Шнурок для волос

      Удар. Удар. Поворот.       Удары сыплются один за другим. В утренней тишине зала деревянный стук режет по ушам.       Поворот. Уклониться…       Волосы липнут к разгорячённой коже, дыхание тяжелое, и перед глазами — мутно. От усталости. От скорости. От силы.       …и снова удар.       Присесть. Блок. Уйти.       Запястья ноют. Пальцы едва гнутся, и он уже не уверен, что когда-нибудь сможет остановиться. Замереть. Застыть. Задуматься.       Удар. Бросок. Шаг назад.       Удар свистом раздаётся в ушах, и бокен выбивает из пальцев. Сильно. Яростно. Так, что пальцы обжигает болью.       Удар дерева о пол звучит оглушительно.       Шаг. Чужой? Свой? Чей?       Движение, и земля уходит из-под ног. Затылок глухо бьётся об пол, и на секунду в глазах темнеет. И перед глазами предстаёт небо. Насыщенное, яркое, утреннее. В высоких окнах под потолком едва можно разглядеть восход солнца, но все же. Подобное акварельному рисунку, который кто-то — неосторожный — выполоскал в воде. И краски медленно стекают. Бледнеют.       Дыхание хриплое. Воздух едва проходит сквозь горящие лёгкие. Под языком сухо и горько. И с губ срывается стон. Чужие руки придавливаются к полу, вдавливая затылком в остывшие за ночь доски, и луч солнца вспыхивает в тёмных глазах напротив. Непроницаемых тёмно-синих глазах.       Аллен заворожено смотрит в их глубину. Скользит взглядом по тонким чертам лица, по капелькам пота на бледной коже и иссиня-чёрным прядям обычно аккуратного, но сейчас растрепанного хвоста. Хотя он все еще кажется слишком гладким, это почти раздражает.       Только раздражаться не выходит. Мягкое прикосновение к шее, вдоль по венкам — Аллен знает, что Канда может разглядеть их все — на затылок, и губ касается чужое тепло. Сильно. Яростно. Слишком коротко. Чужие губы сминают его собственные, и он не может противиться. Не может не глотать жадно чужое дыхание.       Рука прижимает его за волосы ближе, острые зубы прикусывают его язык, чтобы буквально через мгновение отстраниться, зализав ранку на прощание.       — Ты проиграл, — хрипло, перемежая слова вздохами. Они почти касаются лбами, лежат посреди большого пустого зала, за дверью уже начинают просыпаться люди, и солнце поднимается над Орденом. Но Аллен видит только тёмные, лихорадочно блестящие глаза, в которых — тлеют огоньки, и тяжело вздымающуюся от сбитого дыхания грудь.       Он улыбается в ответ. Наклоняется ближе, почти касается губами, чтобы в следующий миг стянуть не со своих волос шнурок. Чёрные пряди змейками рассыпаются по плечам, и на секунду Канда выглядит таким ошарашенным, что Аллен может улыбаться только шире, словно Чеширский Кот.       — Разве это не победа? — коротко смеётся он. Поддаётся вперёд, зарывается пальцами в длинные шелковые «ленты» и вдыхает их резкий и горький запах хозяйственного мыла и прохладной озерной воды — почему-то.       «Знает ли Канда, как пахнут его волосы?»       А потом в его руке словно сам собой вновь оказывается бокен, он уже на ногах и прижимает деревянное лезвие к беззащитному тонкому горлу.       — А теперь? — улыбается ещё более нахально.       Лишь лёгкое касание губ — на прощание. Ничего не значащий поцелуй. Просто намёк. На большее.       В раннем-раннем зале, где нет больше никого, слышится каждый шорох. Из открытого окна доносятся отголоски ветра и свежий запах липы после дождя. Вчера была гроза.       Канда смотрит снизу-вверх. Его глаза снисходительно щурятся, и он усмехается. Скользит тонкими пальцами по «лезвию». Чуть поддаётся горлом. А Аллен улыбается.       Пальцами вверх. Вниз. И обратно.       — И не мечтай, Мояши.       А потом обхватывает деревянное лезвие и резко тянет на себя, ловко вставая на ноги. В его руках — точное такое же оружие, и жесткая усмешка — на губах.       И снова…       Удар. Удар. Поворот.       Удары сыплются один за другим. В утренней тишине зала деревянный стук реже по ушам.       Поворот. Уклониться…       Волосы липнут к разгорячённой коже, дыхание тяжелое, и перед глазами — мутно. От усталости. От скорости. От силы.       …и снова удар.       Присесть. Блок. Уйти.       Запястья ноют. Пальцы едва гнутся, и он уже не уверен, что когда-нибудь сможет остановиться. Замереть. Застыть. Задуматься.       Лишь тонкий чёрный шнурок обматывает запястье Аллена.