Назови моё имя

— Привет, Боб, — спокойным и дружелюбным голосом начал свой монолог диктор, обращаясь к Бобу из вселенной G-48. Тот лишь приветливо помахал рукой в монитор с милым «Хэ-ей!». Эта особая фишка была свойственна только клонам, и Том только сейчас об этом вспомнил. «Мда, — подумал он, — после всех этих приключений с Красным я многое запамятовал. Ну ничего, будем навёрствывать упущенное». — Сегодня ты узнаешь кое-что интересное о боли. Боб оглянулся и удивлённо хмыкнул. И тут до Тома дошло, что ему гораздо проще и лучше на душе, когда Бобы разговаривают. Он до сих пор помнил, как один из клонов в Новый год распаковал подарки и вынул из коробки прибор, который позволил ему говорить. Ах, сколько радости отображали глаза Боба и сколько волнений было в душе… наверное… В этот момент Том поправил очки на носу и задумался. А есть ли у клонов душа? Учёный наклонился к микрофону, чтобы напрямую спросить об этом, но вовремя спохватился. «Да что это со мной…» Он понимал, что есть несколько причин, почему он не мог этого сделать. Первое — он полностью загадит выпуск и запутает зрителей ещё сильнее. Второе — перед ним всё равно не клон. И третье — Боб ему всё равно не ответит. И это самое обидное. Из-за этих мыслей на диктора нахлынули воспоминания. Что ж, можно немного и отдаться этим мыслям. — Есть много способов её измерить… Это случилось сразу после путешествия в Лапландию. Помниться, Боб со шрамом, утомлённый из-за работы Санты заглянул в мешок. А потом закатил глаза и застонал. Дрон полетел к мешку: — Что там? Боб достал со дна последнюю коробку. — О, это же последний подарок. Скорее смотри, кому он и мы закончим. И считай, что дело у нас в кармане, хе-хе, или лучше сказать — в мешке. Красный поднёс коробку к уху и потряс её пару раз. Но ничего не услышал… — Начнём с простого удара мизинца об угол дивана… Красный осмотрел подарок и, найдя бумажку, прочитал, кому нужно отдать подарок. Но потом он посмотрел на дрона с удивлением. Камера смогла зафиксировать то, что было написано на этой бумажке. По ту сторону экрана удивился и Том, ведь там было написано «Диктор». — А что ты скажешь о душевной боли? Деда Мороза не существует, родители тебя не любили, а этот эксперимент ты не переживёшь… Дед Мороз существует. Ну… существовал… Боб пытался что-то сказать, по глазам было видно, но он не мог. А жестами и мычанием ничего не скажешь. Поэтому Красный взял пушку телепортации, сделал выстрел в пол саней, и прыгнул, а дрон за ним. В тот момент Бобу было абсолютно плевать, что будет с санями — это уже не его забота. Да и задачу свою он почти выполнил. Том очень удивился, когда номер один выскочил из телепорта у него в лаборатории: в красной шапке с белым понпончиком на конце, с покрасневшими от холода кончиками ушей, в красном жилете, с красным носом и подарком в руках. Ну вылитый Дед Мороз, только бороды не хватает. — Ну здравствуй, Дед Мороз — Красный нос, — шутливо сказал Томас и уголки его губ слегка приподнялись. Клон скосил глаза к своему носу, а потом потёр его, чтобы немного согреть. — И зачем ты пришёл сюда? — задал вопрос блондин с тоном, будто ничего не знает. А Боб подошёл ближе к креслу и протянул руки с подарком. — Это мне? — спросил учёный и Красный кивнул ему. Том взял коробку в руки и положил себе на колени. А первый внимательно наблюдал за его движениями: как диктор правой рукой придерживал коробочку, а левой потянул за красную ленту. Как потом открыл её и заглянул внутрь. И вдруг ему тоже захотелось заглянуть в неё, но тут подлетел дрон и начал приставать. Почему диктор не предупредил, что они могут летать сами по себе? А Томасу подарок очень понравился, ведь на дне праздничной коробки лежала бумага с нынешним местоположение Роберта. О лучшем подарке и не мечтать! Он поднял взгляд на Боба, который оттолкнул от себя дрона, а потом… — Помочь Бобу может психотерапия или внезапная угроза жизни. … Заглянул в глаза Тому и чего-то от него ждал. — Тебя что-то беспокоит, Боб? — прямо спросил блондин. Красный смущённо отвёл взгляд и нервно почесал локоть. Клоны так часто делали, когда стеснялись в чём-то признаться. Но шатен переборол смущение и кивнул, всё также смотря куда-то на пол. — Расскажешь? — сказал Том, и тут же пожалел об этом. Он, фактически, надавил на больное: Боб не может ему ответить. Первый посмотрел на мониторы, а потом полностью развернулся и начал изучать кнопки на панели. До учёного дошло, чего хочет кудряшка, — он давно так клонов называл, — и нажал на кнопку. На самом большом экране появилась страница для заметок. Боб слегка наклонился над клавиатурой, моргнув сначала одним глазом, а затем вторым. Он моргал медленно, устало. А Том лишь хмыкнул: эта черта клонов Роберта ему казалась самой милой, а когда это делал номер один, то сердце пропускал несколько ударов. Но тут можно было и догадаться, что Красный устал и мечтает поскорее лечь, закрыть глаза и провалиться в глубокий сон… Мысли блондина прервали звуки пальцев по кнопкам клавиатуры. Он развернулся на кресле к монитору и прочитал следующие строки: мне очень понравилось говорить — Правда? — Том, не поворачивая головы, посмотрел на Красного. Тот кивнул два раза и седые кудряшки скромно покачались вслед за головой. И когда он успел поседеть? — Хорошо. Сегодня можешь. Ты заслужил это. — Ну что, взбодрился? Боб с большим удовольствием полез в карман своей безрукавки и достал аппарат. Его любимый аппарат. Потом снял новогоднюю шапку, — без неё будет куда удобнее, — и надел на правое ухо. — Ну же, попробуй что-нибудь сказать. Клон растерялся и его глаза забегали по комнате в поисках зацепки. Том лишь закатил глаза и улыбнулся. Ох уж эти Бобы… они всегда такие рассеянные и невнимательные. Наверное, именно этим они его и умиляют. Диктор любил всех Бобов, безоговорочно, но номер один всегда отличался своей смелостью и свободолюбием. Он будто хотел показать всему миру, что свободен и не будет никому подчиняться. И именно это Том любил, — и, наверное, всегда будет любить, — первого чуть больше остальных. Совсем на капельку. — Своё имя. Боб отвлёкся и недоумевающе посмотрел на Тома с выражением лица, мол, «чё?». — Скажи своё имя. И Красный в эту же секунду стал таким серьёзным, а быстро колотящееся сердце чуть ли не выскакивало из груди от волнения. Том слышал.       Боб попытался успокоиться: закрыл на мгновение глаза, сделал глубокий вдох, затем выдох и… сказал. — Уснул? Бедняга… Ну, как сказал… Прибор немного подвёл и Боб просто дунул в микрофон, а потом аппарат издал громкий и неприятный писк, что Боб чуть не оглох: прибор пищал ему прямо в ухо. Том тоже услышал, но даже бровью не повёл. За всё время работы в BobSoc он слышал этот звук чаще, чем музыкант, нечаянно плюнувший в микрофон. — Попробуй ещё раз. Красный поправил в ухе чудо техники и сместил микрофон. А потом, вжав голову в плечи, быстро сказал: — Боб. — Надо чем-нибудь его укрыть. Счастью Боба не было предела: ему настолько понравилось говорить, что эмоции брали верх. Он чуть ли не плакал. — Ну, Боб, всё хорошо, — утешал диктор. — Боб! — Да, ты Боб, — и тут Тома осенило, — а скажи ещё что-нибудь. Клон перестал хихикать и задумался. — Хмм… — ему ничего не приходило в голову и он повёл руками. Очки Тома отражали свет от экрана и серых глаз не было видно. — Назови моё имя. Боб лишь похлопал ресницами. — Ты ведь знаешь, как меня зовут? Боб знал, как зовут диктора. А потому выдохнул и тихо, слегка потянув гласную, произнёс: — Том. В груди учёного снова ёкнуло, да так сильно, что сбилось дыхание. Это совсем новые ощущения, не те, когда Бобы мило моргают, или когда Роберт называет его «Томми». Это что-то другое, но до жути приятное и тёплое, что аж льстило. И хотелось ещё… А Красный, будто прочитав его мысли, положил ладонь на свою грудь и сказал с улыбкой: — Боб. Потом указал на учёного: — Том. Это напомнило блондину сцену из «Ну, погоди!», где робо-заяц играл с Волком. Да, мультик хороший. Надо будет первому показать… Вдруг Боб засмеялся, да так громко, что Томас чуть не подскочил на кресле. — Боб… ты чего? Но Красный ничего и никого не слышал и продолжал смеяться, схатившись за живот. Его настолько переполняла радость, что он не мог контролировать себя. Ведь это такое счастье — говорить. Тебя все понимают и ты можешь со всеми шутить, плакать и сказать причину своей печали, делать комплименты, заставив человека краснеть… — Ха-ха… х-ой… ахах… ох, не могу, — Боб со шрамом никак не мог успокоиться, но его начало отпускать, — хе-хе… — Странно, что ты до сих пор не лопнул от смеха, — пошутил Том. Иногда можно позволить себе повеселиться и забыть об интересных научных фактах. Клон засиял и Том узнал типичного Боба: вечно довольного и радующегося каждой мелочи. Том встал со своего места: — Для начала тебе стоит поесть. Я могу приготовить то, что попросишь, — он показал жестом первому следовать за ним. — Всё, что захочу? — не поверил словам Боб. — Всё, что захочешь. И что же мне сделать? — Хмм… — Думай быстр… — Оливье. — Серьёзно? — вопросительно изогнул бровь диктор, — Ну, ладно. А после ужина я подготовлю ванну. — С пузырьками? Томас снова посмотрел на клона. В его глаза. Алая радужка к центру зрачка отдавала голубизной, а в темноте вообще казалась карей. Значит, даже в Бобе со шрамом, в этом бунтаре и гордом нахале, таились отголоски доброго и наивного, самого обычного Боба. Но на самом деле они были фиолетовыми, нужно только присмотреться. А своим буйный нравом и хорошими знаниями в инженерии, Первый очень напоминал Тому Роберта. Учёный снова загрустил, но не показал этого. — Эх… с пузырьками. А потом в кровать. И чтобы не вылезал из неё ближайшие двенадцать часов, — снова отшутился он. Дверь, к которой они подходили, автоматически открылась. Шатен прищурился, ибо не был голов к яркому освещению. — Тебе оливье сделать с обычными огурцам или… — Сегодня ведь первое января? — перебил диктора Боб. — Да. Что-то случилось, Боб? Красный посмотрел на учёного и пожал плечами: — Ну… тогда с прошедшим новым годом, Том. Вы знали, что когда Вы краснеете, то желудок краснеет вместе с Вами? Кажется, что только что данная ситуация произошла и с Томом, но Первый не заметил этого. Диктор улыбнулся, не сбавляя шаг: — И тебя с прошедшим, Боб. Дверь медленно начала закрываться и напоследок донеслись слова Тома: — Я не закончил. Тебе оливье с обычными огурцами или с маринованными. Мне эти закрутки когда-то Роберт подарил. Сам готовил. — Что ж, это не Роберт. Ну ничего, будем искать дальше, — с этими словами диктор отключился. Том скучал по Красному, но не мог в этом признаться даже самому себе. Что за абсурд! Прикрывается чувством справедливости, раз ищет Роберта. Но на самом деле просто хотел узнать, есть ли способ вернуть самого первого Боба… Конечно, всё, что вспомнил Том, не соответствовало, ведь он упустил много деталей. И как же их вспомнить? Тут, на этом моменте, блондин вспомнил одну очень важную деталь: всё это время дрон снимал их со стороны! Он встал с кресла и пропал надолго из своей комнаты. Наконец он вернулся с дроном, на котором и живого места не осталось: потрепанный, с разбитым экраном в левом нижнем углу, весь переклееный изолентой. Том снял с него крышку, нашёл подходящий провод у себя в лаборатории и подключил к компьютеру. На мониторе сразу высветилась страница с папками и с датами — в каждой папке по несколько записей. И вот Том нашёл нужный файл с надписью «01.01.20**». При просмотре в груди опять ёкнуло от тепла и смущения. Слушая этот голос и то, как именно произносится его имя Бобом, желудок краснел всё сильнее и сильнее.