В точь, как твоя задница

Ровно полпервого ночи.

Центральный банк Австралии.

— В этом костюме неудобно, — парень оттягивает ворот водолазки, под которой его «второе тело» греет слишком сильно, отчего становится невозможно жарко. — Это конспирация, — раздаётся в наушнике. Чонгук сидит на крыше здания прямо напротив банка и следит за всем через камеру в кепке Тэхёна и ещё через тридцать камер внутри здания. Неуловимый хакер, что ещё сказать. — Может без? А то так никто не видит моего шикарного тела, — Ким Тэхён не Ким Тэхён, если не похвастается тем, что записался в качалку. — Даже месяц не прошёл, Тэ, — Чонгук цокает, внимательно следя за движениями на экране, чтобы ничего не упустить. — А вот представь, каким я буду через полгода, если уже сейчас такой Геракл, — Ким останавливается у большого зеркала, подхватывая два мешка удобнее, и подмигивает, смотря в камеру в углу помещения. Темно, освещение исходит только с уличных фонарей, поэтому маниакально перекошенное лицо Тэхёна выходит достаточно криповым. Новая страна, в которой они, как всегда, не задержатся дольше, чем на неделю. Новая удачная кража. Это даже скорее не нужда, а хобби, простой поиск адреналина. Безбашенный Тэхён и рассудительный Чонгук. Или, как их знают все, Дурачелло и Монстр. Два напарника, любовника, соратника и просто лучших друга. Рука об руку они занимаются опустошением банков уже десять лет, пять из которых любят друг друга совсем не как друзей. — Тэхён, не отвлекайся! — в конце левого коридора светит фонарем смотрящий, у Тэхёна буквально минута, чтобы спрятаться. — М? — парень прекращает заниматься самолюбованием и прислушивается к шагам. — Беги, Дурачелло! — Чон ненавидит, когда Ким так себя ведёт. — Направо и вниз, к стенке пристройся, там не заметят, — спокойно и не спеша продолжает Чонгук, чтобы Тэхён чётко услышал сказанное.       Спрятавшись до того, как смотрящий завернёт, Тэхён терпеливо ждёт, пока охранник уйдёт, и, убедившись, что горизонт чист, бесшумно шагает к выходу.       Переживать — не его стезя. Эта не та работа, где страх, злость и волнение сыграют на руку. Тэхён знает об этом лучше кого-либо, потому что сам на них однажды погорел. Это была их первая семейная ссора. Неудивительно, что это случилось после первого дня отношений. Оба не хотели уступать, и плевать, что это было обычное мытьё посуды.       Чонгук бесился, что из него делают жёнушку, а Тэхён — потому что считал, раз Чонгук принимающий, то эти обязанности должны были быть на нём. Тогда они чуть не попались, Тэхён еле успел сбежать, Чонгук еле успел стереть видео с камер. Тогда они, оставив все деньги, спасали свои задницы. Было страшно не столько за себя, сколько за свою пару. Они не могли выйти на связь больше четырёх дней, скрываясь в тёмных переулках. Тогда Чонгук и Тэхён поняли многое. Через неделю после случая у Кима резко отказали ноги. Оказалось, он при побеге упал на шприц и занес в кровь инфекцию.       Реабилитация проходила сложно, а предсказания врачей были неутешительными, но они не сдавались. Клиника в Иране прогнозировала возможное улучшение, и Чонгук схватился за эту надежду мертвой хваткой, когда Ким уже хотел перестать пытаться. Чонгук подарил Тэхёну силы, уверяя, что он обязательно встанет на ноги. Если бы не любимый, Ким остался бы в инвалидной коляске. Он начал стараться. Стараться ради Чонгука. Когда все спали, он падал с кровати, ползая по полу, чтобы разрабатывать мышцы, чтобы разогнать кровь.       С упорством и огромным желанием обоих Тэхён полностью встал на ноги через десять месяцев, а через полгода они продолжили своё дело. Чон, естественно, был категорически против, но сдался, когда Тэхён четырёхчасовым сексом показал, что полностью здоров и готов к работе. — Эх, детский сад, — Ким поднимается на крышу, наконец снимая с себя этот костюм, и вдыхает свежий воздух, блаженствуя от обволакивающей тело прохлады. — Ты серьёзно?! — Чонгука иногда очень раздражает эта легкомысленность. Тэхён воспринимает всё слишком несерьезно, а у Чона каждый раз перед глазами сцена с ним в коляске.       Чёрные брюки и футболка помятые от давления конспирационного костюма, но тем не менее смотрятся на Киме так же хорошо. — Что случилось? — такой хмурый Чонгук у любого не знающего его человека вызывает неподдельный страх, но Тэхён с этого всегда умиляется. Чон для него самое милое существо на всей планете. — Ты чуть не спалил нас, — укоризненно смотрит на него парень, поглядывая на экран ноутбука. Двадцать процентов записи с камер уже удалено. — И? Это не ответ, — наклеенные усы очень мешают, но Чонгук приклеил их слишком крепко, поэтому просто оторвать будет больно. Они стягивают кожу, отчего Тэхён постоянно морщится. — Я не могу дать определенный ответ на этот вопрос, окей? — закатив глаза, Чонгук, не сдерживая короткой улыбки, подходит помочь этому большому мальчику отклеить усы. — Зато можешь дать кое-что другое, — поймав предупреждающие взгляд и сильное дерганье за искусственные усы, Тэхён поднимает руки в сдающемся жесте, зашипев от резкой боли. — Понял.       Ким внимательно смотрит на своего почти мужа и не может налюбоваться. Сияние серых глаз освещает его сердце, а эта лёгкая улыбка греет душу. Если ему скажут выбрать между жизнью и Чонгуком, он, не задумываясь и долю секунды, выберет своего любимого. Тэхёну не хватит слов, чтобы описать то, что он чувствует рядом с ним, то, как ему хорошо, если он с Чонгуком. Это невозможно передать ничем. Только чувствами, в которых он готов без промедления захлебнуться. Тэхён Чонгука больше, чем просто любит. Обычной любовью это не назовешь.       Ким, когда его супер брутальные усы летят в задний карман брюк, потягивается за поцелуем, но его беспощадно обламывают. — Посмотри, — достаёт Чонгук из сумки машинку, которую приобрел сегодня, и с горящими глазами смотрит на своего парня. Да, Чон коллекционер машинок. Да, этот двадцатишестилетний мужчина играет в машинки. Машины занимают второе место в его сердце после Тэхёна.       Какая-то модель Теслы, если Ким не ошибается. — Какая плоская и классная, — Чон проводит кончиками пальцев по багажнику, направляясь вверх, пока его нагло не прерывают насмешливые слова Тэхёна. — В точь, как твоя задница. — Моя задница плоская? Я сейчас челюсть твою сломаю, ты на свою посмотри, — задница является больной темой для Чонгука. На неё он тратит в тренажерном зале больше всего времени. — Но она же классная! Я имел в виду, что она классная! — громко оправдывается Тэхён, хватая подходящего к ноутбуку Чона за запястье. — И плоская. Трахай тогда неплоские, — обиженным тоном пробурчав и тихо сматерившись, парень высовывает флешку из гнезда ноутбука и кладёт её в особую шкатулку. Все записи стёрты, теперь можно уходить. — Да, я неудачно пошутил. Ты же из-за этого не оставишь меня без секса? — вышло уж слишком жалобно. — Оставлю, — а Чонгук и не прочь поиздеваться над Кимом. Запрет на секс и поцелуи — это единственное, чего Тэхён не сможет вытерпеть. — Тогда и ты будешь страдать, — хитро улыбнувшись, уже ощущая вкус победы, Тэхён подходит к своему костюму и неаккуратно запихивает его в чемодан. Награбленное летит туда же. — Те игрушки, зайчонок, мне ты подарил, — теперь очередь Чонгука хитро ухмыляться своей победе.       Секс-игрушки они использовали всего раз и то, когда только их купили. Но Тэхён слишком ревнив, чтобы позволить чему-то вместо него доставлять удовольствие его парню, поэтому они выходили в свет только тогда, когда Тэхёна не было рядом, а хотелось слишком сильно. Ким об этом почему-то всегда узнавал и потом целый день проводил в ворчаниях и недовольствах. — Ты используешь против меня моё же оружие, — сощурив глаза смотрит на убирающего ноут в сумку Чона, закрывая свой чемодан, и странно дёргается.       Оружие. — Это жизнь, — посмеиваясь отвечает Чонгук, подпрыгивая, когда до ушей доносится до боли знакомый щелчок.       Тэхён направляет на него пистолет. — Я знал, что ты ебанутый, пушку опусти, — Чон не на шутку пугается. Глаза Тэхёна излучают безумство, смешанное с похотью, вынуждая колени задрожать. Чонгук уверен, что Ким ему ничего не сделает, но всё же огонёк страха зажигается в самой глубине сердца. — Это жизнь, — повторяет его слова Тэхён, показывая свой животный оскал, и начинает медленно приближаться к громко дышащему парню. — Ублюдок б-безбашенный, — не заикаться было невозможно, когда холодный металл касается горящих от волнения щёк, посылая мурашки по всему телу. Сердце стучит слишком сильно. — Спасибо за комплимент, — рыкнув, Ким вгрызается в вишнёвые обветренные губы, приставляя пушку к горлу, заставляя Чонгука оцепенеть от страха. Боже, он и пальцем пошевелить не может не то что губами, у него не получается оказать хотя бы малейшее сопротивление. И где этот чёртов инстинкт самосохранения? — Да в тебя дьявол вселился! Хотя, что это я, ты и есть дьявол, — дрожащим голосом шепчет Чон, хватаясь за левое предплечье Кима обеими руками. Агрессивный поцелуй почему-то начинают расслаблять, но полностью забыть о пистолете не удается. Тэхён тянет его вниз, и Чонгук чуть ли не падает, вовремя опираясь на Кима. Парень сажает его на свои бёдра, а сам усаживается на холодный бетон.       Губы жжёт от частых сминаний, мозг отказывается работать, переставая посылать какие-либо сигналы, и Чонгук наконец отвечает на поцелуй, словно с цепи срываясь, прикусывает чужую нижнюю губу так сильно, что привкус железа раздражает вкусовые рецепторы. — Ты же в курсе, что мы на крыше? И нас могут засечь. Полиция, наверное, уже очесывает окрестности, — говорит, отрываясь и снова припадая к этим опухшим губам, не давая и минуты на ответ.       Тэхён просовывает пушку под черную футболку, холодной стороной водя по позвоночнику, и, влюблённо облизывая нижнюю губу, отвечает. — Вот именно, на крыше. Пока они подниматься будут, сможем зайти к кому угодно, — снова хочет припасть к этим вишням, но Чонгук, отворачиваясь, не дает сделать этого, задумчиво опуская взгляд. — Не забивай этим голову, я всё решу. — У-у нас резинок нет, — из-за того случая они только после обследования, которое проводят раз в месяц, занимаются сексом без защиты. — Есть, — достав из заднего кармана, Тэхён откладывает презерватив по правую сторону от себя. — Тэхён, осторожней, о-окей? — поцелуи-укусы сыпятся на жилистую шею, вырывая скулеж и тихие стоны, пока пистолет плывет к боку, немного щекоча тонкую кожу ребер. — Я не сделаю ничего такого, что ты не сможешь выдержать, — хрипло произносит слова из фильма «Пятьдесят оттенков серого», в который раз заставляя Чонгука закатить глаза.       Тэхён большими пальцами цепляется за слабую резинку чёрных треников и тянет вниз, освобождая красивые ягодицы. В Австралии тепло, но ветер всё-таки холодит кожу, отчего Чонгук выгибает спину, чтобы теснее прижаться к большим горячим ладоням. Приставленное к копчику оружие уже совсем не волнует Чонгука. Он готов полностью отдаться этим сильным рукам. — Хорошо, что я взял именно эту пушку, — Тэхён, предварительно обмакнув палец в маленький бутылек лубриканта, который всегда находился в правом кармане брюк, мягко и медленно надавливает на анус подушечкой, просовывая один, и ловит губами несдержанный стон. — Ты растянут, — будь они дома, Ким бы обязательно возмутился, но сейчас такой сюрприз будет даже на руку.       К входу холодным концом притрагивается оружие, Чонгук судорожно вздыхает, сжимая в кулак волосы на затылке Кима, и целует напористей и жарче. Сердце колотится, из горла летят стоны, мокрая чёлка липнет ко лбу, пальцы на ногах поджимаются, когда вместе с чужими пальцами в горячий проход входит и пушка, на которой раскатан презерватив. — Хочешь меня, да? — Хочешь, чтобы я затрахал тебя, да? Прямо на этой крыше, — шептание всяких пошлостей на ухо не прекращается, до Чонгука предложения доходят обрывками, он только через полминуты собирает все в единую конструкцию и вымученно стонет, прижимаясь сильнее к своему парню и подмахивая бёдрами в такт движениям сзади. — Я п-потом и убежать не смогу, если что-т-то случится. — Не думаю, что они прервут… ммм… — Чонгук трётся о ноющий пах, отчего Тэхён сдержанно мычит, — прервут такое важное занятие. И тем более, Чон, про конспирацию не забывай. Нас не знают.       Ким вытаскивает палец и вводит оружие до упора. Металл проходится по простате, выбивая из легких Чонгука весь воздух. Черт, это так возбуждающе. Тэхён покручивает, трёт, что только не делает с этим стволом внутри, каждый раз прошибая током тело от соприкосновения оружия с комком нервов.       Проход растянут, поцелуи начинают жечь кожу, Тэхён откладывает пистолет, укладывая Чонгука на спину, и полностью снимает чужие треники, пока парень одну руку тянет к своему возбуждению, а другую под футболку к соскам, сжимая и скручивая их. Неудобность твёрдой поверхности остаётся полностью проигнорированной. Ким приспускает свои брюки, вытаскивая член и раскатывает по нему новый презерватив, вытряхивая на него все содержимое маленькой баночки, чтобы потом размазать смазку по всему стволу.       Тэхён встаёт на колени, приподнимает скулящего Чона за ягодицы, направляя в анус свой член, и входит мучительно медленно. Чонгук шипит сначала, привыкая немного, но потом, когда Ким натягивает его до основания, возбуждённо похрипывает, прося больше. А Тэхён не слушает эту мольбу, он заботливо размеренно двигается, чтобы после сорваться на бешеный темп для Чонгука не было больно. Искры перед глазами разлетаются, пот стекает по виску к уху, вынуждая дернуться. Хочется резче, сильнее и грубее, но Тэхён не даёт и вильнуть задницей, полностью удерживая её на весу, когда совершает возвратно-поступательные движения.       Когда Чонгук безмолвно умоляет третий раз, Тэхён начинает жестко толкаться в горячий проход, раз за разом проезжаясь по простате, покусывая губы, стонет слишком громко от заданного темпа.       Обоим сейчас слишком хорошо.       Низкие рыки и высокие стоны от размашистых толчков окружают пару, ударяясь о барабанные перепонки и нежно оседая в сердце.       Эти двадцать минут поистине являются самыми шикарными за последние полторы недели. Тела друг друга давно изучены. Каждый сантиметр исследован, многие позы опробованы, но от этого они не перестают друг друга хотеть.       Тэхён ускоряется, увеличивая количество попаданий по простате, и через несколько особо глубоких и точных движений, не выходя из горячего тела, кончает. Чонгук тоже не медлит, двигая быстро по своему члену и с громким рыком изливается на футболку Тэхёна, забрызгивая и свою.       Вдали звук сирены, который не даёт насладиться Чону этими нежными поглаживаниями по бедру, вынуждая нехотя сказать «пора». — Ты всегда готовишься перед… — помогая встать с бетонной поверхности, интересуется Ким, пока морщущийся от дискомфорта в пояснице Чонгук натягивает штаны и, прихрамывая, идёт к сумке. — Откуда мне знать, когда и где ты меня захочешь. — Да, лучше быть всегда на готове, — Тэхён выхватывает из рук парня сумку, громко чмокая в щеку и согнув руку в локте, чтобы тот поставил туда свою ладонь, удлиняет ручку чемодана и направляется к лестнице, ведущей вниз. — Ну, куда нам теперь? — стран осталось не так много, они не побывали только в Африке, куда и не собираются вообще, и ещё в некоторых странах. — Может, в Тбилиси? — Хочу заодно и отдохнуть. — В Монако? — Было. — Бали? — Нет! Этот чёртов дуриан я никогда не забуду. — Бразилия? — Мадагаскар! — Чонгук как раз хочет посетить Антананариву. Он поворачивается к улыбающемуся Тэхёну и совсем любовно обнимает. — Ты мой Мелман. — А ты моя Глория, — Ким безумно хочет обнять в ответ, но занятые руки сделать это ему не позволяют. Эту романтику в воздухе портит очередная глупость от мастера гадить моменты Ким Тэхёна. — Если Мелман гей, какова вероятность их счастья с Мотомото? — Больше не спрашивай, почему из нас двоих Дурачелло именно ты, — но не пустить смешок от этого не может, отлипая от своего любимого придурка. — Куда нам идти? — к банку уже подъезжают копы, им остаётся спуститься по лестнице, Чонгук начинает нервничать. — Жди тут, — спустив парня и положив рядом с ним чемодан и сумку, говорит только это и быстрыми шагами направляется к лифту.       Семь минут в ожидании проходят мучительно долго, Чон не знает, что думать. Его поймали? Он поранился? Лифт застрял? И, когда слышит характерный звук открывающихся дверей кабинки, готовит пистолет, чтобы в случае чего быть готовым стрелять. — Идём, — это Тэхён. Весёлый Тэхён. А весёлый Тэхён означает либо тотальный трындец, либо хороший исход событий.       Чонгук молча идёт за Кимом.       Спустившись на несколько этажей, Тэхён открывает дверь в какую-то квартиру. В прихожей их ждет женщина лет за пятьдесят. — Ох, ребята, а вы, наверное, голодные, прошу за стол, — она сразу зовёт их за стол, показывая Киму, куда положить вещи, и проводит их в столовую. — Спасибо, эм… — Чонгуку немного неловко. Он плох в общении с незнакомыми людьми. — Джулия, — милая женщина показывает место, за которое можно сесть, расставляет тарелки, рассказывая, что всегда готовит много, и просит не стесняться. — Спасибо, Джулия-ши.       Парни садятся за стол, начиная трапезу. Тэхён, как обычно, интересуется жизнью старушки, а та, кажется, всё время только этого и ждала. В итоге они узнали, что бывший муж её летчик, сыновья тоже лётчики, уже женатые и с детьми. — Вы братья? — улыбается, что в уголке глаз образуется веер из морщинок. — Да. — Совсем разные. И по характеру, и по внешности. — У нас родители разные, — на всё отвечает только Тэхён. — Мамы? — И папы, — женщина решает не зацикливаться на этом и с грустью смотрит на Чонгука, начиная нежно гладить лежащую на столе руку. — Совсем вас там замучили? — Знали бы вы, какие там условия, — говорит вместо Чона Ким, с набитым ртом продолжая разговаривать. — Этот побег чуть жизни нам не стоил. Так ведь, Гиёми?       Чонгук вопросительно смотрит и понимает, что это игра, когда Тэхён незаметно ему подмигивает. — Да, Минхёк-а. — Я вам рассказал, как мы прятались в загонах для овец, чтобы спастись от псов Ким Чен Ына? — так, что это значит, причем тут этот диктатор? Чонгук совсем ничего не может понять. — Ох, этот негодяй! — стукнув по столу, женщина принимается внимательно слушать увлекательный рассказ Тэхёна. Хённи-лав: Пс, если что, мы беженцы из Северной Кореи :)       Кажется, это надолго.

***

— А если бы ты выстрелил? — они уже лежат в любезно предоставленной Джулией после долгого и слёзного рассказа о побеге односпальном матрасе, обняв друг друга. Тэхён место у стены в маленькой кладовой уступил Чонгуку в компенсацию за инцидент на крыше.       Ким вопросительно смотрит на него, не зная, каким образом попросить уточнить вопрос. — Нет, не специально, чисто автоматически нажал бы на курок, ну, или палец дёрнулся бы? — Чонгуку просто интересно. Они являются парой целых пять лет, и уж лучше Чон спросит сейчас, чем потом начнёт загоняться по поводу этого случая. — Вроде мозг в нашей команде ты, а задаёшь такие глупые вопросы. Гу, он без магазина, — Тэхён, прижав ладонь ко рту, старается не смеяться громко и, заведя руку за спину, вытаскивает из кобуры оружие. — Ты до сих пор не снял с него резинку?! — смущённо-возмущённым голосом шёпотом вопит Чонгук и прячет глаза в изгибе локтя, выстанывая ласково «придурок». — Упс, — звучит совсем не виновато. — Я не могу рисковать твоей жизнью — Ой, только не надо тут соплей, хорошо? — но Тэхён всё же ловит короткую, сияющую в свете луны улыбку.