В одну реку дважды... трижды... четырежды

      С каждым днём это становилось всё более невыносимым.       Дан не мог смотреть на Арсение без острого приступа эрекции. Это раздражало. Это бесило. И отвратительным образом заставляло срываться на первопричине этого состояния - на Арсение. Тот бесился в ответ. За словом в карман он не лез. Отношения портились. Арсение ходил надутый и недовольный, Дан - нервный и злой. А Раду метался между ними как несчастный греческий корабль, гонимый морскими течениями между Сциллой и Харибдой.       Сдерживать и одёргивать себя Дану приходилось постоянно. Он часто напоминал себе, что сплетен и пересудов о его ориентации и так с избытком - не стоило мостить для них ещё и фундамент. Самовнушение помогало. Ненадолго. И не всегда. Последний предел наступил, когда Дан поймал себя на том, что по-животному обнюхивает шею Арсение, пристроившись сзади. Тот его словно и вовсе не замечал, увлечённый разговором с симпатичной поклонницей. А вот она то и дело косилась на Дана, тенью отца Гамлета вырастающего из-за плеча объекта её интереса.       Раздумия были тяжёлыми. Но привели Дана к закономерному итогу.       Группу нужно было распускать.       И повода ждать долго не пришлось. Денежный вопрос в таких делах всегда кстати.       Как говорят - с глаз долой, из сердца вон? И Дану действительно полегчало. Правда, для этого пришлось улететь на другой материк. Смена обстановки, новые знакомства, поиски собственного жизненного пути и попытки выстроить карьеру с чистого листа захватили Дана, погребли под собой с головой. Частенько ему за сутки удавалось поспать всего каких-то полчаса, да и то в такси во время переезда от репетиционной до студии звукозаписи или до места встречи с очередным влиятельным человеком в мире музыки. Крутясь как хомяк, загнанный в пластиковое колёсико, Дан понимал, что приобретенный им ранее опыт, казавшийся бесценным, здесь, в США, ни стоил ничего. В Молдавии было проще. Иногда по утрам Дан не узнавал себя в зеркале. А ещё Дану постоянно хотелось есть. Чувство голода стало его прилипчивым спутником. И отнюдь не из-за отсутствия денег. Ему просто не хватало времени остановиться и нормально поесть.       Когда жизнь уже более-менее вошла в калею - нет, не стала менее насыщенной, просто несколько упорядочилась - Дан получил возможность перевести дыхание. И оглядеться по сторонам.       Богемная жизнь в США мало чем отличалась от таковой в странах Европы. Вот только в Европе её вкусить по-настоящему Дану не удалось. Зато в США появился шанс наверстать упущенное. Сверкающие вывески ночных клубов скрывали за собой ровно ту же изнанку жизни, что и везде, маскирую её ярким светом софитом, блеском вспотевших полуоголённых тел и насквозь фальшивыми улыбками. Люди, окружающие Дана, как оказалось, с лёгкостью окунались в эту атмосферу порока, ища быстрых, сомнительных, а иногда и противозаконных удовольствий. Нужно обладать стальной силой воли, чтобы не скатиться по наклонной. Или хотя бы не стать на эту ненадёжную плоскость ногами. Хорошо, что у Дана она была.       Наркота Дана не интересовала. Алкоголь - всё хорошо в меру. Он помогал расслабиться, но с ритмом жизни Дана расслабляться было нельзя. Девочки. А вот это, пожалуй, хорошо. Свободные, не закомплексованные, которые даже выпивку себе покупали сами, а утром уходили не прощаясь.       Равнодушный взгляд скользил по толпе. Сегодня Дану почему-то совершенно не хотелось развлекаться. Зато в душе непрошенно поднималась ностальгия. Там, в Молдавии и Румынии, он смотрел на беснующуюся, сходящую с ума от возбуждения и ажиотажа толпу, сверху. Со сцены. Это он был тем, кто задавал ритм и темп движениям. Тем, кто подчинял себе.       Взгляд выхватил девушку у барной стойки. Она тоже разглядывала толпу. Но смотрела хищно, примеряясь, выискивая подходящего партнёра. Самца. Поймав взгляд Дана, девушка отсалютовала ему бокалом полосатого коктейля и улыбнулась, но не уловив ответного интереса, отвернулась, не желая тратить время на попытки его разжечь. Взгляд Дана тоже медленно, исследующе, заскользил дальше, пока не натолкнулся на одного из музыкантов его собственной группы. Сначала Дан даже не понял, что выбилось из привычной картины. Но потом, седлающее колени музыканта и видимое Дану только со спины существо, встало, потянулось, провокационно изогнувшись и развернулось. Парень! Это точно был парень. Вот уж этого от вечного закоренелого бабника Дан ну никак не ожидал. Дождавшись, когда, после бурного поцелуя, странная пассия исчезнет в направлении туалета, Дан протолкался к музыканту.       - Дик! Я даже не подозревал, что... у тебя настолько широкие... ммммн... интересы в выборе партнёров!       - Зачем себя ограничивать? - пьяно усмехнулся музыкант, - Да и к тому же - мальчик, девочка - какая в жопу разница?       Заметив напряжение Дана и правильно его истолковав, Дик дружески хлопнул его по плечу и посоветовал:       - Расслабься. Здесь с этим проще, чем, я слышал, на твоей родине.       В Японии Дан увидел Арсение впервые после шести лет неизвестности.       Арсение изменился. Повзрослел, растерял очарование милого мальчика, приобретя взамен взрослое обаяние и, похоже, здорово научился им пользоваться. И в глазах наивное любопытство сменилось цинизмом. Зато улыбка осталась прежней - задорной, очаровывающей и словно освещающей всё вокруг. Не та, что досталась Дану, а та, которую он со щедростью подарил рыженькой журналистке. "А чего ты ожидал?" - сам себе сказал Дан: "Ты сам всё похерил". Всё так. Вот только сердце глупо пустилось в бешенный скач при виде давнего знакомого. И объяснить ему, что старые дни остались там, в ностальгическом прошлом, так и не получилось.       Тем тягостнее было вновь отрывать себя от человека, который так и не смог простить Дана.       Который считал Дана предателем, не подозревая, что своими действиями тот просто пытался спастись.       Первый сексуальный опыт с парнем Дана не впечатлил. Дик был прав - секс оставался сексом - приятным, расслабляющим, но, в общем-то, ровно тем же сексом, особенно, если при этом развернуть партнёра к себе спиной, то вообще можно забыть, что под тобой не девушка.       Попробовав и осознав, Дан успокоился. На экзотику, на поверку оказавшуюся не такой уж и особенной, его больше не тянуло.       Вот только голубые, чаще по-ледовому холодные глаза ему всё так же иногда снились.       - Это уже традиция - собираться раз в шесть лет, - протянул Арсение, разваливаясь в кресле и закидывая ноги на журнальный столик.       - О чём ты? - удивился Раду.       - Шесть лет назад мы с Арсом спели в Японии. Ты не знал? - задумчиво пояснил Дан, рассматривая длинные, обтянутые чёрной тканью ноги. Сколько лет прошло, а Арсение по-прежнему с лёгкостью выбивал его из привычного хладнокровия.       Раду пожал плечами. Может он и слышал, просто не придал этому случаю особого значения.       С течением лет многое забылось. В первую очередь - неприятное. Память хранила только милые сердцу хорошие моменты. Именно поэтому, наверное, Арсение не строил из себя неприступную ледовую крепость. И не пытался острым взглядом проткнуть Дану сердце.       Перекинуться хотя бы парою фраз перед концертом им не удалось. Арсение немного опоздал. Дан, впрочем, тоже. Но уже на сцене Дан так и не смог побороть стремление оказаться поближе к Арсу. Сдался он на первой же совместной песне. Пока Раду мастерски перетянул внимание публики на себя и свой вокал, Дан успел пошептаться с Арсение о незначительных забавных пустячках. Как в старые добрые времена.       И вот сейчас, когда концерт отгремел и довольная, окунувшаяся в азарт музыки и воспоминаний об отвязной подростковой поре публика медленно потянулась к припаркованным неподалёку машинам или же ловить такси, предусмотрительно притаившееся в "рыбном" месте, они втроём заглянули в гримёрку - хотя бы попить воды перед тем как попасть в лапы к неугомонным журналистам.       Дан, пользуясь относительной уединённостью - Раду ему нисколько не мешал - жадно разглядывал Арсение, впитывая, запоминая каждую мелочь, каждое отличие от того светлого образа милого мальчика, который никак не мог вытрясти из своей бедовой головы.       Им ещё предстояло несколько концертов. Всего парочку. На большее - ни у кого не было времени. Раньше, когда они трое составляли единый коллектив с этим было проще. Сейчас же у каждого из них была собственная жизнь, собственные планы, проекты, это всё неумолимо тянуло их в разные стороны. К тому же Раду дома ждала жена и дети, Арсение - собака ("Сам ты белка! Белла, Раду, её зовут Белла!").       У Дана не было даже собаки.       Оставалось только жить настоящим.       - Не прошло и шести лет! - хихикнул Раду, пожимая руку Дану, а потом и обнимая его.       - Что ты сделал со своими волосами? - поинтересовался Дан, поздоровавшись с Арсение и задержав приветственные объятия на секунду дольше, чем требовалось.       - А что, мне не идёт? - надменно вскинув подбородок и не сомневаясь в ответе, уточнил Арсение.       - Подлецу всё к лицу, - хихикнул Раду, и Дан согласно хмыкнул.       - Я понял! Он решил к новогоднему балу выучить роль снеговичка! - предположил Дан чуть позже, когда они уже облачались в сценические наряды.       - Или снегурочки, - поддакнул Раду.       Арсение наградил их наигранно-хмурым взглядом. И он почему-то вызвал в Дане целый шквальный прилив энергии, заставляющий чувствовать себя молодым, скакать по сцене и даже немного хулиганить. Как полтора десятка лет назад.       Рука сама потянулась к капюшону Арсение, но как следует натянуть его не удалось - вторая была занята микрофоном.       С окончанием выступления Раду, прощально обняв одновременно и Дана и Арса, на секунду притиснув их друг к другу, умчался, оставив бывших коллег наедине в импровизированной гримёрке. Здесь даже было тепло - тихо жужжал тепловентелятор. Уходить не хотелось. Во всяком случае Дану.       - Говорят, с кем Новый Год встретишь, с тем его и проведёшь, - мурлыкнул Дан, подходя к Арсение.       - Чудесная, должно быть, у тебя компания на ближайший год, - хмыкнул Арсение.       - Я не жалуюсь, - Дан постарался добавить в улыбку всё своё обаяние.       Арсение не стал уточнять с каких пор вдруг их с Раду компания стала для Дана желанной, после того как он её так спешно покинул. Только взгляд его выражал здоровую долю скептицизма.       То ли очарование Новогодней Ночи, то ли самого Арсение, заставляло делать глупости. Так просто было податься вперёд и шепнуть Арсение прямо в губы:       - Наоборот, я доволен.       И накрыть их поцелуем. Не требовательным и жадным, как представлялось в фантазиях, а предлагающим и дразнящим. Отстранившись, Дан улыбнулся, ловя взгляд Арсение. Шокированным тот не был, удивлённым - да.       - Что скажешь?       Арсение оглядел Дана как-то по-новому, оценивающе что ли.       - А почему бы и нет.       Дан довольно улыбнулся. Такой быстрой капитуляции он совершенно не ожидал. И вновь поцеловал, теперь уж с осознанием полного права это сделать. Он неспешно изучал сдавшиеся ему губы, скользнул между ними языком, исследуя, дразня, лаская. Арсение отвечал. И от этого кровь словно распалялась, неся огонь к каждой клеточке организма.       Арсение отстранился первым, коротко огляделся по сторонам и вынес вердикт:       - Не думаю, что здесь подходящее место.       - В отель?       - Мой - на соседней улице. И остыть не успеешь, - пообещал Арсение, одаривая Дана соблазняющим взглядом. Дан задумался. Да, хотелось получить свою долгожданную, выстраданную добычу как можно быстрее. От нетерпения дрожали руки.       Но.       - Мы можем зайти, забрать твои вещи и на такси проехать ещё пару кварталов. Я снял небольшую квартирку - планировал задержаться на пару недель. Там не будет администратора и любопытных постояльцев, которые заинтересуются причиной нашего столь длительного общения наедине и обсудят её в соцсетях.       - Ты прав.       Дан улыбнулся, вновь чувствуя себя и невероятно молодым, и достаточно взрослым, умным и достойным того, чтобы к нему прислушивались.       - А утром я накормлю тебя завтраком, - продолжая соблазнять, пообещал Дан.       И в отеле, и в такси, и даже в подъезде пришлось сдерживаться. Из последних сил. Беспрерывно напоминая себе, что он получит всё, что только пожелает - осталось немножечко потерпеть. Как только захлопнулась дверь квартиры, Дан прижал Арсение к себе, вновь вторгаясь на завоёванную территорию. Но тот, к его недоумению, отстранился. Впрочем, ладони с плеч Дана не убрал.       - Душ. Сначала надо в душ.       - Там, - мотнул головой Дан, не желая даже на лишнюю секунду выпускать его из рук, забравшихся под короткую куртку и по-хозяйски оглаживающих поясницу.       - Иди первым, - потребовал Арсение.       По решительному взгляду Дан понял, что спорить бесполезно. Пришлось подчиниться.       Водные процедуры Дана всегда проходили бодро и энергично, а сегодня, знание, что там, за тонкой стеной его ожидал на всё согласившийся Арсение, подстёгивало ускориться ещё сильнее. И выскочить в коридор почти не вытираясь. Арсение был явно удивлён его скоростью, но от комментариев воздержался, попросил только принести ему полотенце.       Полотенце Дан принёс, повесив его на ручку незапертой двери. И вытерся сам. А ещё успел перестелить постель. Не то чтобы Арсение завис под тёплыми водяными струями надолго, просто Дан развил бурную деятельность.       Поймал Арсение он прямо на выходе из ванной, наконец-то прижимая к обнажённой груди и чувствуя его кожей. Дан прижался губами к манящей шее, лаская и стараясь не оставить следов. Вдруг, помимо собаки, Арсение ждал дома кто-то ещё - Дан не знал, а спрашивать сейчас, можно ли оставлять собственнические метки, было как-то... не к месту. Арсение отвечал - его руки путешествовали по телу Дана - оглаживали, чуть сжимали и даже легонько щекотали. Терпеть дольше Дан просто не в силах. Он этого и так ждал слишком долго. Слишком. Он отстранился и перехватил руки Арсение, сжимая в своих ладонях, Дан отступал спиной вперёд, вынуждая свою мечту двигаться вместе с ним.       Дан пошарил в тумбочке - лубрикантом он не запасся, придётся использовать крем для рук. Что ж, реклама уверяла, что он супер-пупер питательный и увлажняющий. Интересно, а производитель предвидел такое неординарное применение своего товара? Впрочем, все посторонние мысли вымелись из его головы при взгляде на Арсение, без стеснения улёгшегося на разобранную постель. Дан без дальнейших задержек забрался к нему, устраиваясь сверху, накрывая своим телом и тут же целуя - теперь глубоко и жадно.       Перехватить инициативу Арсение он не дал возможности, вместо этого вновь спустившись на шею. А потом и на грудь - языком рисуя по ней влажные полоски. Сосок, попавший под язык, Дан вылизал особенно тщательно. Живот он покрывал невесомыми и неожиданно бережными поцелуями. Добравшись до кромки махрового полотенца, обернувшего бёдра, Дан, прежде чем потянуть за края, вопросительно посмотрел Арсение в глаза. Напуганным стремительностью Дана тот не был, лишь немного взволнованным. Но он уверенно кивнул. Он тоже этого хотел. Дан чувствовал и видел реакцию Арсение на ласки. И Дан поспешил воспользоваться разрешением, распахивая полотенце. Теперь Арсение лежал перед ним абсолютно обнажённый. Его хотелось рассмотреть и запомнить - каждую чёрточку, каждый изгиб. Его просто хотелось. До дрожи.       Непослушными пальцами Дан стянул с себя и так уже изрядно перекосившееся полотенце. И вновь посмотрел Арсение в глаза. Тот усмехнулся. Усмешка, почему-то вышла слегка кривой и нервной.       - Никогда не думал, что почти в сорок лет мне придётся ещё и таким способом лишаться девственности.       - Девственности? Ты серьёзно?       Кажется его удивлённый комментарий Арсение воспринял как-то неправильно, мигом напрягшись. Даже глаза его похолодели.       - Ты меня за шлюху, готовую прыгать по мужским койкам, принимаешь?       Дан, боясь, что напружинившийся Арсение выскользнет из его постели, поспешил накрыть его своим телом, не столько пытаясь удержать или зафиксировать, сколько... невербально дать понять, насколько он сейчас Дану необходим. И как плохо Дану будет остаться без его тепла.       - Нет, Сенто, - зашептал Дан, целуя щёку, висок, уголок брови, спускаясь губами к шее, - Конечно же нет.       Он приподнялся, окидывая тело Арсение голодным взглядом - включать актёрское мастерство не пришлось - больше всего Дану сейчас хотелось получить то, что он так отчаянно желал и наконец-то видел перед собой на расстоянии прикосновения. Ладони почти без участия воли хозяина будто примагнитились к груди Арсение, скользнули вниз, огладив бока, приласкали кожу над выступающими костями таза и медленно переместились на внутреннюю поверхность бёдер.       Арсение постепенно расслабился под его руками, успокаиваясь и доверяясь, позволяя шире развести ноги и устроиться между ними.       - Просто... такой шикарный мужчина. Не могу поверить, что весь мой, - признался Дан и потянулся за ждущим своего часа тюбиком.       Самым сложным было не спешить. Аккуратно и медленно двигая пальцем в узком, не привыкшем к вторжению теле, приходилось повторять себе, что у Дана есть время, хоть всё время Мира. Арсение не собирался сбегать. Он уже здесь, в постели Дана, обнажённый, возбуждённый, чуть-чуть нервничающий - но это нормально, когда такое происходит в первый раз. Второй палец вошёл преодолевая сопротивление. Арсение мимолётно поморщился, но быстро расслабился, позволяя продолжать непривычный ритуал. Дан склонился и благодарно поцеловал его в живот, а потом вобрал головку в рот. Не глубоко, но старательно. Он не надеялся сравниться или переплюнуть в умениях девиц, которые у Арсение были. Просто был искренен в желание сделать хорошо. Судя по довольному стону Арсение - всё получалось. Пальцы уже двигались достаточно свободно, Арсение не зажимался, и Дан рискнул ввести третий.       Точка невозврата была пройдена давно. И сейчас Дан держался только на остатках перфекционизма и глубинного, почти подсознательного понимания, что нельзя быть грубым - от этого в их отношениях с Арсение зависело слишком многое. Прежде всего - будут ли эти отношения вообще.       Выпустив член изо рта, Дан принялся покрывать поцелуями колено, выстанывая почти умоляюще:       - Я так тебя хочу, Сенто... сейчас.       Кровь стучала в висках, заглушая своим шумом весь остальной мир, но тихое "Да" он всё-таки расслышал. Наверное потому что сейчас, в этот самый момент, был настроен на Арсение целиком и полностью.       Вытащив пальцы, Дан тщательно и щедро смазал кремом свой член. Входить медленно и осторожно было непривычно. Но необходимо. Узкий бархатный жар обволакивал, заставив ахнуть и замереть. Дан боялся двинуться, хотя Арсение признаков дискомфорта не показывал и почти сразу взял своё тело под контроль, расслабляясь. Впуская Дана.       Руки дрожали. И отказывались держать. Пришлось согнуть их, опираясь на локти и почти ложась Арсение на грудь.       - Сенто, - позвал Дан, прежде чем поцеловать.       Его накрыло осознанием - он внутри этого потрясающего тела, одно целое с Арсение, как он того хотел. Закрыл гештальт. Покорил вершину. Вот только, Арсение можно было сравнить с Эверестом - один раз взобравшись, нарушив вековую белизну и спокойствие пика, будет неудержимо хотеться сделать это снова. И снова. И снова. Бесконечно.       Пока вершина позволит себя покорять.       Волна нежности, накрывшая с головой, как неудержимая горная лавина, покатилась по Дану, заставив покрывать короткими поцелуями доверчиво подставленное лицо.       Первые толчки были медленными и тягучими. Ускорялся Дан постепенно, старательно заглядывая в затуманенные глаза с чёрными, расширившимися зрачками. Арсение зажмурился и всхлипнул, вынудив Дана замереть.       - Больно?       Арсение отрицательно мотнул головой, задев щёку Дана носом, и скрестил лодыжки за его спиной, не давая отстраниться.       - Ещё!       Дан подчинился. Стоны Арсение стали чаще. А потом сменились самым настоящим рычанием. Дан и не знал, что тот способен издавать такие звуки. В ход, совсем по-звериному, пошли ещё и зубы - Арсение укусил Дана. Боли тот, опьянённый страстью, не чувствовал совершенно. Арсение ёрзал под ним и изгибался. Короткие, умело подпиленные маникюршей, ногти впивались Дану в спину, зубы - в плечо. Это могло быть похоже на сопротивление, но сильные бёдра крепко обхватывали талию любовника, лодыжки вжимали его в Арсение, а сам он двигался навстречу толчкам Дана.       Арсение отдавался с неожиданной страстью. И так откровенно плавился от удовольствия. Это подстёгивало мужское самолюбие Дана, нашёптывало, что только он способен довести Арсение до такого состояния, заставить забыться и потерять голову. Сделать по-настоящему хорошо.       Дан и сам потерялся в удовольствие - своём и партнёра. Остались только движения навстречу и чувства единения - общая цель, общее средство, общий ритм. Общее дыхание. Из губ в губы.       Тело напряглось, выгибаясь, сжимая Дана в себе. Арсение коротко всхлипнул и обмяк, утягивая Дана вместе с собой в оргазм. Руки окончательно перестали держать, и Дан устроился на груди Арсение, всё ещё сотрясаясь от приятных волн.       Отдышаться всё не получалось. Сбитое дыхание никак не желало выравниваться. И сердце где-то прямо под ухом колотилось быстро-быстро, выдавая, что его обладатель, так же, как и Дан, всё ещё не пришёл в себя.       Кое-как отлепившись от покрытой испариной и такой уютной груди, Дан приподнялся на непослушных руках, осторожно убрал со лба влажную белую прядку и заглянул Арсение в глаза. Они больше не казались горными ледниками, теперь Дан знал, что они маскировали жерло спящего до поры вулкана.       - Вау! - прошептал он, благодарно целуя покрасневшие, ещё больше припухшие губы, - Сенто, ты невероятный!       И вновь опустил голову Арсение на грудь, только сдвинулся, чтобы не давить всем своим весом, оставил руку на груди, да ногу через бёдра перекинул.       - Это было... - прохрипел Арсение.       - Ммммм?       - Сейчас, цензурный эпитет подберу.       Дан усмехнулся в грудь Арсение, чувствуя, как длинные пальцы ерошат волосы на затылке - ласково и почти нежно, уже без той безумной страсти, которая заставляла их впиваться в спину.       - Впрочем, - продолжил Арсение, видимо, так и не найдя приличных ассоциаций, - Я в тебе и твоих талантах не сомневался.       Первыми ощущениями Дана, когда он проснулся, стали - замёрзшая спина и какое-то копошение под его щекой и рукой.       - Ты куда?       - Никуда. До одеяла пытался дотянуться.       Улыбнувшись, Дан неожиданным рывком переместился, накрывая собой Арсение.       - Согреть?       Губы Дана скользнули по красивому изгибу шеи, остановившись на тёмном пятне.       - Я поставил тебе засос. Прости, - покаялся он.       Арсение фыркнул.       - А я тебя укусил.       - Мне понравилось, - игриво признался Дан, чувствуя, как ладонь Арсение уверенно скользнула по его спине, огладила бедро и, переместившись на ягодицу, надавила, притискивая плотнее, вжимая, давая почувствовать, что Арсение совершенно не против повторить опыт, оказавшийся столь удачным.       Трель звонка в всё ещё ночной тишине квартиры заставила Дана разочарованно застонать.       - Сейчас отвечу. И буду дальше тебя греть, - пообещал Дан, коротко поцеловав губы Арсение.       Он копался в карманах своей одежды, притащив её из ванной, и рассматривал Арсение - совершенно голого, лежащего закинув руки за голову. И им овладевала жадность - Дану хотелось ещё больше прикосновений, ещё более тесного контакта. Ему хотелось обладать.       Поддавшись искушению, Дан увяз окончательно.       Раздутый пожар бушевал в венах, грозя спалить Дана, не оставив после себя даже хлопьев пепла.       Дан наконец отвёл взгляд от соблазна, и реальность ворвалась в нарисованную им красивую фантазию, словно морозный сквозняк в распахнувшееся окно, вместе с именем, высветившимся на дисплее. "Тина".