Ты гибель моя

– Геральт, вставай! Смотри, – Лютик тряс ведьмака в бок и настырно требовал его внимания. – В наших сумках кто-то роется! Тот недовольно поморщился от столь нежеланного пробуждения и бросил взгляд в сторону Плотвы, за спиной которой виднелось несколько тёмных силуэтов, что жадно перебирали содержимое двух дорожных узелков. Всё ненужное сразу же летело на землю: ведьмачьи склянки с зельями и маслами, повязки, бардовские нотные тетради и запасные струны для лютни. Вокруг лошади царил полнейший хаос из мятых атласных рубашек и дублетов Лютика, а свёрток с провизией и вовсе улетел в кусты. – Сиди здесь, – приказал Геральт и злобно обратился к незнакомцам, поднимаясь с места и обнажая меч, который он всегда хранил рядом. – Молодые люди, вы не заблудились? Нахуй отсюда – это в другой стороне. Показать направление? – О! Мутант проснулся! – одна из фигур вышла на свет, слегка пошатываясь. На вид это был мужчина лет тридцати с высоким лбом и глубокими залысинами. Лицо его украшала, если так можно выразиться, неряшливая щетина, словно он не бывал у цирюльника дней пять. Сизый нос и багровые пятна на щеках давали понять, что персонаж этот – постоянный посетитель кабаков и, судя по мешкам под глазами, спать ему приходилось не всегда с комфортом. Одежда его тоже не отличалась особой роскошью: порванный кафтан с воротом из лисьего меха да усыпанные латками штаны. Мужик смачно харкнул в сторону Геральта и пробормотал: – Мне говорили, что мальчишка ходит с ведьмаком, но забыли упомянуть, что его спутником является хвалёный Белый Волк. За твою голову нам много отвалят, – он повернулся к остальным теням. – Юнцу не вредить, его нужно доставить живым. – У меня есть вариант получше, – Геральт оглянулся на затаившегося в кустах Лютика. – Бард в любом случае останется со мной. Но, прежде чем я задам вам трёпку, ответь-ка, что тебе нужно от столь безобидного создания? – Не твоего ума дело, неудачный эксперимент алхимика, – мужик щёлкнул пальцами и из-за деревьев начали появляться новые фигуры вдобавок к тем, что и без того стояли около лошади. – Убить седого. – Лютик, уходи! – скомандовал Геральт, уворачиваясь от бегущих в его сторону теней. – Я смогу найти тебя потом. Зараза! Куда ты так полетел? – он схватил за воротник мужика, который собирался погнаться вслед за ускользающим с поля боя бардом, и ударил его в солнечное сплетение. Тот издал неровный хрип и повалился на землю. – Кто ещё хочет позагорать? – Оставить барда! Далеко он не убежит! Убейте мутанта! Мужики начали действовать незамедлительно и всей оравой набросились на Геральта. Один из них зашёл к нему за спину и накинул на ведьмачью шею толстую верёвку в попытках его удушить. Геральт сделал шаг назад и, резко наклонившись, перебросил нападающего через себя, что тот с грохотом упал на землю и больше уже не решался подняться. Двое были ликвидированы, оставалось ещё человек восемь, которые один за другим бежали с кулаками и метательными топорами на ведьмака. Драться на мечах с большим количеством противников никогда не было особой проблемой для Геральта, но он всегда относился к подобным побоищам с опаской, так как события резни в Блавикене мощными корнями вросли в его память. Он никогда не брал заказы на людей, опираясь на кодекс, который сам себе выдумал, и старался избегать решений, в которых от его выбора зависела чья-то судьба. «Если мне предстоит выбирать между большим злом или меньшим – я предпочту не выбирать вовсе». Разумная догма, весьма удобная, если не хочешь вляпаться по самые уши, но ей, к сожалению, не всегда удавалось следовать. Случаи с подобными драками происходили нечасто, мало кто решался напасть на Геральта и его спутников во время странствий, но уж если что-то такое и происходило, а перед ведьмаком стоял выбор – жизнь его товарищей или жизнь его врагов – дважды думать не приходилось. Лютик был его другом. По-настоящему добрым другом. Именно благодаря его компании странствия не казались Геральту такими унылыми, а даже наоборот – более уютными и семейными, несмотря на то, что бард вечно втягивал их в проблемы: то он украдёт из сельского курятника пару яиц, то за ним по пятам следует муж-ревнивец какой-то девицы благородных (или не очень) кровей. Почему-то Геральт не сомневался, что сейчас был как раз второй случай. Вероятнее всего главарь шайки – это очередной рогатый супруг, который пришёл отомстить столь любвеобильному менестрелю. Как раз это предположение не позволяло ведьмаку драться в полную силу, ведь, прежде чем отнимать жизнь у незнакомцев, нужно было сперва полноценно во всём разобраться. Но, увы, в него раз за разом летели топоры, увороты от которых мешали ему рационально мыслить. Основной задачей для Геральта на данный момент было не допустить, чтоб к менестрелю хоть кто-то приблизился, а значит нужно было каким-то образом задержать толпу на поляне. Знаком Аард он отталкивал от себя противников и те снова и снова падали, спотыкаясь о собственные ноги. Однако, самые крепкие из них всё равно поднимались и нападали с новой мощью. Сдерживать разбойников становилось всё труднее, они брали количеством. Геральт понимал, что постепенно теряет силы. На ногах его удерживало желание защитить Лютика, который ещё никогда на его памяти не смог за себя постоять. Когда большая часть оравы была разбросана по опушке, в бой решил вступить и сам предводитель, про чьё присутствие Геральт уже начал забывать. Главарь достал из-за пазухи небольшой кинжал и пошёл в наступление, крикнув: –Давай один на один, мутант! Независимо от того, что мужик явно был слегка поддат, кортиком он владел превосходно и в бою больше походил на паука, ожидающего ошибки со стороны жертвы, коей, разумеется, для него был Геральт. Ведьмак внимательно следил за его движениями и понимал, что на кону стоит уже его собственная жизнь, так как бандит неоднократно попытался вонзить остриё ножа ему в грудь. К несчастью, сражался мерзавец не самым честным образом: на подмогу то и дело приходили его союзники, которых ведьмак продолжал параллельно укладывать штабелями одного за другим. Но в их ораве нашёлся пройдоха, кому удалось выбить меч из рук Геральта с помощью хлыста и отбросить его в ближайшую канаву. Громко выругавшись, Белый Волк принялся бороться врукопашную. Пара уворотов, кувырков, мощных ударов и главарь банды был сбит с ног. Напоследок он всё-таки умудрился вонзить Геральту кинжал в плечо, чудом не задев артерии, поскольку удар пришёлся буквально в паре сантиметров от шеи. Лезвие вошло почти по выступы гарды, ведьмака пронзила острая боль и он, изнемождённый, упал на колени и потерял сознание из-за упадка сил. Очнулся Геральт от яростного вопля Лютика, который взялся совершенно из неоткуда. В руках он держал ведьмачьий меч, а вокруг него валялись истекающие кровью разбойники, человек шесть. Что стало с остальными Геральт не знал, так же, как и не знал сколько времени провёл в отключке. Но было понятно, что определённо дольше главаря шайки, ведь именно с ним сейчас дрался менестрель. – Лютик, ты что делаешь?! – ведьмак попытался встать на ноги, но пульсирующая боль в плече дала о себе знать и он опустился на траву. – Спасаю твой зад, идиот! – бард проворно отскочил в сторону от нападающего, подпрыгнул и с разворота в воздухе отсёк от его кафтана пушистый лисий хвост, который служил единственным украшением этого скудного предмета гардероба. Мужик принялся бежать, но Лютик успел схватить его за разодранный воротник и повалить на дорогу. Наступив ему на спину, менестрель прислонил к чужой шее меч и спросил: – Ты кто такой и что тебе нужно? Отвечай и не рыпайся. Тот хотел было вскочить, но оружие ещё сильнее вдавилось в кожу. – Ладно, я расскажу. Только хватку ослабь, виконт! – Ещё чего? Ты ж драпанёшь. А такой роскоши я не могу себе позволить, – он нахмурился и крепче сжал в руках эфес. – Я не собираюсь повторять вопрос. – Стриж я! Наёмник! Я не по своей воле сюда пришёл! Мне сказано было тебя привести! Не убивай только, у меня дети есть! – Хреновый из тебя наёмник. На кой чёрт в эту стезю подался, коль отпрысков наплодил? Кто тебя прислал? – Я не знаю его имени. Сказал найти, привести в ваше родовое имение. Сказал, что заплатит щедро. Я от того и нанялся, моей семье как раз деньги нужны очень! Видишь ли, – Стриж вздохнул, – я раньше мельником работал, да только сгорела моя мельница. Кто-то разбитую бутылку оставил неподалёку во ржи, а от солнца пожар случился, вот и погорела работа. После этого мои дела вовсе тяжко пошли, мне приходилось по разным местам ошиваться в поиске работы. И нашёл однажды человека в чёрном капюшоне, сидел за столом в одной таверне. Он-то и рассказал, что ты с ведьмаком дружбу водишь, а коль я его чертежи к доспехам принесу – вообще меня золотом осыплет. – Это ты искал в сумке? – в разговор вмешался Геральт. – Так нет у меня никаких чертежей. Броня – это тебе не повозка с упряжкой, дурья твоя башка. – Знаешь ли ты, Стриж, что моё имение уже десять лет как пустует? Оно почти разрушено. – Как? – мужик вскинул брови. – Видимо, человек в капюшоне вам обоим не друг. Да и мне, походу, тоже, – заключил ведьмак и аккуратно извлёк из раны кинжал. – Зараза. Ещё бы немного… Ты где цацку эту взял? – Так…Он и дал, человек этот. Сказал, что оружие это не знает промаха и всегда свою цель отыщет. – Я так понимаю, – Геральт протянул нож Лютику, но тот продолжал держаться обеими руками за клинок, – это теперь твоё. Ты заслужил. – Что делать с ним будем? – юноша махнул головой в сторону Стрижа. – Отпустите! Умоляю! Я ведь ничего против вас не имею! – Свяжем его и оставим здесь, – зашипел ведьмак, накладывая повязку на рану. – На большее милосердие пусть не рассчитывает. Кому надо – пусть развязывает, мы к тому времени будем уже далеко отсюда. – Нет! Не надо! Меня ж волки съедят! Меня дети ждут дома! Милсдарь! Виконт! Скажите ему! – Геральт прав. Ты сам сделал выбор. А мы – делаем свой, – Лютик отпустил меч и крепко скрепил мужицкие руки верёвкой, которой совсем недавно один из разбойников пытался удушить его товарища. – И поверь, волки – не самое страшное, что может с тобой случиться. Прощай, Стриж. Мне жаль, что всё так, – он протянул оружие владельцу, собрал с земли свои вещи и запрыгнул на лошадь к ожидающему его Геральту. Плотва уносила путников всё дальше от поляны, но у них в головах ещё долго отдавались эхом мольбы о пощаде горе-разбойника. – Геральт, как думаешь, мы правильно поступили, что оставили его одного? – Лютик прервал затянувшуюся тишину. – У людей изначально есть выбор. Всегда можно заработать более честным путём. Как ты или я. Стриж же сам виноват в своих проблемах. Меня больше интересует его отношение к тебе. Какого хрена он назвал тебя виконтом и какому человеку в плаще ты уже успел перебежать дорогу? Про владение оружием я вообще молчу. Ты зачем мне в уши срал, прикидываясь безобидным барашком, в то время как справляешься с мечом на моём уровне? Я всё перечислил или есть ещё что-то о чём мне не ведомо? – Тебе многое не ведомо, друг мой, – Лютик прижался сильней к чужой спине, опасаясь свалиться с прыткой лошади. – Но я бы предпочёл не обсуждать это сейчас. Давай потом, за кружкой малиновой наливки, а то разговор обещает быть долгим. Мы скоро доберёмся до какой-нибудь деревни? Тебе надо наложить швы. – До заката доедем. Но я обойдусь без швов, рана не очень глубокая. – Не очень глубокая?! – возмутился бард. – Да тебя чуть насквозь не проткнуло! И кровь всё ещё идёт. Переставай строить из себя героя, ты знаешь, что я прав. – Зараза. Твоё счастье, что у меня нет ни сил, ни желания спорить. – Вот и славно! Ох, – он закрыл глаза и улыбнулся, – надеюсь, я смогу купить новые струны для лютни, потому что моя запаска успешно затерялась в лесных дебрях. Я так и не смог её отыскать. Да и времени особо не было… – Я куплю тебе столько струн, сколько ты захочешь, – Геральт устало вздохнул. – Только дай в тишине побыть. Голова болит. Лютик послушно замолк и задумался. Он действительно не очень любил говорить о своём прошлом и на то были веские причины. Жизнь бродячего музыканта казалась ему намного ярче и насыщеннее, а большего ему и не надо было. Но в то же время он понимал, что долго прятать историю своего рода от ведьмака не выйдет, как бы ему того не хотелось. Интересно, что сам Геральт думает по поводу случившегося? Злится ли? Или, может, ему всё равно? Лютику оставалось только надеяться, что его друг не отвернётся от него и не перестанет помогать выпутываться из различных проблем. Не перестанет ворчать на его песни днём и хвалить их вечерами. Не перестанет относиться к нему как к ходячей катастрофе и как к надёжному спутнику. Хотя, с другой стороны, почему Геральт должен начать вести себя иначе по отношению к барду? Он ведь сам никогда не интересовался происхождением Лютика, а тот, в свою очередь, полагал, что ведьмаку это безразлично. Вероятнее всего, так оно и было. До деревни они добрались быстрее, чем предполагали. За всё время пути никто из них не произнёс ни слова: Геральт от природы не очень разговорчив, а барда терзали мысли о предстоящем разговоре, исход которого не был известен им обоим. Прелестная дочь корчмаря проводила их до комнаты и спешно удалилась, получив от ведьмака распоряжения касательно ужина. В комнате горели свечи. Двое путников сидели за столом друг напротив друга и распивали такую любимую бардом малиновую настойку. Никто из них не решался сказать что-либо: Лютик смотрел в пол, рисуя носком сапога причудливые узоры на ковре, а Геральт угрюмо глазел в собственный стакан. – Ты… ничего не хочешь рассказать мне? – он откинулся на стуле и перевёл взгляд с наливки на барда. – А то сидим как тартыги. – Нет, если честно. Сам я ничего рассказывать не собираюсь, – менестрель выглядел ужасно разбито. – Но ты можешь задавать вопросы, я на всё отвечу. – Почему ты не хочешь меня посвящать в свою прошлую жизнь? – Ну, хех, видишь ли, так сложилось, что я стал не нужен собственной семье. Я сбежал и всеми силами пытался забыть их. – Из-за чего? – Я другой, – Лютик поправил манжет на своём зелёном дублете. – Отец слишком активно пытался меня переделать. – Ты действительно виконт? – Когда-то был. И делал всё, чего хотят от истинного виконта. Тренировался с мечом три раза в день, учился манерам, посещал различные званые ужины… – Ты и сейчас их посещаешь, Лютик. – Да, конечно. Но мне гораздо приятнее находиться «по ту сторону». Не хочу сидеть за одним столом с напыщенными графами. Тем более, многие из них меня недолюбливают, сам знаешь. Музыка мне больше по душе. – Могу понять, – Геральт сделал ещё один глоток наливки. – Какое имя у твоего рода? – А вот этого я не открою. Зачем тебе это знать? – бард встал из-за стола и взял в руки лютню. – Скажу только, что зовут меня Юлианом. – Лютик тебе больше идёт. Откуда произошло данное прозвище? – Дикие лютики – полевые сорняки. Растут себе неприкаянно и нет над ними хозяина. Красивы снаружи, но ядовиты внутри. Хотел этим именем подчеркнуть, что я не тот, кем кажусь. – У тебя получилось. Есть предположения, кто тебя заказал? Я сперва подумал, что это очередной обутый тобою муж какой-то графини. – Хватит с меня графинь. Моё сердце занято, – он пристально посмотрел на ведьмака и, покраснев, покосился на стену. – И я не думаю, что что-то способно это изменить. Так что это точно не чей-то супруг… Расскажи и ты что-нибудь, чего я о тебе не знаю. Наверняка есть что-то такое... – Нет, ничего такого нет, – перебил его Геральт. – Ой, да не бреши. Вижу ведь, что врёшь и не краснеешь. Признавайся давай, – Лютик осушил кубок и самодовольно уставился на него. – Я жду. – Хм… Скажи-ка, как бы называли меня, если бы я стал музыкантом? – М-м-м… Борец, наверное. Тоже из семейства лютиковых. – Волчий корень? Не думал, что ты разбираешься в травах. – Я во многом разбираюсь, просто ты не замечал. И действительно, Геральт никогда особо не придавал значения тому, что его болтливый попутчик на самом деле достаточно начитанный и образованный. Он прекрасно разбирался в биологии и астрономии, владел несколькими языками и был незаменимым помощником, когда дело касалось перевязок и накладывания швов. Сегодняшнюю рану Лютик тоже зашил без проблем. – Дай мне инструмент, – пробубнил Геральт после затянувшейся неловкой паузы. – Лютню? Собрался разбить её о мою голову, чтоб я заткнулся? Не поможет. – Дай мне инструмент, – повторил тот. – Покажу тебе кое-что. Только не смейся. Виконт недоверчиво посмотрел на ведьмака и протянул ему свою восьмиструнную. Геральт осторожно взял её и провёл пальцами левой руки по ладам, будто вспоминая как они должны располагаться. Не обнаружив ничего нового, он положил правую кисть на струны, исподлобья взглянул на ничего не понимающего Лютика и улыбнулся краем губ. Лютня издала первый звук, затем второй, третий. Все они были абсолютно чисты и не таили в себе ни капли фальши. Каждая нота звучала идеально, послушно выстраиваясь в мелодию в ведьмачьих руках. Зрелище было столь захватывающим, что бард медленно опустился на стул, не отрывая глаз от происходящего. Геральт изумительно справлялся с инструментом и Лютику на мгновенье даже показалось, что его лютня никогда прежде ещё не звучала так гармонично. Большим откровением для него стала и песня, которая совершенно неожиданно полилась из чужих уст:

Моя любовь, я так устал От вечных битв и ужасных швов! Так дай напиться же мне вина Из рук Зеленых Рукавов. Весь мир я к твоим ногам Смиренным рыцарем положу! Будь только ко мне добра, Любовь моя, очень прошу. Пока я жив, моя любовь, Никто не тронет тебя, поверь, Твои Зеленые Рукава Не выставят ночью за дверь. Чин вовсе не важен твой: Мою любовь купить нельзя! Как жаль, что я не король, Но пешка погубит ферзя. Моя любовь, я так устал Но я иду на твой каждый зов Всю жизнь уже тебе отдал За страсть Зелёных Рукавов. Руки твои все в шелках – Нежны, как первый снег зимой. С тобой парил в облаках И с тобой же уйду на покой.

На последних куплетах Лютик вдруг обратил внимание на цвет своего дублета и снова залился краской по самые уши. Почему Геральт решил исполнить именно «Зелёные рукава»? И почему именно в данной интерпретации? Такую версию этой песни бард ещё никогда не слышал, хоть и частенько сам играл её на всяких приёмах в благородных домах. Интересно, что Геральт хотел сказать этим исполнением? И хотел ли сказать что-либо вообще? Лютик окончательно был сбит с толку. Эта песня могла бы считаться истинным признанием в любви, если бы только её спел не этот вечно угрюмый ворчун, который наверняка разбил не одно девичье сердце. – Лютик? Вернись на землю, – ведьмак махал рукой перед голубыми глазами, уставившимися в стену. – Ты тут? Он ткнул барда пальцем в плечо, от чего бедный подскочил на месте: – Эй! В чём дело? – Ты меня слушал вообще? – Слушал, конечно. Просто задумался, – Лютик зажмурился и потёр переносицу. – О чём? – Никогда бы не подумал, что ты играешь. Ты где этому научился? – Весемир давал уроки когда-то. Он любил поговаривать, что ведьмаки Школы Волка должны быть не только самыми сильными и смелыми, но и самыми культурными тоже. Каждый из моих братьев выбрал себе инструмент, а холодными зимними вечерами мы дружно играли что-нибудь задорное в стенах Каэр Морхена. – Ты скучаешь по тем временам? – Лютик заметил, как резко Геральт сменился в лице от этих воспоминаний. – Скучаю, безусловно. Но сейчас меня тоже всё устраивает. – Если хочешь, можешь брать мою лютню иногда. – Спасибо, Лютик, но нет. Это было минутное отвлечение, чтоб ты не переживал из-за сложившейся ситуации. Моя работа – убивать чудовищ, а твоя – играть. Пусть всё остаётся на своих местах. – Хорошо, как скажешь, – менестрель на долю секунды задумался и добавил: – Сыграешь мне ещё раз эту песню напоследок? – Сыграю, Лютик.