалось розовое кружевной белье, от чего глаза Малфоя аж засверкали. На черной стене, были прикреплены 2 цепи, к которым прикрепепились руки Гермионы, ее лицо было направленно на чёрную стену, а после как Малфой изящно снял с нее каблуки и привязал ее щиколотки вместе, отошёл на метров 5. Гермиона дрожала от страха и от холода, ведь ее ступни стояли на холодном бетоном полу. Спустя пару минут, он подошёл к ней и сильно ударил плёткой по ее ягодицам так, что она простонала. И это повторилось ещё и ещё. Ее стон был нежным, изысканным. И после ещё пару ударов и развернул ее к себе лицом, поцеловал ее в губы, и не отрываясь от нее, засунул свои пальцы в ее трусики. От неожиданности она хотела дернуться, но цепи не позволяли ей этого осуществить. Драко просунул свои пальцы глубже и начал мастурбировать. Она простонала ему прямо в рот. Он все так же продолжил не отрываясь от ее губ. После 7 минут их жаркого поцелуя, он расстегнул ее бюстгальтер, и крепко сжал ее грудь, она закричала от боли, как не странно, но ей нравилась эта грубость с его стороны. Он быстро развязал ее щиколотки, порвал ее трусики и растегнув ширинку, он взял в руки ее ноги, и вошёл в нее. Он простонал так громкоч будто это был ее первый раз. Он же сначала двигался медленно, и с каждой минутой ускорял темп, через 15 минут, он делал это так грубо и больно, будто в него вселился сам дьявол. Через 2 минуты, как она кончила, он развязал ее руки, взял ее уставшую, потную и измученную на руки, и понес в другую комнату. Где стоял огромный шифоньер с тумбой, и по середине комнаты находилась кровать. Он нежно положил ее на кровать, достал из тумбы пару меховых зелёных наручников, прицепил ее руки к спинке кровати и горячо вцепился к нее. Она же не хотела отрываться от этого поцелуя. Она и не заметила, как он успел войти в нее. Она хотела кричать так, чтобы это услышал каждый. Через 35 минут, они закончили свой "вечер" и он открыв наручники, вытащил ее руки, посмотрел на нее, как на какое то редко сокровище и поцеловал в голову. Она же уже уснувшая с удибкоц на лице, только хмыкнула. Он крепко обнял ее и накрыл тонким одеялом. В комнате было невероятно холодно, но от из тел исходил такой жар, что мог без труда обогреть эту комнату.