Ты гибель моя

– Какого дьявола ты решил, что обменять Плотву на еду и какие-то зелья – это хорошая идея?! – Лютик щурился на солнце и бежал вслед за ведьмаком, который быстрыми шагами удалялся от него. – Ты не мог бы идти чуть помедленнее, а? – Не мог бы. Прекращай ныть, бард, ты сам знаешь, что это за зелья и зачем они нужны. – Хорошо, но неужели нельзя было обменять на них что-нибудь другое, раз они тебе так необходимы? В конце концов, я мог бы заплатить… – Не мог бы, – повторил Геральт и остановился в ожидании менестреля. – Скажи-ка мне, мой драгоценнейший попутчик, насколько сильно тебе дорога твоя лютня? – Ты ещё спрашиваешь? Это самое прекрасное творение, которое мне только удавалось держать в руках! Да она одна такая в целом свете! Ты ведь помнишь, какой ценой она мне досталась? – ведьмак закатил глаза и кивнул. – Ну вот, я не испытываю большей симпатии ни к чему, как к этому произведению искусства. Да я… – Ладно, избавь меня от своих влажных фантазий. Я это спросил для того, чтоб убедиться в правильности своего выбора. – О чём ты? – Торговец хотел выменять нужные мне снадобья на твою эльфийскую лютню. Ты ведь сам сказал, что она одна такая в мире? – Геральт… – Мне пришлось убедить его, что лошадь ему намного нужнее. – Именно поэтому мы так быстро покинули то поселение? – Именно поэтому, – ведьмак улыбнулся и вытер проступивший на лбу пот тыльной стороной ладони, – Безветренно сегодня, душно. Гляди, – он указал жестом на поля за горизонтом, – за той равниной должна быть деревня. Сможем поесть и переночевать, если понадобится. Может, даже работу найдём. – Хотелось бы, да…Геральт? – Что? – Спасибо. За лютню. Для меня этот поступок о многом говорит. – Не начинай, бард. Я сделал это только потому, что иногда твоя игра приносит неплохой доход и нам удаётся лечь спать сытыми и чистыми. Так что не обольщайся. Лютик должен был обидеться на эти слова, но он прекрасно знал, что на самом деле угрюмый ведьмак неравнодушен к хорошей музыке и даже знает наизусть пару-тройку его песен. Бард неоднократно обращал внимание на то, что Геральт стучит в такт ногой во время выступлений в тавернах. Он даже несколько раз по пьяни называл Лютика величайшим исполнителем на Континенте. И музыканту было этого достаточно, так что он мысленно желал Вальдо Марксу провалиться от зависти в сточную яму Цидариса и продолжал свой путь как ни в чём не бывало. До полей оставалось не больше ста двадцати ярдов, солнце жарило с невероятной силой, и из-за этого Лютику начало казаться, что он словил мираж в виде трёх-четырёх девиц в рванных платьях, что водили хороводы во ржи. Его спутник, казалось, тоже их видит, но, в отличии от барда, относится к происходящему с бо́льшим вниманием и настороженностью. – Геральт, ты тоже их видишь? – поэт заметил, как тот сжал в руке пульсирующий серебряный медальон. – Это кто? Давай обойдём их, а? – Полуденницы, – сухо ответил ведьмак, доставая из дорожной сумки бутыльки с зельями и флаконы с маслами для оружия. – Злые духи, обитающие в полях и проявляющие свою активность, как можно догадаться по названию, в полдень. По одиночке не опасны, но такой толпой могут запросто нанести колоссальный ущерб человеку. Так что, – он бросил суровый взгляд на музыканта и залпом осушил один из пузырьков, – сиди здесь и не влезай. – Может, не стоить ходить, раз они так опасны? – А вдруг за их убийство предложат кругленькую сумму? Нам как раз нужны деньги на новую лошадь. Такие привидения – ужасные соседи. – А вдруг не предложат? Ты помнишь, что было, когда ты принёс голову утопца в одну из деревень? Народ просто с ума сошёл. Они ведь и не знали, что у них такая дрянь водится, а их кметы не по своей воле из семей сбегают. Ну убил ты эту гадость, а от так называемой благодарности этих дикарей у меня ещё неделю спина болела. Тебе-то хорошо, у тебя доспехи, а мне куда деваться? – Эх, во-первых, если ты думаешь, что мне никуда камнями не прилетало – то очень ошибаешься. А во-вторых, утопец там был всего один, что, в сравнении с этими тварями, представляет намного меньшую угрозу. За них наверняка будет хорошая награда, я в этом уверен. Твоя задача – не лезть, а то зашибёт. – Как скажешь, – пожал плечами Лютик и сел под терновым кустом. Спорить с Геральтом было бесполезно. – Сам не вляпайся ни во что. Посмотреть-то хоть можно будет? – Можно, только близко не подходи, – ведьмак закончил обрабатывать серебряный клинок маслом, что по запаху напоминало эфир и купорос, и аккуратно выдвинулся в сторону призрачного хоровода. Зелье, которое он заранее принял, начало действовать, накрывая его глаза тёмной пеленой и рассыпая по скулам паутину синюшных сосудов. Со стороны привидений доносился скрипучий стон и шуршание о колосья рваных юбок, которые то исчезали, то проявлялись на солнце. Серебряный кулон в виде волчьей головы на шее Геральта дрожал всё сильнее с каждым новым шагом. На вытоптанной скотиной поляне кружились в танце четыре духа. Выглядели все совершенно одинаково: длинные светлые волосы, смятые сухие венки на головах, зашитые тугой нитью веки и сморщенная выгоревшая кожа. Единственной отличительной чертой между ними – были платья. У одной оно было шифоновое, пышное, без куска рукава, у другой – кружевное с дырами по подолу, у третьей – из батиста с мятым запачканным воротом, у четвёртой – флисовое, разорванное почти до поясницы. Полуденницы быстро заметили ведьмака, крадущегося к ним по зарослям ржи, и ждать не стали. «Раз…два…три…» Геральт не прогадал и в момент одним прыжком оказался на поляне, уворачиваясь от рывка первой, видимо, самой старшей из полуденниц, что с диким воплем бросилась в сторону его прежнего местонахождения. Трое оставшихся растворились в воздухе, но ведьмак всё равно замечал покачивания колосьев и мог прикинуть, где они могли бы парить. Нападать полуденницы не спешили. Действовать надо было быстро и чётко, так как противник этот отличался скоростью и изворотливостью. Наложив на землю Знак Ирден и рисуя мечом в воздухе восьмёрки, Геральт почти бесшумными шагами направился в сторону привидения, заманивая его в магический капкан. Полуденница издала протяжный рёв и кинулась на врага. Ведьмак отскочил в бок и, сложив пальцы в Знак Аард, мощным потоком энергии втолкнул её в западню. Волосы и платье призрака становились всё отчётливее, а значит у Геральта было всего несколько секунд для того, чтоб обезглавить марево пока оно ещё материально. Пара мастерских ударов мечом сделали своё дело, и голова полуденницы полетела на землю, что вызвало невероятный гнев со стороны оставшихся призраков. Но с ними вскоре так же было покончено. На высохшей траве остались валяться четыре рванных платья и четыре иссушенные головы. Тела полуденниц превратились в дорожную пыль и развеялись по ветру. Лютик продолжал покорно сидеть под терновым кустом, охраняя ведьмачью дорожную сумку и внимательно наблюдая за исходом боя, что, к слову, было не так легко из-за высокой травы. Он знал, что на пути у Геральта встречались многие твари и что со всеми из них он справлялся без особых проблем. Да, периодически барду приходилось обрабатывать чужие раны, но ведьмак всегда относился к ним спокойно, даже с некой долей безразличия. Поэтому Лютик молниеносно подскочил и побежал в сторону поляны, когда услышал из зарослей ржи бранный крик своего товарища. – Сука! Зараза! – Геральт сидел на земле и сжимал руками окровавленную лодыжку. – Святая Мелитэле! Что с тобой? – Лютик, не ходи в траве, выйди на тропинку, холера! Капканы! Там капканы, Лютик! Блядь! Действительно, в паре шагов от них были массово разбросаны острые ловушки. – Кто их сюда принёс? – менестрель достал из сумки бинты и травы и принялся осматривать рану. Кровотечение было настолько сильным, а ведьмачья ругань настолько громкой, что стал ясен масштаб ущерба. Скорей всего, было пробито сухожилие. – Ясное дело, зараза, – Геральт сморщился и сцепил зубы от боли. – Местные. Зайцев ловят, видимо. Идиоты. – Сейчас, я перебинтую, сиди смирно. Ну вот и зачем надо было лезть сюда? Я же предлагал обойти. А ты меня, увалень упрямый, не послушал. Что теперь делать? Идти хоть сможешь? Полуденницы тебе не навредили? – Они пытались, – ведьмак ухмыльнулся, – но мои настойки спасают меня от ослепления. Идти я в состоянии, спасибо. – Эх, надеюсь, оно хотя бы того стоило, – Лютик кивнул в сторону обрубков. – Понесём все четыре или и одной хватит? – Сколько голов, столько и денег. Не думаю, что нам заплатят много за одну. – Мы же всё не утащим… – Ты, может быть, и не утащишь. Хотя они невесомые почти. Будет неудобно, но до деревни тут не больше пятнадцать минут ходьбы. – Ставлю на полчаса, с учётом твоей травмированной ноги. Давай помогу подняться, – бард осторожно взял Геральта под руки, взвалив одну из них себе на плечи. – Держишься? – Да, всё в порядке. – Вот так и пойдём значит. Медленно, но верно. Слушай, а не проще было бы, не знаю, взять одну голову, остальные спрятать, прийти в деревню, одолжить у них лошадь, объяснив ситуацию, и потом привезти оставшиеся? – Разумная мысль, но это не сработает. По нескольким причинам, – ведьмак поморщился, сделав первый шаг. – Начнём с того, что лошадь тебе просто так никто не даст. А закончим тем, что полуденницы рассыпаются в пыль к сумеркам. Даже мёртвые. Особенно мёртвые. Так что придётся решать этот вопрос по-моему. Бери сумку, а я эти черепушки за патлы донесу. Лютик кивнул в ответ, и они вместе тяжёлыми и медленными шагами направились в сторону деревни. Бард был прав. Уже через сорок минут они стояли на пороге одного из трактиров в ожидании главы поселения. Местный народ оказался на удивление дружелюбным и весьма любопытным, чему Лютик никак не мог нарадоваться. Он действительно очень много переживал из-за того, что ведьмаку рады далеко не в каждом городе, поэтому своими песнями музыкант старался действовать на опережение. И в этот раз это сработало. Их встретили у ворот с радостными криками, Геральту сразу же была оказана первая помощь и предоставлена полная пинта эля за счёт заведения. А когда на столе трактирщика путники выложили в ряд четыре отрубленные головы – восторга толпы было не занимать. Как оказалось, полуденницы и правда доставляли много хлопот местным обитателям: воровали детей, уводили крестьян в хороводы, слепили женщин, что ходили на поиски своих чад и мужей в поля, портили урожай. Масса проблем. – Когда появилась первая? – Геральт внимательно оглядел зевак, что тесным кругом облепила их с бардом стол. – Господин староста, рассказывай, ты-то наверняка больше остальных знаешь. Из толпы вышел коренастый мужичок низкого роста. На вид ему было лет сорок с хвостиком, но, из-за густой растительности на лице и глубоких морщин на лбу и под глазами, он казался ещё старше. Он поправил воротник на своей потёртой от времени рубахе и низким голосом представился: – Я-то сам Жмых зовуся, пан ведьмак. Старостую я-то тут лет со двадцать. И никогда за все года никакой чертовщины нам не марилось. Так вот однажды-то случилося горе у нас на деревне. Жила тут девка одна. Мария, кажется, звали. И был у неё хлопец, пан местный. И так они любилися, свадьбу планировали. Да только вот девка-то из бедной семьи и ох как не хотели её с ним видеть. Ну вот они и сбежать решили. Нарядились как жених с невестой, мы ей всем селом платье мастерили: шифоновое, длинное, жемчугом расшитое… – Видели мы то платье, – сидеть тихо долгое время для Лютика было почти невозможно. – Знаете, там, откуда я родом… – Лютик, не перебивай, – шикнул на него Геральт и обратился к старосте. – Продолжай, пан Жмых. – А? Да, так вот. Нарядились-то они да сбежали поутру, только их и видели. А на следующий день находят наши мужики-то рукав от платья свадебного на поле, а к вечеру и саму Марию-то. На куски порубленную. Хлопца так и не нашли, но ходят слухи, что утопился с горя. Что там случилось уж не знаю. – Допустим. А с остальными что? – Эта вот, – Жмых указал на одну из голов, – на Иванку похожа. Тут-то другая история. Девку насильно родители-то замуж решили выдать за какого-то вояка приезжего. Так она-то, бедная, и дня с ним не прожила, повесилася. На старой мельнице её нашли-то с петлёй на шее. – Куда вояка ваш делся после происшествия? – Так… Уехал-то. Дня за три собрался и уехал. Сказал, мол, тут всё об Иванке напоминает. – Ясно, упустили виновного, – ведьмак нахмурился и посмотрел на старосту. – А эти две? – Меланья да Переслава. С соседнего села девки, сёстры-то. Тут-то я подробностей не знаю. Но, поговаривают, что жених-то у них один на двоих был. Сперва одна замуж вышла – померла, а за ней следом, через месяц, вторая. Неделю до свадьбы не дожила. Но обеих в полях у нас нашли. Видишь ли, пан ведьмак, мы с их селом-то одно поле делим. Вот вся нечисть у нас-то и собирается. – Больше не будет, – заключил Геральт. – Попытки их устранить самостоятельно предпринимались? – Хотели было ведьмака нанять-то, да только где ж его возьмёшь? Пришлось своими силами справляться-то. Молитвы читали, откуп приносили… Ничего не помогало. А потом решили-то капканы по полю расставить-то, вдруг попадутся?.. – Вы сами к этому пришли, али кто подсказал? – Сами, сами! – голоса людей в толпе звучали невероятно самодовольно. – Вы хотите сказать, что ловили призраков капканами? – Лютик снова влез в разговор, заливаясь хохотом. – Нематериальную сущность материальной ловушкой? Ты это слышал, Геральт? – Успокойся, бард, – ведьмак пихнул его локтем в бок, а затем обратился к народу. – Уважаемое панство, хочу заверить вас в том, что никакие духи в капканы не попадаются. А всякие разные ведьмаки – очень даже. Так что, пан Жмых, прикажите убрать сие безобразие с полей. Сегодня вам попался я – завтра попадётся ребёнок. Или пастух какой-нибудь. Лучше не лезть туда, в чём не разбираетесь. – Будь по-твоему, Белый Волк, – староста бросил взгляд на толпу мужиков у двери. – Слышали, что пан ведьмак-то сказал? Марш за работу-то! Чтоб через час все капканы тут-то были! Те в ответ недовольно кивнули и вышли выполнять поручение, которым они явно совсем не хотели заниматься. – Пан Геральт, что мы можем сделать для тебя-то и твоего спутника дабы отблагодарить-то за избавление от столь вредной напасти? – с серьёзным выражением лица спросил Жмых. – Коня бы нам, лохань горячую, да на ночь обустроиться. – Об этом можешь-то не волноваться. Вас ожидает комната на втором этаже, на столе-то уже и узелок с наградой лежит. А коня-то да лохань мы вам быстро найдём. К ужину спуститесь? – Спустимся-спустимся! – менестрель достал из чехла свою лютню и задорно начал перебирать струны. – Надеюсь, тут никто не откажется от вечера с музыкальным сопровождением? – Уймись пока, Лютик. Пойдём, надо отдохнуть с дороги. Спасибо за всё, пан Жмых! – Геральт встал из-за стола и, прихрамывая, направился по лестнице в выделенную им комнату. – Подайте лохань к вечеру. – Будет сделано, пан ведьмак! Покои путникам предоставили просто царские. Сама светлица разделялась на два помещения, в каждом из которых стояли крепкие дубовые кровати, столы, тумбы и резные стулья. Повсюду лежали ковры из медвежьих шкур, но самым главным украшением комнаты являлся огромный камин, высеченный в стене. В дальней спальне на столе, как и сказал Жмых, лежал небольшой мешочек. – Ишь ты… – ведьмак высыпал часть содержимого себе в ладонь. – Чего угодно ждал, в любых количествах, но чтоб такое... – Ух ты! Настоящие? Геральт, разве рубины не редкость в здешних краях? – Ещё какая. Поразительно, – он ухмыльнулся и спрятал узелок в сумку. – Видать много проблем им полуденницы принесли. Признай, Лютик, я всё-таки не зря пошёл. – Не зря. Но я всё же предпочёл бы видеть тебя с целой ногой. – Это пустяки, пара дней и пройдёт. Пойдём спать, бард. Я еле стою, если честно, да и ты сам всю дорогу жаловался на усталость. А тебе ведь ещё концерт давать вечером. – Верно… У меня осталось одно незавершённое дело, так что я отправлюсь отдыхать, как только с ним покончу. – Что же это за такое важное и срочное дело? – Геральт уже опустился на пуховую подушку, закинув за голову руки, и закрыл глаза. – Да так, заметки кое-какие набросаю. Не вникай. Приятного сна. – Спасибо, вдохновенного творчества. Лютик улыбнулся и вышел из спальни.