Мой последний смертельный прыжок

Очнулась наша героиня нескоро, что заставило и так измученных взрослых разволноваться еще сильнее. В залу слабо проникали лучи заходящего солнца, отгорая своими последними, более грустными красками. Именно этот поток затухающего света пронизывал комнату, усеивая ее красными, как кровь пятнами. Поистине жуткая картина, особенно при свете естественного пламени, отражая рубиновые лучи небесного светила. Но, с другой стороны, было довольно уютно. Ибо теплые тона располагали к себе, завораживая взгляд, не давали ему остановиться на каком-то конкретном предмете. Будто Василиса «залипла», как это обычно бывает при глубоких мыслях. Но сейчас в ее голове не было ничего. В подсознании не кружил рой мыслей, словно их никогда там и не было. Вмиг все стало не важным, не серьезным, а просто проходящим. Словно силуэт в толпе, которого ты, сам того не замечая, выцепил взглядом. Возвратилось сознание, а в голове начали проясняться легкие образы мыслей. Что она здесь делает? Что произошло? В сознании Василисы наконец-то начали рисоваться сюжеты, будто рассказывающие краткую предысторию данного положения дел. Ей понадобилось целых сорок минут, чтобы понять, что случилось и наконец отвиснуть, посмотреть на что-то «свежим взглядом». Рядом с собой, сидящим на кровати у ее ног, она заметила отца. И Еву… Она стояла в дверном проеме и переминалась с ноги на ногу от растеряности. Их взгляды пересеклись, но девочка никак не ожидала, что этот наивный поступок приведет к таким последствиям. Девушка подбежала к кровати, падая на колени. Василиса прочувствовала это движение на себе, зажмурив глаза. Неприятно обтираться голыми коленями о пол. — Ты наконец очнулась, — сказала Ева, по-матерински поглаживая лицо девочки, — мы распереживались! Огнев тоже обратил свое внимание на дочь, улыбнувшись и ласково погладив ее по щиколотке, от чего она ощутила его немую поддержку. — Ева, я должна перед вами извиниться, — еще не пришедшим в себя голосом просопела девочка. — Не извиняйся, все в порядке. Василиса почувствовала, как теплая ладонь девушки взяла ее руку, робко сжимая. Ее кожа была такая нежная, от нее она не ощущала дискомфорта, что девочке только и оставалось, что поддаться. — Я же знаю, что вы из-за меня потеряли ребенка… — чуть ли не плача произнесла она. Нортон и Ева непонимающе переглянулись. Стоп-стоп! С чего она это взяла? — Дорогая, это не произошло не по твоей вине. Понимаешь, у меня есть некоторые проблемы со здоровьем… Ну, с женским! — разразилась девушка, перебивая ход мыслей Духа. — Я знаю. И именно потому, что ваша беременность была настоящим чудом, я чувствую себя еще хуже… Эх Василиса-Василиса, как всегда все себе накручивает, даже если не осведомлена в ситуации. Часовщик, сидевший все время в полном безмолвии, вдруг не сдержался: — Василиса, это произошло не по твоей вине. Да, вы поссорились, но надеюсь, что ваш конфликт исчерпан, — мужчина прибрал к своим большим рукам свободную кисть дочери. Девочка совсем потеряла дар речи. Некогда такие чужие и ненавистные ей люди сейчас кажутся ей такими родными, она ощущает себя частью их семьи. Наконец полной. В один момент ей очень захотелось обнять Еву, смотревшую на нее сейчас так, стараясь не упустить из виду ни одной эмоции на лице девочки, назвать ее мамой. Как же быстро меняется наше мнение о людях, когда мы проживаем вместе с ними разные ситуации. Именно поэтому, кстати, и нельзя утверждать, что люди делятся на черных и белых. Нет-нет! Они всегда серые, ибо раскрываются перед каждым из нам по-разному, по-своему, по-особенному… — Не волнуйся ты за меня, у меня хотя бы есть вы и твой отец. Я не пропаду. У Василисы было свое мнение на этот счет. Она прекрасно знала о намерениях Нортона-старшего, который бы, в ее глазах, так просто это не оставил, не бросил бы на волю случая. Вдруг она осознала, что впринципе-то будет очень рада стать старшей сестрой. — Можно я буду называть вас мамой? — внезапно вырвалось из уст девочки, о чем она мгновенно пожалела. Сейчас не самый подходящий момент для таких вопросов. Этот вопрос заставил Еву впасть в абсолютный ступор. Она хотела попросить Нортона о том, чтобы он ее ущипнул за что-нибудь, чтобы убедиться в том, что она не спит. Это точно происходит с ней в реальности? Блондин с опаской смотрел то на дочь, то на любимую женщину, но вдруг тепло улыбнулся им обеим. Надо же, вот дочь дает жару! Вся в отца… — Конечно, я буду только рада, — сказала Ева, поцеловав девочку в щеку. А Василиса в это мгновение поняла, что все то, через что она прошла было не напрасно. Она обрела друзей, познала себя, нашла семью, которая сейчас шла тихой сапой к тому, чтобы вновь стать большой и дружной. Это было ее своеобразным пределом мечтаний, то, о чем она грезила с самого раннего возраста. И вот, все наконец налаживается: к ней переехали брат с сестрой, отец стал появляться чаще, а более того — она смогла принять его возлюбленную, почувствовать с ней родственную связь. Правда, это было даже для нее словно кипяток на голову. Она не понимала, откуда это взялось. Да, Ева никогда не желала ей зла, наоборот, стремилась с ней познакомиться поближе. Но не могла же случиться такая чувственная близость только от прикосновений, только от заботы? Все это очень странно, но также и очень приятно. Приятно настолько, что девочка решила отмести все грустные мысли напотом, отмести все сомнения и жить полной жизнью в полной семье. Отец поцеловал руку Королеве Времени, произнося: — А сейчас нашей шибко эмоциональной дочери нужно спать. Набирайся сил перед завтрашним днем. — А что будет завтра? Пара переглянулась, обменявшись краткими кивками. — Завтра мы с твоим отцом сочетаемся браком. — Это было очень спонтанным решением, поэтому и мгновенно стало сюрпризом. — Хорошим ли? — неоднозначно произнесла девушка, поправляя растрепавшиеся волосы. — Конечно, — ответила Василиса, кутаясь в одеяло.