Brave New World

Они возвращаются в бункер. Прямо сейчас они едут через Вайоминг, фары «Импалы» освещают тёмный участок шоссе между городами. Глядя вперёд на дорогу, Дин пытается осознать всё, что произошло сегодня: они противостояли Чаку, победили и — чудесным образом — всё ещё живы, чтобы рассказать эту историю. Дин чуть поворачивается, чтобы взглянуть на Джека, свернувшегося калачиком на заднем сиденье, прислонившегося головой к стеклу и крепко спящего. Дин не может не чувствовать, как сердце переполняет гордость. Всего несколько часов назад этот ребёнок оказался ключом к победе над Чаком, лишив того силы и взяв всю её в себя. И Дин знает, что было искушение использовать всю эту силу, чтобы создать рай, чтобы изменить мир, чтобы сделать его лучше того, что создал Чак. На мгновение он увидел, как это желание мерцает в золотых глазах Джека. Но вместо этого, Джек выпустил бесконечную космическую силу, направив её обратно в мир. Потому что Чак был прав: его сущность должна существовать, чтобы уравновесить силы зла, однако, как оказалось, её не нужно концентрировать только в одном всемогущем существе. Джек наполнил мир и каждого в нём своей искрой божественности. Он подарил всем величайший дар — свободную волю. Потом Дин поворачивается и снова смотрит на дорогу за лобовым стеклом. Новый мир простирается перед ним, и Дин задаётся вопросом, как он воспользуется всей этой свободой, всеми этими возможностями. Рядом с ним Сэм печатает что-то на телефоне с нежной улыбкой на лице. Он занимается этим, по крайней мере, последний час. Сначала он писал всем их ближайшим друзьям, рассказав, что они сделали, и что конец света нескоро, однако сейчас, Дин уверен, Сэм переписывается только с Эйлин. Дин не удивился, если бы Эйлин вскоре вернулась в бункер, чтобы увидеть, как они с Сэмом ощущают себя сейчас, когда рядом нет Чака, что манипулировал ими для собственного развлечения. У Дина есть уже довольно чёткое представление, как это произойдёт, и он счастлив за Сэма, даже если это означает, что в будущем, вероятно, будет больше охоты, на которую Сэм будет отправляться вместе с Эйлин вместо него. Но ничего страшного. Дину придётся присматривать за Джеком. Технически он всё ещё может быть полуангелом, но отдав всю свою силу, он также настолько человечен, насколько это вообще возможно для кого-то вроде него. Если Джек захочет продолжить охоту, то вскоре ему потребуется оружие и боевая подготовка. Может быть, Дин сможет взять его на несколько дел, отправиться в какое-нибудь путешествие. Может быть, Кас присоединится. Да, думает Дин, это было бы здорово. Только они втроём, охотящиеся на самых обычных монстров и призраков, одновременно спасая жизни людей — семейный бизнес; их семья. А потом Дин ловит взгляд Каса в отражении зеркала заднего вида и понимает, что должно быть дальше, куда ведёт его путь, куда он сам всегда его вёл. Не потому, что Чак заставил сделать это, а потому, что они с Касом вместе начали это много лет назад. Во всяком случае, он и Кас держались этого курса, несмотря на то, что Чак пытался разлучить их каждый раз, когда они нарушали установленные для них правила и возвращались друг к другу. Сердце Дина по-прежнему сжимается и начинает биться быстрее, когда тяжесть того, что он должен сделать, настигает его. Это ужасно. Дин знает, что рассказать Касу о своих чувствах не должно быть страшнее, чем столкнуться с творцом вселенной, но почему-то это так. Дин всегда умел драться лучше, чем говорить. К настоящему времени, в машине уже давно никто не произнёс и слова. Слышен только гул двигателя и приглушённая, чтобы не разбудить Джека, музыка из магнитофона. Таким образом, Дин оказывается наедине со своими мыслями, представляя, что он скажет, как он это скажет, и что с ним случится после. Он должен просто сделать это, и сделать это в ближайшее время, иначе у него снова сдадут нервы, как это было много раз до этого. Дин говорит себе, что, как только они остановятся на ночь, он поговорит с Касом. Он просто доедет до Термополиса, где они найдут мотель. В Термополисе Дин решает ехать до Шошони. В Шошони Дин думает, что, вероятно, сможет добраться до Каспера сегодня вечером. Дин знает, что тянет и, в конце концов, Сэм откладывает телефон и предлагает остановиться на ночь. Дин чуть крепче сжимает руль, но через несколько миль всё же направляет «Импалу» на грунтовую дорогу в стороне от шоссе. Сейчас они находятся в глуши, однако не то, чтобы это первый раз, когда они просто останавливаются и спят в «Импале» во время охоты; Дин также не думает, что последний. Сегодня он чувствует себя прекрасно и после тяжёлого дня предпочтёт эмоциональный комфорт, который даёт «Импала», убогим простыням маленького мотеля в каком-нибудь городе. Когда Дин припарковывает машину, Джек шевелится и медленно открывает глаза. — Мы на месте? — вопрос почти теряется в сонной зевоте. Дин догадывается, что тот говорит о бункере. — Нет. Отдыхай, малыш. Ты это заслужил. Джек улыбается, сонный, но гордый и снова пытается уснуть. — Подожди, — начинает Кас рядом с Джеком. — Я освобожу для тебя место. Можешь лечь, — с этими словами он открывает дверь и выходит из машины. Дин наблюдает за ним, пока тот проходит несколько футов, оглядывая окрестности. — Можешь занять переднее сиденье, — говорит Дин Сэму, не сводя глаз с Кастиэля. — Ты уверен? — Да. Не думаю, что смогу уснуть сегодня ночью. — Хорошо, — Сэм говорит таким тоном, который позволяет понять, что тот подозревает, что что-то не так, и собирается поговорить об этом завтра; это нормально, потому что завтра всё будет по-другому, так или иначе. Дин выходит из машины и идёт к багажнику, немного потягиваясь, чтобы размять скованные после долгой поездки мышцы, и пытаясь убедить себя, что именно это также причина того, почему его ноги вот-вот превратятся в желе, а вовсе не нервное ожидание грядущего. Он открывает сундук и выуживает две бутылки пива, прежде чем вернуться к капоту и приземлиться на него. Чуть позже Кас садится рядом с ним, и Дин молча протягивает ему одну из бутылок. Дину всегда нравились такие моменты, когда они с Касом умудрялись понимать друг друга без слов, и всё становилось на свои места рядом друг с другом. Когда Кас тянется к бутылке, их пальцы соприкасаются. Всё длится не больше секунды, и в этом нет ничего такого, чего не случалось дюжину раз до этого, когда по ночам в дороге они вместе пили пиво; и все же… сегодня всё кажется усиленным и заряженным энергией настолько, что у Дина возникают опасения, что рано или поздно всё может закончиться разрядом молнии. Он пытается сосредоточиться на собственном пиве, делая большой глоток, чтобы успокоить нервы. Некоторое время они так и сидят; достаточно долго для того, чтобы позади них Сэм и Джек уже крепко спали, когда Дин оглядывается через плечо, чтобы проверить их. Возможно, думает Дин, ему не нужно волноваться из-за всего этого. Столько произошло сегодня, что этого должно хватить. Он может просто сидеть здесь и радоваться победе. Он может сказать Касу завтра, когда они вернутся в бункер. Или, может быть, ему следует дать им несколько дней, чтобы успокоиться. Потом он сможет сказать Касу. Может быть, через неделю или две, или в следующем месяце; или ещё через десять лет… Если он не расскажет Касу сегодня, то не расскажет никогда. Дин смотрит на участок дороги, ведущий в неизвестную тьму. Ночь спокойная, а над головой сияют звёзды. Вокруг царит глубокая тишина, которую Дин нашёл бы умиротворяющей в любое другое время, однако сейчас это заставляет его нервничать. Дин прерывает молчание первым, что приходит в голову. — Это был неплохой день. Он слышит, как рядом с ним Кас смеётся глубоким урчанием. — Я бы сказал, что это были неплохие несколько лет. — Да, — Дин соглашается и сосредотачивается на собственных пальцах, растерянно теребя этикетку своей пивной бутылки. — Так, что дальше? Я имею в виду тебя. Он поворачивается и видит Каса, смотрящего на звёздное небо. — Я просто хочу вернуться домой. Паника кулаком сжимает сердце Дина, потому что что, если Кас имеет в виду, что хочет взлететь и вернуться на небеса? Кас прожил невероятно долгую жизнь, прежде чем появился Дин и всё испортил, так что сейчас он не мог винить Каса за желание вернуться к ней и помочь своим оставшимся братьям и сёстрам перестроить небеса. Если это в самом деле так, сможет ли Дин уговорить его остаться? Но затем, не отрывая глаз от сияющих так далеко звёзд, Кас продолжает: — Я с нетерпением жду возможности просмотреть все книги в библиотеке. Может быть, мы с Сэмом сможем поработать над новым показателем. И, конечно, я хочу поиграть с Джеком в игры, — на губах Каса появляется игривая ухмылка. — Даже посмотреть с тобой один из твоих нелепых ковбойских фильмов сейчас звучит неплохо. — Это называется вестерн, Кас, — комментарий звучит, как реакция коленного рефлекса, однако голос Дина дрожит. Потому что, когда Кас говорил о доме, он определённо имел в виду бункер. — Значит, ты останешься с нами? Кас отрывает взгляд от неба и смотрит на Дина со странным недоумением на лице. — Конечно. Куда ещё мне пойти? Дин безразлично пожимает плечами, но Кас, похоже, не хочет, чтобы это так легко закончилось. — Ты, Дин, Джек и Сэм — вы моя семья. Я люблю вас, всех вас. — Ага, — говорит Дин, не в силах сдержать нотку горечи, проскальзывающую в голосе. — Ты уже говорил это раньше. — Я имел в виду это тогда. И я имею в виду это сейчас. И это здорово, считает Дин, но он не мог сказать, что Кас имел в виду тогда, и сейчас он этого также не знает. Потому что любовь, как понял Дин, может принимать разные виды и формы. Дин делает ещё глоток пива и сразу после этого делает вдох освежающего ночного воздуха. Он ставит пиво на землю рядом с машиной, чтобы мгновенье не смотреть на Каса. Тот рядом с ним молчит. Даже когда Дин возвращается, он, кажется, не собирается ничего говорить. Тогда Дин понимает, что пора. — Я тоже всех вас люблю, — Дин оборачивается, чтобы посмотреть через ветровое стекло на спящие фигуры Сэма и Джека. — Я имею в виду, с самого начала мы с Сэмом были против всего мира. Но теперь Джек… он для меня как сын, — он снова поворачивается к Касу. — А ты… У Дина не хватает слов, как это всегда бывает. Вместо этого он позволяет своей руке скользить по глянцевой краске капота, пока кончики его пальцев не касаются тыльной стороны ладони Кастиэля. Это такой хрупкий, интимный момент, и на секунду кажется, что ночь вокруг них совершенно затихает. Дин смотрит на их руки и видит, что Кас двигает рукой до тех пор, пока их пальцы не переплетаются. И тогда Дин осознаёт серьёзность этого. Потому что сейчас всё, что он есть — это он сам, всё, что он сделает, будет его собственным решением, всё, что он чувствует, не было посажено в его сердце Чаком, а пустило там корни благодаря чему-то простому и прекрасному, как обстоятельства, и с годами росло только под тёплым взглядом Кастиэля. Это как освобождает, так и пугает. Но затем Дин снова смотрит в лицо Кастиэля и обнаруживает, что вся его неуверенность, беспомощная тоска и отчаянные надежды отражаются в нём. И вдруг это становится легко. Он наклоняется и видит, что Кастиэль встречает его на полпути. Когда их губы, наконец, соединяются, искры не разлетаются, и, к счастью, ни один небесный хор не начинает петь. Это не более и не менее, чем почти неуверенный толчок, взаимное притяжение, как новый способ сближения. Это самый лучший поцелуй в жизни Дина. В конце концов, ему приходится остановиться, чтобы восстановить дыхание, но он не отстраняется полностью, а просто прижимается лбом к Касу; его пальцы цепляются за ткань плаща, чтобы удержать ближе. Когда Дин, в конце концов, снова припадает к губам, Кас вздыхает в поцелуй, а Дин использует эту возможность притянуть того ещё ближе и проскользнуть языком меж его приоткрытых губ. Дин слышит, как пиво Кастиэля ударяется о землю, прежде чем сильные руки обнимают его, когда Кас оказывается на капоте с более страстным характером их второго поцелуя. Дин думает, что мог бы провести так всю оставшуюся жизнь и не желать ничего больше. Раздается неожиданный стук, заставляющий Дина отстраниться от Каса. Но когда он оглядывается в поисках источника шума, видит только Сэма, смотрящего на него через лобовое стекло, и его протянутую руку в нескольких дюймах от стекла. — Чем вы, ребята, занимаетесь? Дин смотрит на своего брата. — Просто… думаем над кое-чем, — вероятно, не очень убедительно, потому что руки Дина всё ещё сомкнуты за спиной на плаще Каса прямо в зоне видимости Сэма. Но именно сейчас Дину плевать на это. — Иди спать, сучка. Сэм закатывает глаза, но в то же время на его губах играет ухмылка. — Хорошо, придурок. Завтра Дину нужно будет кое-что объяснить, но сейчас гораздо важнее обратить внимание на Каса и увидеть, как он улыбается ему. Давным-давно, когда Дин путешествовал по стране и охотился один, он иногда смотрел через лобовое стекло на бесконечные мили дороги впереди, воображая, что где-то этому есть конец, место назначения, которое Дин обязательно когда-нибудь достигнет. Тогда он мечтал, что однажды бросит охоту, влюбится, женится и родит детей — собственная семья. А потом, когда он в конце концов понял, что никогда не сможет оставить охотничью жизнь позади, похоронил свою мечту вместе с бесчисленными трупами монстров и засоленными костями. Теперь, когда он думает о Сэме и Эйлин, о Джеке и о том, что ждёт его в будущем; теперь, когда он смотрит в глаза Кастиэлю и представляет дорогу, которая тянется перед всеми ними, Дина не очень заботит, есть ли где-то там пункт назначения. У него уже есть всё, что он когда-либо хотел в путешествиях, прямо рядом с ним.