Мой последний смертельный прыжок

– Нортон, ну ты чего такой вялый? – послышался женский голос откуда-то издали. Звучал он так, будто Дух находился под массивной толщей воды. Все вокруг пестрило, словно было погружено в советский калейдоскоп. Вот, картинка начинает проясняться. Все мелкие частички сливаются в более крупные, образовывая пятна, а они, в свою очередь, складывают размытые образы. Будь это творением известного художника, это наверняка бы могло стать шедевром. Не эстетичная картина, картина не для отражения объективной реальности. Картина, полная чувств, неразборчивых и таких понятных одновременно. Только темно-рыжие волосы, закрывающие весь обзор, только голубоватое небо и тяжёлое дыхание. Может, это то, ради чего стоит жить? Или, по крайней мере, стоило.... Как много раз мы задумываемся о своих ошибках, гневим лишь себя во всех проблемах? К сожалению, в реальной жизни не все так однозначно. Никто не даст тебе ответа на вопрос о смысле. Смысл у каждого свой. Но именно в этот момент Нортон осознал, что для него являлось смыслом, что манило его продолжать свой вечный путь. Почему все так закончилось? Лучше бы Василиса выбрала другую параллель в этой злосчастной Рубиновой Комнате. Он принес слишком много страданий. Им обеим. Чувства, появившиеся от увиденного, накрыли Нортона с головой. Он уже не мог разобрать, что это – воспоминание, сон или действительность. Горячее тело приятно поддавалось каждой волне этого незыблемого мира, казалось еще чуть-чуть и он заснëт. Во сне. Похоже, это ноша его расплаты – жизнь с осознанием. Смерть – это избавление, но избавление только тогда, когда ты правда мучаешься. Стоны начали улетать в безвременье, становясь все тише и тише. Что делать? Куда бежать? Вдруг рывок, что-то будто взяло и неведомой силой поставило его на ноги, удерживая на одном месте. Но он вырвался, взяв всю свою волю в кулак. И побежал, так легко, будто всю жизнь занимался бегом. Он всë бежал, сквозь непросветную, как будто кто-то завязал ему глаза, тьму к своему источнику света. Раннее солнце разбудило блондина своим теплым пламенем. Для Нортона каждое движение сейчас сопровождалось знойной болью, а разум, затуманенный сонными мечтами все еще витал где-то в облаках. Он попытался присесть, тотчас спину пронзило кинжалом. – Святое время, что за пьянка-гулянка такая? – хриплым голосом произнес часовщик, будто в забытьи, слово из его памяти кто-то выбил события прошлой ночи. На самом деле, он просто сам не хотел об этом помнить, для него это стало бы очередным стрессом. Устав терпеть боль, плюхнулся обратно на кровать, закутавшись в серое одеяло. Тело обмякло, боль постепенно проходила, но нельзя сказать, что быстро. Он провалялся в кровати еще около трех часов, бессильный ко сну. И вот, подаваясь вперед, уже не ощущает никакой боли. Мужчина наконец осмелился встать с кровати, гонимый желанием вдохнуть свежий воздух полной грудью. Посмотрев на себя в зеркало шкафа, Нортон хмкнул. Какое жалкое зрелище! Перед ним стоял не владелец целой корпорации, а скорее жених, которому отказали на свадьбе. Черный дорогой костюм был изрядно помят, в некоторым местах на нем даже красовались красные, полупрозрачные пятна от вина. Часовщик дотронулся рукой до своей щеки, ощутив слегка проросшую щетину. Она была незаметна, ибо имела светлый пшеничный оттенок, однако не на шутку бесила Огнева своим присутствием. Открыв шкаф, Дух обнаружил, что прихватил с собой только 2 костюма. М-да. Надо привести себя в порядок, и, пожалуй, съездить за новой одеждой.