Неожиданный спутник

Хим переместился в ванную, где на раковине обнаружился пластмассовый стакан. Он наполнил его холодной водой наполовину, нагло скалясь, и вернулся в комнату, где тихо посапывал гитарист. Пристроившись у кровати, существо ехидно ухмыльнулось и вылило воду Андрею на лицо. Тот заполошно вскочил, садясь на кровати, и принялся осматриваться в поисках причины столь резкого пробуждения. – Доброе утро, – съязвил Хим. – Сука... – натолкнувшись взглядом на самодовольную физиономию демона, Андрей ощутил жгучую ярость. Похоже вчерашней выходки с разбитым носом духу оказалось недостаточно, и он решил напакостить ещё. Гитарист тут же вспомнил собственные мысли о том, что демон, по всей вероятности понимает только язык силы. И тут же метнулся к шее Хима в попытке снова схватить его за ожерелье – на этот раз уже осознанно. Тот резво отскочил в сторону, и Андрей снова полетел носом в пол. – Это было предсказуемо. В последний момент, успев выставить перед собой руки, Звонков приземлился на локти и рвано выдохнул от саднящего чувства, вызванного ударом. Но тут же вскочил на ноги, вперив в демона прожигающий взгляд. – Знаю, урод. Небось, опять вчера в башке моей околачивался, телепат хренов. – Я постоянно в твоей башке, – Хим закатил глаза и отправился на свой любимый подоконник. – Скажи спасибо, что я тебе ничего не сломал. – Больше ничего говорить не надо? Или делать? Может, я не знаю, принести тебе в жертву семь девственниц? Или на горящих углях сплясать, а? – голос Андрея был глухим от целого моря испытываемых им эмоций. Они словно сдавили ему горло, от чего с трудом получалось не только говорить, но и дышать. – Я ж не знаю, как духов-то задабривать. Куда нам, серым и убогим человечишкам до твоей светло сиятельной слоновьей жопы. – Девственниц, говоришь, – двойник задумчиво хмыкнул и засмеялся. – Тогда можешь принести в жертву себя. – Мне тоже смеяться? – тихо поинтересовался гитарист и отвернулся от Хима, после чего начал бегать глазами по убранству номера. Взгляд уже привычно зацепился за пачку сигарет, валявшуюся на тумбочке рядом с демонской шкатулкой. Звонок двинулся к кровати и сцапал картонную коробочку, после чего откровенно трясущимися пальцами вытряхнул из неё зажигалку вместе с предпоследней сигаретой и прикурил. А затем опустился на кровать и, глядя в пол, буркнул: – Я этим с начала тура занимаюсь. Приношу себя в жертву неведомой злобной херне. Гитарист почувствовал, как позади прогнулся матрас, а следом прозвучало: – И ты отлично с этим справляешься. От приближения демона Звон сжался и с трудом подавил в себе желании для верности зажмурить глаза. На его реплику мужчина не ответил и только глубоко затянулся горьким дымом, особо не задумываясь о том, куда может свалиться столбик пепла с тлеющей сигареты. – И вкусно злишься, – Хим заметил напряжение гитариста и, сунув руку ему в волосы, стал массировать кожу головы. Тот от прикосновений застыл, а после медленно обернулся через плечо, бросая на духа тяжёлый взгляд, в котором смешались усталость и постепенно угасающая злость с нотками застаревшего страха. А ещё, неожиданно даже для самого Звонка, промелькнуло осторожное любопытство. Демон нахмурился, но не остановился, глядя на музыканта так же пристально. Андрей протяжно выдохнул, стараясь успокоиться, и прикрыл глаза. Неожиданно, прикосновения духа оказались довольно приятными. В особенности, если не думать, кто именно их дарит. Единственное, что сидеть в пол оборота было не слишком удобно, и музыкант снова повернулся к демону спиной, решив заодно затушить о край пепельницы догоревшую почти до фильтра сигарету. Двойнику эта резкая смена настроения только подогрела любопытство. Он потянулся второй рукой и теперь аккуратно шурудил волосы двумя, наблюдая за состоянием Звонкова. Тот под его прикосновениями постепенно расслабился, ощутив мягкое тепло, разлившееся по сведённым напряжением мышцам. И словил себя на ленивой мысли, что если вдруг Хим опять решит сменить милость на гнев, то хоть как-то среагировать на это в текущем состоянии он просто не успеет. Тот внимательно наблюдал и слушал всем своим нутром, улавливая мельчайшие изменения в настроении и самочувствии человека. На удивление состояние музыканта в этот конкретный момент Химу пришлось по вкусу или, проще говоря, понравилось. Однако с тем самым пришло сомнение и даже испуг. Дух уже очень давно не чувствовал нечто подобное. Поэтому внезапно ощутил себя не в своей тарелке и поспешно убрал руки, приговаривая: – Время завтракать. Звонок нехотя раскрыл глаза и, потянувшись, кивнул, чтобы затем снова обернуться к демону и хмыкнуть. – Ну да, ты-то уже успел поесть сегодня, – сказав это, мужчина на какое-то время замолчал, обдумывая произошедшее. Хим ничего не ответил и исчез. Когда это произошло, Звон несколько раз удивлённо моргнул, в очередной раз поражаясь, насколько быстро могли меняться его настрой и поведение. А ещё отметил, что демон, оказывается, был в состоянии причинять не только боль. Учитывая его вкусовые предпочтения, это было довольно неожиданно. Отметив про себя это наблюдение, Андрей поднялся и принялся приводить себя в порядок после ночи. Когда же этот вопрос оказался решён, гитарист подхватил сумку и закинул туда телефон. Да ещё подумал о том, что было бы неплохо пополнить свой запас сигарет. Конечно, если в это дело не опять не вмешается демон. Дальше Звон вытащил из закромов тонкую джинсовку и, набросив её на плечи, вышел из номера, закрывая за собой дверь. И двинулся в ресторан на первом этаже, где решил особо не заморачиваться и заказал себе на завтрак привычный кофе и омлет с овощами. Что интересно, во время завтрака гитарист не встретил никого из согруппников, что, в общем-то, было неудивительно, так как время, усилиями Хима, было ранним. Хотя, с другой стороны, отсутствие необходимости общаться сейчас с кем-то из коллег было Звонкову только на руку. Уж больно не хотелось объяснять им свой снова помятый внешний вид, тёмные круги под глазами и паутину усталых морщин на лице. Так что, поев, мужчина направился обратно в свой номер и, что характерно, сделал это довольно поспешно, словно опасаясь появления кого-то из ребят. Там он какой-то промежуток времени потратил на то, чтобы проверить телефон на предмет возможных сообщений. А после этого с чистой совестью отложил гаджет и достал из чехла гитару, устраиваясь поудобнее на кровати. Принялся играть, сначала тихо и осторожно, чтобы не организовать соседям совсем уж неприятное пробуждение и давая рукам, да и разуму, втянуться в это занятие. Постепенно музыкант начал усложнять мелодию, срывавшуюся из-под цепких пальцев, и начал увлекаться этим занятием, погружаясь в собственные ощущения, вызванные наполнившими комнату звуками. И, прикрыв глаза, даже не заметил, что в номере снова появился Хим. Тот с интересом наблюдал за игрой гитариста, как тот бегал пальцами по струнам, ведомый некой магией, которая до конца не понятна даже ему самому. Двойник высунул ноги в открытое окно и, прищурившись, уставился на солнце, подставляясь под тёплые лучи. Так, нежась на солнышке, он просидел ещё какое-то время, наслаждаясь импровизациями Звонкова, а потом, находясь под полнейшим впечатлением и наслаждением, выпустил крылья и медленно их расправил. Услышав странный, едва уловимый тихий шелест, Андрей открыл глаза и посмотрел в направлении этого звука. И тут же оборвал свою игру, недоверчиво нахмурившись. Хим не сразу заметил, что музыка прекратилась. Он слегка махнул крыльями и повернулся. Столкнувшись с недоверчивым взглядом человека, существо наклонило голову и вопросительно уставилось в ответ. – Почему остановился? – Это какая-то иллюзия, или у тебя действительно есть крылья? – видеть за спиной духа пару кожистых крыльев было непривычно. В этом было что-то пугающее и вместе с тем буквально завораживающее до глубины души. Словно смотришь на хищного зверя, смертоносного и прекрасного в своей красоте. – Есть, – двойник напрягся, понимая, что произошло, и теперь чувствовал себя голым. Крыльев он своих не то, чтобы стеснялся, но очень сильно любил и считал своим самым дорогим «имуществом» и единственным напоминанием о былой свободе. Андрей же наоборот облегчённо вздохнул и тихо обмолвился: – А я уже думал, что глюки словил. Всё же, не каждый день видишь подобное. Хим немного замялся и стушевался. – Нравится? Музыкант удивлённо поднял брови и задумался. В вопросе демона мог быть подвох. Да и то, как двойник зажался, его задавая, вызывало настороженность. Но, внимательней прислушавшись к собственным эмоциям, Звонок понял, что возможного отторжения такой неожиданный «нюанс» во внешности демона в его сознании не вызывал. Скорее, наоборот – неподдельный интерес и даже что-то вроде плохо прикрытого восхищения. А потому кивнул, откладывая гитару на кровать. – Знаешь, это, пожалуй, самое странное зрелище, что я когда-либо видел. И это удивительно красиво. Этот комплимент вызвал у Хима недоверие. Он долго и пристально разглядывал лицо гитариста в поисках подвоха. Существо, конечно же, чувствовало, что тот говорит искренне, но сейчас в своих ощущениях неслабо усомнился. Но, словно в насмешку над здравым смыслом демона прозвучал осторожный вопрос Звонка: – Так ты благодаря крыльям в музыкальном взлетел? – Да. Андрей в ответ мягко улыбнулся. – А я тогда не понял даже, как так. И, пожалуй, испугался. Сейчас-то хотя бы понятно, почему ты взлетел. Хим только закатил глаза и отвернулся, подобрав крылья. Он уставился вниз на снующих прохожих, чувствуя себя самым настоящим экспонатом в музее. И это начинало раздражать. Андрей заметил эту перемену в настроении двойника и огорчённо поджал губы. Он не знал, чем она вызвана, но почувствовал некоторую долю досады, смешанную с огорчением. Похоже, говорить о себе и уж тем более так тщательно скрываемой части тела он не хотел. Вот только музыкант совершенно не понимал, по какой именно причине. – Хим, что случилось? – негромко спросил Звонок и весь подобрался в ожидании возможного ответа. Или как вариант, чего-то более существенного, чем слова. Хотя подобного варианта развития ситуации ему отчаянно не хотелось. – Ничего... Хорошего, – зло ответил тот, сжимая кулаки. Дух смотрел на людишек под ногами, но впервые почувствовал, что завидует им. Как и Звонку. Ведь они вольны делать, всё, что им вздумается, даже не смотря на всякие ограничения типа государственных законов или более абстрактных, таких как мораль. У него такой возможности не было, и отнял её человек. Такой же, как и тот, что сидел сейчас на кровати и доставал глупыми вопросами. Музыкант, услышав подобный ответ, нахмурился. Кажется, он, сам того не зная, наступил на какую-то больную мозоль демона. За всё то время, которое мужчина его знал, Хим всячески старался показывать себя неуязвимым к действиям людей и жизненным обстоятельствам. Вот только, по всей вероятности, за всю своё долгое существование он тоже умудрился сильно обжечься, и, возможно, даже не один раз. И Звонков умудрился зацепить один из шрамов от таких ожогов. По-хорошему, сейчас следовало уйти. Оставить духа одного и просто сделать ноги, пока тот не сорвался на столь близком человеке, что, по большому счёту, не мог ничего предоставить возможному гневу разозлённого двойника. Но, к собственному немому удивлению, мужчина решил поступить иначе и, встав с кровати, осторожно приблизился к окну, чтобы в следующее мгновение легко прикоснуться к плечу своего невольного собеседника. – Расскажешь? Или, может, мне уйти? – Как ты себе это представляешь? – Хим дёрнул плечом, скидывая руку Звонкова, и уставился на него с нескрываемым недовольством. – Я всегда с тобой и ничего не могу с этим поделать! – Это из-за ожерелья? – гитарист указал глазами на довольно красивую безделушку, буквально связавшую двойника по рукам и ногам. – Сам-то как думаешь? Качнув головой, Звон отстранился. – Мне неоткуда знать наверняка. – Ты знаешь достаточно... – ответил Хим и снова отвернулся. – А теперь оставь меня в покое. – Хорошо. Извини, – сказав это, человек бросил взгляд на висящие на стене часы и двинулся к двери, ведущей из номера. Относительно раннее время позволяло пересидеть болезненную вспышку злости, накрывшую духа, где-то за пределами номера, не опасаясь, что потом придётся собираться на саундчек второпях. Так что именно это Звонок и намеревался сейчас сделать. – Ты можешь посидеть на одном месте спокойно? – повернувшись, добавил двойник и тряханул крыльями. Андрей через плечо бросил на него ничего не выражающий взгляд и застыл на самом пороге, уже подняв руку, чтобы открыть дверь. И, как ни странно, молча кивнул, направившись к кровати и спрятав оставленную на ней гитару в чехол, прислоняя его к тумбе. А затем стащил с себя обувь и улёгся, повернувшись спиной к окну и всё так же сидящему на подоконнике Химу. Играть больше не хотелось. Да и в принципе, не возникало никакого желания вообще что-либо делать. Сейчас мужчина ощутил себя полностью опустошённым разговором с двойником, и очень надеялся, что подобное чувство постепенно утихнет хотя бы к началу саундчека. Они сидели в тишине, прерываемой только шумом редко проезжающих машин и листвы деревьев, изредка дополняемым криком или разговором прохожих, коих в ранний час буднего дня было предостаточно. Хим задумчиво наблюдал за движущимися фигурками, пока не почувствовал противную кислую вонь, исходящую из комнаты. – И с чего вдруг ты расклеился? – спросил он, повернувшись. Человек, к которому он обратился, поёжился и протяжно вздохнул, но давать ответ на прозвучавший вопрос не торопился. Только после пары минут, прочистив горло, признался: – Извини. Я не думал, что всё выйдет так, как оно вышло. Не хотел задевать больное место. Хим удивлённо вскинул брови, а потом почувствовал себя почему-то неуютно. Вся эта нетипичная для существа смесь эмоций выбила его из колеи на какое-то время. Он неподвижно сидел, прожигая спину гитариста, размышляя о сложившейся ситуации, пока не спросил, придя к единственному возможному выводу: – Ты случайно не заболел? – С чего такие выводы? – Андрей поёжился и обхватил себя руками, нахмурившись. – С чего вдруг ты передо мной извиняешься? Звонок перевернулся на другой бок, чтобы отчётливо видеть Хима, а затем и вовсе поднялся с постели, садясь. Заметив на лице духа недовольство пополам с недоверием он покачал головой и ответил: – Потому что сказал нечто неприятное. Хоть ты и не человек, но делать этого сейчас мне не хотелось. Копия отвернулась и, уперевшись локтями в колени, подперла голову, продолжая наблюдать за жизнью улицы. Испытывал двойник сейчас самый настоящий когнитивный диссонанс. После всего того, что пережил гитарист от его рук, он все ещё пытается наладить отношения, вместо того, чтобы мстить, пользуясь слабыми местами духа. – Вы, люди, странные... Особенно ты. – Да неужели... – мужчина грустно усмехнулся. – И чем же? И в чём именно заключается моя особенность? – Ты ведешь себя нелогично, – добавил Хим, перевернувшись в одно движение на пятой точке в комнату и свесив с подоконника ноги. Звонков же на это заявление хмыкнул, после чего какое-то время молчал и потёр лицо ладонями. А затем глухо проронил: – Странно... Я вообще не знаю, как себя вести. Бок о бок с существом не из этого мира, которое вначале чуть было не свело меня с ума. Ты в курсе вообще, что я уже с жизнь прощался, нет? – В курсе, – деловито заявил двойник. – Вот и что мне делать? Пытаться тебя уничтожить? Так силёнок не хватит, тут ты прав. Против воли расстегнуть твой ошейник? Уверен, ты меня даже близко теперь не подпустишь к нему или действительно переломаешь мне все пальцы. Прятаться? А толку-то, если мы с тобой связаны чёрт знает как, – пожав плечами, музыкант уткнулся взглядом в пол, неосознанно начав тереть плечо, на котором так и остались следы от глубоких царапин, оставленных когтями демона. – Я просто хочу жить. И, по возможности, не превращать своё существование в бесконечную войну с кем бы то ни было. Выслушав человека, Хим закатил глаза и показательно вздохнул, начиная раздражаться. – Что делать, что делать... Вечно вы, люди, любите скидывать свои проблемы на других, а потом жаловаться, что результат оказался не таким, какого вы хотели. Звонков от услышанного хрипло засмеялся и окинул демона усталым прищуром. – И что же я на тебя скинул? Ответил на твой же вопрос? А хотя да, действительно. Какое тебе дело до проблем очередного мешка с костями. – Такие вот мешки с кормом всё и начали. Сидел бы и жрал себе ото всех понемногу и ни к кому бы не лез, – с раздражением в голосе ответил Хим. Такой ответ Андрея откровенно смутил. Он понимал, что ошейник на себя демон явно нацепил не сам. Но после собственного взаимодействия с Химом успел убедиться, что тот был на порядок сильнее и отличался большей скоростью реакции, чем он сам или кто-либо из знакомых ему людей. По этой причине подобное заявление вызывало оторопь и недоверие, о чём музыкант тут же имел неосторожность сказать. – Как так вообще получилось, что тебя сумел поймать какой-то человек? Хима же подобная фраза сильно разозлила, о чём он тут Звонкову «пояснил». Двойник оттолкнулся от стены ногами и крыльями и вдарил гитаристу, как самая настоящая гарпия, пятками в грудь, отправляя того в полёт на кровать позади. Следом же просто исчез, не желая продолжать это диалог. Тот ничком свалился на постель, судорожно вцепившись пальцами в место удара, и застонал. Несколько секунд пролежав в такой позе, Звонков слабо шевельнулся, после чего осторожно попытался сесть. Это действие оказалось довольно неприятным, и мужчина невольно поморщился, а затем оглянулся в поисках духа. Но тот ожидаемо пропал. Неожиданная вспышка Хима повергла музыканта в состояние, близкое к шоку. Да, он понимал, что ожидать от демона благосклонности было бы глупо. Но понадеялся на то, что сытый после утренней побудки Хим не станет затевать новый виток всё никак не желающей заканчиваться грызни. Вот и обжёгся, в очередной раз схлопотав от двойника. Радовало Андрея только то, что упал он на кровать а не, к примеру, расположенную возле неё тумбу, о которую мужчина опёр гитару. Ведь тогда инструмент однозначно пришёл бы в негодность. Да и он сам, скорее всего, нормально отыграть сегодняшний концерт не смог бы. Но, не смотря на отсутствие для себя каких-то плачевных последствий, настрой Звонка стремился к уровню ниже городской канализации, и собираться в дорогу на чек и концерт он начал в состоянии крайне мрачном. Что характерно, на репетиции оно никуда не делось. Только запряталось глубже, скрываясь под маской безразличия к действительности вокруг. И временами загоняло свои когти куда-то за грудную клетку. Ни играть, ни петь, ни даже делать вид, что невпопад перебираешь струны не было никакого желания. Не хотелось ничего, только остановиться. Замереть. И прекратить уже, наконец-то, всё это безумие, начавшееся одновременно с немецким туром. Вот только позволить себе подобное Звонков совершенно не мог. Усугублял душевное самочувствие гитариста и тот факт, что на глаза ему то и дело попадался явно обеспокоенный Лифшиц. Парень старался вести себя не слишком назойливо, и Андрей был за это премного благодарен. Вот только в уме то и дело всплывали слова Хима о том, что изначально в его сети должен был попасться именно Борис. Звонок не желал барабанщику такой участи. Но то и дело ловил себя на мысли, что в таком случае он-то был свободен от присутствия чёртового демона. А потом отдёргивал себя за эти рассуждения, мрачнея ещё больше. Но уже по причине недовольства лично собой. Ведь рассуждать таким образом было просто не по-человечески. Так он и сидел, пользуясь недолгим перерывом и прикрыв ладонями лицо, на котором застыла болезненная гримаса. И отрешённо думал о том, что вся его прежняя жизнь медленно шла под откос то ли из-за появления довольно злобного духа, то ли собственного неумения с ним правильно бороться. – Андрюх... Эй, – тут нарисовался Лифшиц, легко тронувший Звонкова за плечо. Мужчина убрал ладони от лица и, прищурившись, взглянул на барабанщика, после чего вяло спросил: – Что, Борь? – Кофе будешь? – сказал парень с улыбкой и протянул картонный стаканчик. Андрей одарил его удивлённый взглядом, а затем негромко рассмеялся, принимая ещё горячую ёмкость, и кивнул. – Спасибо. Борис сел рядом и отхлебнул немного горячего напитка. Он ничего не говорил. Просто молча сидел рядом, изредка поглядывая на гитариста. Звон тоже сделал несколько глотков из своего стаканчика, а затем медленно выдохнул и прикрыл глаза. Тот факт, что барабанщик не пытался его разговорить, был мужчине только на руку. В конце концов, он всё равно не представлял, что отвечать на возможные расспросы. А в очередной раз вешать другу на уши лапшу желания не было. Да и смысла это действие всё равно не имело, ведь, глядя на него, и дураку становилось понятно – он не в порядке. После утреннего инцидента дух, умудрившийся довести гитариста до такого состояния, не появлялся, снова оставляя вместо собственного присутствия буквально оглушающую тишину, от которой на душе становилось ещё поскудней. Хотелось напиться, но Андрей отдёрнул себя и затолкал подобные мысли куда поглубже. Ведь повторения истории с опрокинутым усилком и возможных последствий сулило бы очень мрачное завершение тура. И скорее всего преждевременное. Сил на то, чтобы нормально играть даже на саундчеке не было, но Звонок старался сохранять видимость обратного с отчаяньем утопающего, вцепившегося в какую-то корягу в попытке не уйти незаметно на дно. Пока что получалось скверно, и до появления Бориса с кофе в руках – ещё и до одури трудно. А вот после тяжёлая бетонная плита, словно придавившая гитариста к земле, словно стала чуточку легче и уже не давила на плечи с такой же силой. Ощутив это мимолётное облегчение, Андрей встрепенулся и открыл глаза, поймав на себе настороженный взгляд Лифшица. И, на этот раз уже более искренне улыбнувшись парню, отсалютовал ему картонной ёмкостью с подстывшим кофе. Барабанщик хмыкнул Звонкову в ответ и отпил ещё немного кофе, уставившись в пустоту перед собой. Андрей тоже последовал его примеру и снова приложился к ароматной жидкости, над которой уже некоторое время перестал виться светловатый влажный пар. Цепкие когти, словно сжавшие всё его нутро невидимой хваткой, стали ощущаться слабее. Просто потому, что рядом оказался человек, на которого можно было положиться. Задумчиво потерев подбородок свободной рукой, гитарист вздохнул. А после взглянул на Лифшица и негромко к нему обратился. – И вообще, спасибо. Без твоей помощи этот дурацкий тур лично для меня был бы сложнее. Да и не только он. – Всегда пожалуйста, – барабанщик улыбнулся в ответ, а потом серьёзно добавил. – Просто... Андрей, не нужно на меня срываться, когда я пытаюсь помочь. Я действительно не хочу на тебя наезжать. Только помочь. – Я знаю, – Звонков кивнул и положил ладонь парню на плечо, несильно её сжимая. – Прости. Я правда ценю это. Дальше гитарист убрал руку и, допив свой кофе, поднялся с ящика с аппаратурой, расположенном в углу сцены, и кривовато улыбнулся. – Ну что, пошли играть дальше? Борис облегчённо улыбнулся и кивнул. – Пойдём. Тем временем оба даже не догадывались, что за ними наблюдают. Хим стоял буквально в двух шагах от парней прямо напротив них, пристально разглядывая обоих. Эмоций Лифшица он чувствовать не мог, поэтому руководствовался только данными, полученными из собственных долгих наблюдений и жизни с людьми. Однако таких, как Борис, дух ещё не встречал, поэтому и вызывал у второго неподдельный восторг и интерес или просто банальное любопытство. Изучать неизведанное для демона было чем-то на вроде хобби, поэтому занимался он этим часто, чтобы удовлетворить своё любопытство да и просто занять время. За уже довольно продолжительное присутствие в этом мире, Хим успел повидать многое. Побывал на нескольких континентах и в разных временных эпохах. И повидал бы ещё больше, если бы не жизнь в заключении благодаря человеку, которому однажды доверился. Эти воспоминания до сих пор преследовали его. Особенно сильно, словно сунув руку в огонь, дух обжёгся, когда Звонков случайно цапнул его за ошейник – напоминание за его наивность. Но чем больше двойник проводил времени с гитаристом, тем более странные ощущения тот вызывал. Как и сейчас, глядя на этих двоих, дух испытывал некое недоверие и странное чувство противоречия между его предположениями и наглядным происходящим. Каким-то образом Лифшиц положительно влиял на Андрея просто своим присутствием. Он, конечно, не скидывал со счетов кофе, такой любимый гитаристом, но едва ли чашка напитка могла настолько изменить настроение музыканта. Пока что эта сцена вызывала у демона лишь сплошное недопонимание. Но при этом подала ему нестандартную для всего его существа идею, которую дух раздумывал воплотить совсем скоро.