Мой последний смертельный прыжок

На календаре все тот же день. По небу, переливающемуся лазурью, неторопясь плывут тяжелые облака, кажущиеся на первый взгляд такими воздушными и легкими, как пушинки. Дописав свое скромное послание, Василиса закрыла и отложила дневник в часолист. Мол, оттуда его точно никто не достанет, да и удобнее это. Да, в часолисте тоже можно сделать разные заметки, но это все совершенно не сравнится с обычными строками на бумаге, которые были так искусно написаны трясущимися от напряжения руками. Девочка тяжело вздохнула. Пора бы уже вставать, ведь на сегодня она запланировала достаточно дел, но все еще лежит, залипая в потолок. Это не дело! Миракл в последнее время часто проводил с ней беседы во внеурочное время. Казалось, он единственный из всего замка уловил депрессивное настроение Королевы Времени. Но точного подтверждения этому никто не мог дать, так как все разговоры были формальными и вполне типичными, однако самой девочке хотелось слепо верить в предположение об учителе. Рыжеволосая посмотрела на часы. Время подходило к одиннадцати, что не могло радовать Василису, которая должна быть в саду для беседы через час. А ведь до этого у нее были неотложные дела! Ладно, ничего страшного. Дела она сделает потом, а сейчас нужно хоть привести себя в порядок. Ну не в пижаме же выходить к учителю! Хоть девочка и прекрасно знала, что ему будет все равно… Просто есть какие-то правила приличия, которые она уже не может не блюсти! Почти физически… Василиса подошла к большому зеркалу, простиравшемуся от пола до потолка. В нем она увидела свое «стандартное» сонное лицо, выделяющееся почти только одним взглядом распахнутых синих глаз на фоне розовой кожи. На самом деле, она очень изменилась. Повзрослела, вытянулась. Вот только рост, который Фэш в шутку называл «лилипутским», никак не стремился к переменам, что уж там говорить о заоблочном идеале. Черты ее лица стали больше похожи на отцовские: острый нос, выраженные скулы, которые придавали форме лица угловатости. Само лицо стало неописуемо худое и вытянутое. А ведь раньше можно было отметить лишь ее сходство с матерью, от которого сейчас остались только рыжие волосы, да синие глаза. Ах да! Еще ж эта нарочитая карликовость… Зацепившись взглядом за старинную витьеватую раму зеркала, девочка простояла в нелепом «трансе» несколько минут, прежде чем поняла, что она собиралась привести себя в порядок. Ловким движением руки она вызвала часолист, открыла его на нужной странице, быстро перелистнув остальные, и уже было потянулась за расческой. Но вовремя вспомнила, что оставила ее еще вчера где-то в кровати. Поэтому, чуть не спотыкаясь, черноключница вернулась в исходное положение. — Куда же она делась? — не сдержав эмоций, спросила саму себя Королева Времени. Она вновь тщательно простучала всю кровать на предмет скрытых расчесок, однако и снова ей не удалось ничего отыскать. — Не это ли ты ищещь? — послышался привычный ровный голос позади Девочка напряглась. Редко кто заходит в ее комнату, ведь абсолютно все в замке знают, как она ценит наличие личного пространства, границы которого не будут нарушены лишний раз. Особенно после жизни с таким количеством кошек. Она медленно развернулась в предвкушении интересного разговора. Но, как только она поняла, кто стоит перед ней, так сразу легко выдохнула. Никаких нравоучений. Никаких ссор. Перед ней стояла Дейла, держа в руках расческу. — Прости, мне пришлось одолжить, — произнесла она, по-своему расценив заинтересованный взгляд сестры, — Все хорошо? — Да, вполне, — добродушно отозвалась рыжеволосая, оглядывая собеседницу с головы до ног. Сегодня она была необычайно легко и нарядно одета, совсем по-остальски: белые массивные кеды на высокой подошве, короткое платье без рукавов, простенькие украшения. Блондинка смутилась, понимая, что нужно разбавить неловкое молчание, ведь сестра ждет ответа. Какого-то обоснования ее необычного внешнего вида. — И куда ты? — Я познакомилась с парнем… Понимаешь, я ведь не смогу все время сидеть здесь! Девочка не переставала смотреть себе под ноги, будто отчитывалась перед родителем. Было ясно, что этот ужасный диалог ей неприятен, но с этим она не могла ничего поделать. Конечно, они достаточно сблизились с сестрицей за последнее время, но она чувствовала себя ужасно буквально при каждом их разговоре. Ей было просто стыдно за то, как они вели себя с Нортом раньше. Именно этот невидимый барьер помешал им стать настоящими подругами, которые могут поведать друг другу все секреты. Василиса прекрасно осознавала то, в чем собственно состоит эта проблема. Но как-то времени заговорить об этом особого не было. Нужен какой-то семейный вечер секретов… И взрослых можно позвать! И психолога, кстати. — Он из другой параллели? –. Да, — девочка заметила, как уши начали пылать, но не подала виду. — Я не хочу тебе сейчас читать нотации, тем более что ты меня старше. Однако, ты не считаешь это опасным шагом? Твоей силы может не хватить… Старшая Огнева присела на край кровати, закинув ногу на ногу. Она вдохнула, активно набирая воздух в легкие. Казалось, она готова произнести длительную речь с минуты на минуту. Но оказалось все гораздо проще. От нерв ей стало тяжело дышать, поэтому она начала жадно глотать воздух. Василиса подсела к ней, обнимая за плечи. Она не могла знать точно, о чем думает ее сестра и что она чувствует, но она прекрасно понимала ее переживания, душевные терзания. — Успокойся-а! Ты уверена, что я не должна пойти с тобой? — черноключница заглянула Дейле прямо в глаза, — я ведь могу, если это очень надо… При этих словах в зеленых глазах проблестнула надежда, которая быстро привела «хозяйку» в чувство. — Я не стану доставлять тебе неудобств. Ты же знаешь — я научена этому всему, уж Господин Миракл хорошо постарался. — Я в этом не сомневаюсь! Старшая Огнева подняла глаза, но вот только глядела она не на Василису, а куда-то за нее. Признаться, Королеве эта вся затея не пришлась по душе, но она прекрасно понимала сестру в ее желании поскорее выскочить за предел Расколотого Замка. Нужно позволить произойти небольшому приключению, так она и посчитала. Но сейчас ее больше волновал другой вопрос… — А если отец узнает? — Ну… Он не узнает, — с сомнением в голосе произнесла девочка, пусть и пыталась скрыть свое замешательство. Ничего не вышло. Ее глаза были словно хрустальными, с точностью до крупинки эмоции они передавали ее настроение, покуда даже остальное ее тело не дрогнуло. Как говорится — все написано на лице. — Ты же прекрасно его знаешь. Он может и предотвратить твое появление в другой параллели. — Ну ты же ему не скажешь? Дейла накрыла ладонь сестры своею, ожидая ответа. Выражение лица снова изменилось, но настроение оставалось тем же. В воздухе все еще висела яркая нота напряжения, пусть и не такая, как это было раньше. Василиса вздохнула: — Мне незачем, да и тревожить их с мамой лишний раз — себе дороже. — Что ты имеешь.? –. Да то, что в последнее время они словно на иголках. Оба причем! Я не знаю что происходит, но это меня в некотором роде страшит. В одно мгновение Дейла расчувствовалась, запереживала за сестру настолько, что позволила себе робкие объятия, сопровождаемые новой порцией неловкости. — Все будет хорошо, я уверена. Ты же знаешь, какой у них непростой сейчас период, — при этих словах блондинка положила подбородок на плечо рыжей сестры, — в первую очередь, он непрост для твоей матери. — Да, отец-то уж не раз видал этот процесс, даже сам проходил через него. Я уверена. От чего-то Василисе вдруг сделалось так легко, будто она вовсе и грамма не весила, а была как пушинка. Почти невесомой, будто бы и не поддавалась действию гравитации. Обычно, такие чувства приходят при полетах высоко под облаками, однако сейчас оно перешло все границы — девочка даже не вызывала крыльев. Она вдруг почувствовала, что нет больше всего того груза, что она воздвигла на свои плечи, сама того не понимая. Но насколько долго это продлится? И продлится ли? Этого, конечно, Василиса знать не могла. Более того, мысли в ее голове неслись так быстро, что она и подумать об этом не могла. Невозможно было даже зацепиться за какую-нибудь конкретную, что постепенно выводило младшую сестру из себя. Сколько бы она не пыталась сдержать гнев в себе, у нее выходило достаточно дурно. Из ушей уже шел пар, как вдруг сестра ее окликнула. — С тобой все нормально? — Да, — неубедительно произнесла черноключница, — я просто не выспалась. Недосып у меня! Признаться, она хотела помешать сестре пойти на столь рискованный шаг, но из-за резкой перемены в самочувствии ей не оставалось ничего, кроме как довериться ей. Вот бы уже она вышла. До «занятия» осталось всего ничего, а ведь еще нужно вернуться в чувство. Диалог слишком затянулся. — Ну ладно, мне пора. Сейчас самый лучший момент, чтобы проскочить мимо всех назойливых взрослых замка, ахвх. — Удачи. После того как Дейла вышла за пределы Василисиной комнаты, рыжеволосая свободно вздохнула. Ну наконец-то она сможет собраться! Не дай Бог кто-то посмеет сейчас зайти в ее комнату, нарушить ее покой — им конец в любом случае, при любом раскладе. Сначала Королеве показалось, что весь путь преображения займет у нее гораздо больше времени, но она управилась минут за двадцать и без всякого часодейства, по старинке. На ней было прекрасное синее платье, вышитое золотом и туфли с внушительным каблуком, насчет которого она переживала — подарок матери. Волосы она собрала в опрятную прическу, забрав пряди у лица сзади в хвост. Настроение моментально улучшилось, ведь сейчас при взгляде в зеркало на нее смотрела ухоженная девушка-подросток, а обновки только подчеркивали то, что она безумно выросла. Как только она вновь подошла к зеркалу, только в этот раз чтобы совершить переход, в ее дверь постучали. Так странно, она вроде никого не ждала. Да и звать кого-то прямо в свою комнату — совсем не про нее, к ней скорее придут сами. — Я войду? — раздался из-за двери низкий мужской голос. Василиса сначала было подумала, что это пришел отец, но когда она повернулась то увидела в дверном проеме Миракла. — Да пожалуйста. — Ты опоздала почти на час. Я подумал, что ты заболела или что-то натворила. Девочка рассмеялась. Конечно она знала, что подобный стереотип о ней есть не только у учителя, он гуляет по всему замку. — Да, я чувствовала себя неважно некоторое время, но как видите — теперь все отлично! — Что-то серьезное? Черноключница отрицательно покачала головой. Она не поняла, что это было, но назвать это чем-то серьезным не могла. Да и забивать голову Зодчего такой ерундой неприлично. — Я хотел с тобой поговорить по поводу твоего эмоционального состояния в последнее время, — продолжил мужчина, опираясь на косяк, — ты ведь прекрасно знаешь, что эмоции в часодействе играют немалую роль. От них многое зависит и их нужно учиться контролировать. — Угу, — скучающе произнесла Василиса. Она уже не раз слышала подобные речи от учителей и наставников, поэтому ничего нового для себя не услышала. — Но заниматься практикой это пол дела! Самое важное — научиться понимать себя. Меня тревожит твое состояние в последнее время. Я бы хотел получить ответ о том, что вызвало такую бурю эмоций. Рыжеволосая вздохнула в предвкушении неприятного разговора. Сейчас у нее не было ни силы, ни желания обсуждать ее переживания. Если бы перед ней стоял не Миракл, а кто-нибудь другой, скажем прадед, то она бы точно сослалась на плохое самочувствие. Перенесла бы этот разговор. Но она очень сильно доверяла своему учителю, он был ей как второй отец. Она чувствовала с ним такую же безусловную связь, как и с Нортоном-старшим, правда в их отношениях было больше невидимых границ. Но они ничем не смущали девочку, скорее наоборот, они действительно указывали на различия между родственником и родственной душой. — Родители в последнее время ведут себя иначе. Я немного по-другому представляла нашу совместную жизнь, как жизнь полной семьи, — откровенно поведала Василиса, закусывая губу, — возможно, что я надумываю, но меня это начало серьезно беспокоить. Брюнет изменился в лице. Оно стало серьезнее, со щек спала улыбка. — Я прекрасно тебя понимаю. Частенько наши желания разбиваются о скалы суровой реальности, но тебе нужно посмотреть на ситуацию с другой стороны. С их стороны, конечно же. Они и сами давно мечтали о полной семье, о воссоединении с тобой, Василиса. Но твоя мать внезапно узнала о своем положении, поэтому все перевернулось с ног на голову. Зодчий обладал таким талантом говорить, что практически с первых слов, которые он произнес, девочка поняла его и приняла его позицию. Он был чертовски прав. Но на этом он не закончил свои рассуждения на эту тему: — У них просто сейчас такое время, когда никого вокруг будто и не существует. Пойми меня, они ведь не со зла это делают, и не потому, что тебя не любят. С Нортом и Дейлой ведь абсолютно такая же история, правильно я понимаю? Василиса кивнула. Она уже даже и не поняла, что заставило ее усомниться в их любви. Появление ребенка? Это слишком эгоистичное заявление. Но какой-то маленький кусочек сердца все еще болел, все еще сомневался и никак не смог смириться с тем, что родители ведут себя так, а не иначе. Пусть и в их действиях не было ничего плохого. Какая-то волна воздуха прошла неуловимой вибрацией по всему телу Василисы, от чего она очень смутилась. Миракл, кажется, тоже это заметил и принял иную позу, выпрямившись. Он вроде бы даже собирался что-то сказать Василисе, выразить какую-то свою эмоцию, но не успел этого сделать. Он застыл. Застыла и Василиса. Весь замок погрузился в мертвую тишину, созданную кем-то искусственно. Кем-то, кто остановил время.