Дождь

Глава 3

До дома мы добрались, не проронив ни слова. Также, не сговариваясь, собрались на кухне, которую всегда использовали как место обсуждений, потому что там стоял длинный стол. Первой не выдержала Элис. — Я ничего не вижу! — Джаспер положил свою руку на её, пытаясь успокоить. — Я не смогла увидеть даже развитие разговора, а там были все мы! — Успокойся, милая. Здесь нет твоей вины. У Гарри Поттера явно какие-то способности, иначе вы с Эдвардом не заметили бы никаких препятствий. Всё хорошо. Возможно, вам станет даже интересней, не знай вы всё наперёд. — попытался поддержать нас блондин. — Кстати, Джаспер, а как ты? Слышишь его эмоции? — поинтересовался Эмметт. — Да, и могу предупредить, что он сильно подавлен чем-то. — Он всё-таки уехал от родителей. — предположила Эсми — Долгая разлука не делает никого счастливее. — Не думаю, что дело в этом. И он действительно подавлен. Когда я следил за ним, на обратном пути из школы, мне удалось услышать его мысли. Так вот, он заметил аномальную тишину вокруг и догадался о моей слежке. — То-то он никак не отреагировал на твоё появление — улыбнулся Эмметт. — Да. Но он даже не дёрнулся. Мне показалось, что он просто смирился со смертью. Не похоже на тоску по родителям. И ещё одно. Он думал о какой-то войне, о том, что его отправили сюда «отдохнуть от войны». — Все начали перебирать последние новости из Великобритании, но мы не очень следим за ситуацией вне Америки. — Значит так, Элис, Роуз и Эмметт, посмотрите все недавние новости о королевстве, в частности… Откуда он? — Лондон. — В частности о Лондоне. Вероятно, мальчик был в какой-то группировке. Поузнавайте через наши каналы. Эдвард, Джаспер, приглядывайте за ним в школе. Мы с Эсми тоже наведём справки. — Бедный мальчик, через что он прошёл? — мама чуть ли не единственная заметила его худобу и измученный вид. Она очень беспокоилась о нём. А я в очередной раз поразился сердцу этой женщины. Когда все разошлись, я решил поиграть на моём любимом инструменте. Сев за рояль, я погрузился в себя. А пальцы сами летали над клавишами. На следующий день вторым уроком у меня была латынь, которую я знал лучше преподавателя. Зачем в Форксе этот предмет, я так и не понял, но на него записываются крайне редко, а значит людей вокруг меньше. Признаюсь, я отдыхал на этом уроке, ведь здесь ребята, действительно работали, и времени на раздражающие меня мысли у них не оставалось. За пять минут до звонка дверь кто-то попытался открыть, но она была покосившейся и открывалась всегда с трудом. Пара человек хихикнула, когда у посетителя не получилось и во второй раз. С третьего раза дверь поддалась. И все увидели новенького, который смутившись, опустил немного голову и подошёл к учителю, представился, получил учебник и сел за свободную парту впереди меня. Он положил на стол лишь чёрную гелевую ручку, чёрную тетрадь размера А4 и учебник. Ничего лишнего. Сняв пиджак и повесив его на спинку стула, он приготовился слушать. Во время урока я вновь пытался прочесть его мысли, но после попытки десятой парень развернулся ко мне и одарил тяжёлым взглядом. Я поднял бровь в немом вопросе. — Не притворяйся идиотом, Каллен, тебе это не к лицу, и прекрати свои нападки на мои мысли, — и отвернулся к себе, пока учитель не сделала ему замечание. В немом шоке я просидел недолго. Ладно. Как он там говорил? Царь и бог? Допустим. Я стал просто наблюдать. Должен признать, его знание латыни меня поразило. Подросток не только подбирал наиболее подходящие слова, но и составлял из них абсолютно правильные предложения. Было такое ощущение, что парень пользовался латынью с малых лет. Нам выдали очередное задание, и мальчик закатал рукава своей чёрной водолазки. Я не придал этому значение, но позже — минут через десять — увидел тонкие царапины разной степени свежести. Неужели он режет себе руки? Всю следующую неделю я следил за ним в школе. Он ни с кем не общался. Даже если, бывало, к нему подходили знакомиться, подросток одаривал смельчака тяжёлым взглядом и грубо отшивал. Через пару дней такого поведения число желающих общаться было примерно равно нулю. Гарри ни разу не обедал в школьной столовой, обычно взяв какой-нибудь перекус с собой, ел его на трибунах футбольного поля. Одевался всегда в деловом стиле во всё чёрное, одежда была высокого качества (одобряю, уж лучше одна качественная рубашка, чем десять не пойми каких), но без каких-либо опознавательных знаков фирмы. Ни разу я не видел его ботинки, не блестящими от крема и, возможно, водоотталкивающей пропитки. От шума он кривился и отходил подальше (понимаю). А, кроме этих ситуаций, лицо у него всегда было безэмоциональным. В школу он добирался пешком, а если шёл дождь, мальчик открывал большой чёрный зонт-трость с деревянной ручкой, который он носил с собой. Удивительно, но он нашёл общий язык с женщиной из администрации и теперь оставлял у неё свой зонт, который не помещается в школьный шкафчик. Ежели дождь шёл между уроками, он брал зонт с собой, укрываясь, когда переходил от корпуса к корпусу, а потом раскрывал его в конце класса перед уроком, чтобы высушить. Волосы собирал в низкий хвост с помощью чёрного кожаного шнурка, на котором были вышиты какие-то значки. Ничего сверх человеческих возможностей у него я не заметил, ну, не причислять же пронзительный взгляд зеленющих глаз к суперспособностям. Я так и передал своим родным, которые тоже не заметили за ним ничего криминального. Однако, Элис, Розали и Эмметт нашли крохотную информацию о нём, и это было странно, ведь обычно о любом человеке можно найти намного больше чем имя, дата рождения, имена родителей (в данном случае опекунов, а про родителей ни слова), уже бывшее место проживания и школу. Всё! И это за 18 лет жизни! Кстати, ему оказалось восемнадцать, хотя на первый взгляд не дашь и шестнадцати. О, подождите-ка, на второй взгляд тоже! Он же худой как щепка и низенький, будто в детстве ничего не ел. Мы пытались узнать, что случилось с его родителями, но, что очень странно, не смогли найти информацию об этом, кроме, имени матери — Лилия Эванс. Про отца ни-че-го. — Эдвард, милый — ко мне подходит Эсми — я переживаю за того мальчика. Ты рассказал о том, как он ведёт себя в школе, какой отстранённый. Ты ведь уже знаешь, о чём я хочу тебя попросить. — О, да. Я знаю. — Пожалуйста, Эдвард — видимо она заметила великий скепсис у меня на лице. — Эсми, я не думаю, что это наше дело и… — Ох, Эдвард, он же всего лишь подросток, которому явно плохо. — И который знает о нас, ставя под угрозу всю семью! — я не понимаю её. — Эдвард, сынок, просто доверься мне. Я чувствую, что так надо. Не скрывая тяжёлого вздоха, я согласился — негоже перечить матери. Итак, в двенадцать часов дня в воскресенье я взял пирог, который испекла Эсми, и выехал на дружественный визит. Если он окажется дома — хорошо, нет — не судьба. Честно говоря, я так и не смог ответить себе на вопрос: «Зачем я еду в гости к Гарри Поттеру?»