Ты гибель моя

– Сработает? – Лютик вертел в руках флакончик с густым розоватым отваром. – Оно не может навредить? – Не взбалтывай, ещё не готово, – травница выхватила у барда пузырёк и поставила его на полку. – Конечно, сработает. Только, как и у всякой любовной магии, тут есть свои подводные камни. Ты кого конкретно заколдовать хочешь? – Я не хочу никого заколдовывать! Мне нужно просто знать правду. Для меня это… важно. – Ну разумеется, именно поэтому ты сейчас здесь, – знахарка провела рукой по морщинистому лбу и села за стол, достав из ящика несколько узелков с травами. – Итак, расскажи мне о своей возлюбленной, и я подберу подходящие ингредиенты для настоя. Ты ведь понимаешь, что каждый отвар уникален и делается строго под человека? – Да, конечно… – Лютик устало вздохнул и, отвернувшись от женщины, посмотрел в окно. – Это не для девушки, Элзбета. – Только не говори мне, что это для того мутанта, с которым ты приехал. – Он не мутант. Пожалуйста, – менестрель сжал ладонями подоконник, – давай вернёмся к разговору, я ограничен во времени. – Любовь неподвластна никаким срокам, дорогуша, – женщина смахнула с лица седую прядь и развязала мешочки. – Для мужчины нужен другой набор трав… Ты рассказывай пока, я посмотрю, всё ли у меня есть в запасах. Каков он, твой ведьмак? – Что ж… Мы познакомились совершенно случайно месяца четыре назад. Я тогда выступал в корчме, а Геральт как раз зашёл туда пропустить стаканчик-другой. От него за версту разило какой-то дрянью, сам он был весь в грязи и выглядел мрачнее тучи. Потом уже я узнал, что его кинули на деньги. Видишь ли, ему поступил заказ на куролиска, который так невовремя свил гнездо у реки. Геральт избавил местных жителей от проблемы, а когда пришёл за наградой – дверь ему никто не открыл, а с крыши на него посыпались булыжники. Сама понимаешь, это довольно красноречиво… – Каких же только коварств нет на свете, – Элзбета покачала головой. – Прости, продолжай, Лютик. – Да, многие люди не лучше скота, что пасётся на поле. Но, кажется, Геральт привык… Так вот, я никогда прежде не видел живого ведьмака, только читал про них, поэтому он моментально привлёк моё внимание. Я тогда находился в ужасном творческом кризисе и мне срочно нужно было собрать себе материал для новых песен. Волка ноги кормят, как говорится. У меня в планах не было увязаться за ним, мне просто хотелось послушать его истории. Но, как потом выяснилось, мне попался самый неразговорчивый ведьмак на свете! Я купил нам выпить, так как корчмарь отказался его обслужить, и побежал вслед за уходящим Геральтом. Мы сели за столом на улице, и я принялся расспрашивать его о всяких ведьмачьих делах. Пришлось строить вопросы таким образом, чтоб на них можно было ответить либо утвердительно, либо отрицательно, потому что Геральт не стремился делиться историями своих приключений, а лишь угукал и хмыкал на меня, – на этих словах Лютик хихикнул себе в кулак. – Сейчас это довольно смешно вспоминать… – А как так вышло, что ты стал его спутником? Я знаю тебя с детства, Юлиан, и никогда бы не подумала, что тебе будет в радость шататься по полям и лесам. – О, милая Элзбета! Это величайшее счастье для меня! А наша с Геральтом дружба началась за тем же столиком. К нам подошёл здоровенный бугай, муж какой-то прелестницы. Начал кричать, вызывать меня на поединок. Говорил, я на днях обесчестил его женщину, насильно потащив её за собой в хлев! А разве я когда-нибудь заставлял хоть кого-то ходить за мной? Да никогда в жизни! – Избавь меня от таких деталей, – старушка закатила глаза. – Рассказывай по делу, дорогой. – Так это именно что по делу! В общем, оказавшись в весьма щепетильном положении, я бросил умоляющий взгляд на Геральта, в надежде, что он что-нибудь с этим сделает. Ведьмак ведь как-никак. А он даже не взглянул в мою сторону. Просто моментально встал и схватил мужика за запястье, когда тот уже начал замахиваться на меня. Сказал, что я был с ним все эти дни, не отходя от него ни на шаг, и что дядька что-то попутал. Этот боров хотел возразить, но Геральт сложил свои пальцы как-то так, – бард попытался изобразить Знак Аксия, – и он, извинившись, быстро удалился. – С тех пор вы и начали дружить? – Скажем так… Сперва ведьмак был не в восторге от моей компании, ты знаешь, что я весьма шумный и импульсивный. А ему наоборот всегда хочется тишины и покоя. Но довольно быстро он притерпелся, и я стал его постоянным спутником, да. – А откуда взялись чувства, мальчик мой? У тебя ведь, насколько мне известно, был роман с княгиней Туссента. Прекрасная партия, как по мне! – Ох… Видишь ли, там всё закончилось не очень хорошо. Она настаивала на свадьбе, хотя мы провели вместе от силы неделю. Естественно, я ещё не готов. Да и не сказал бы, что вообще буду готов хоть когда-нибудь. Разумеется, я сбежал от неё и с тех самых пор меня разыскивают по всему княжеству. Не самый мой благородный поступок, однако, что мне оставалось делать? Но в любом случае это было до моего знакомства с уже известным тебе ведьмаком. А чувства… Чёрт их знает. Иногда нам бывает сложно объяснить природу их возникновения. Они просто есть. Я знаю, что хочу провести с этим человеком столько времени, сколько возможно. – Мне всё понятно. В таком случае, – травница достала ещё с десяток узелков, – для твоего Геральта мне понадобится гибискус, бегония, антуриум, гузмания и незабудка. Большинство вышеперечисленных растений невероятно редкие и в наших краях не растут. – Прошу, Элзбета, скажи, что у тебя есть всё, что нужно! – Не сочти за грубость, но ответь мне, дорогой, с чего ты вообще взял, что Геральту есть до тебя дело? – Я… – Лютик замялся. – Я просто знаю это. Он не из тех, кто говорит о своих чувствах, но у него на лице всегда всё написано. Ему не всё равно. Он… пел для меня. Мне так кажется… А ещё недавно мы влезли в небольшую лесную проблему, в ходе которой я потерял свои запасные струны. И знаешь, что он сделал? Пока я спал, Геральт съездил за ними в чащу и привёз мне их. Представляешь? Мы могли бы купить новые на площади, но он специально поехал за старыми. Неужели люди, которым нет дела, поступают так? Разве люди, которым всё равно, накрывают тебя тёплым плащом в холодную ночь? Неужто безразличные люди выхаживают тебя после болезни? Нет, Элзбета, ему есть до меня дело. Прошу тебя, скажи, что в твоих узелках есть все необходимые травы! – Лютик, мой мальчик, а почему бы тебе просто не поговорить с ним? – Ты что? Если я признаюсь и не получу взаимности – моё несчастное сердце разорвётся, а он после этого разговора перестанет воспринимать меня как друга! Я не могу лишиться его общества, для меня это чертовски важно. Лучше действовать, когда знаешь, что есть какие-то шансы. Вот поэтому я здесь. – Что ж, у меня есть нужные цветы. Ты хорошо подумал? У тебя будет всего час, потом зелье перестанет действовать. – Мне будет достаточно и минуты, – Лютик отвернулся от окна, скрестив руки на груди. – Что именно должно произойти? – Ничего. Если в сердце Геральта живёшь ты – между вами ничего не изменится. Он продолжит видеть тебя таким, какой ты есть. Но если его мысли занимает кто-то другой – вместо тебя он увидит предмет своей любви. Всё станет ясно в любом случае. Я повторюсь: ты уверен, что хочешь этого? – Да. Я уверен. – Тогда подай мне ступку с верхней полки, дорогой, – травница указала рукой в сторону дальнего шкафчика. – Ты заметно вытянулся с тех пор, как я нянчилась с тобой в вашем старом поместье. Сколько лет прошло? – Больше декады, Элзбета. – Ох, я помню день твоего побега, как будто это было вчера… Маленький четырнадцатилетний авантюрист и мечтатель украл фамильную лютню и подался в бега. Ох, как же огорчилась твоя бедная матушка, узнав, что её единственный воробушек упорхнул из родного гнезда. А господин Леттенхоф вообще велел забить твою комнату досками. – Давай не будем говорить о моём отце, он сам виноват в том, что я сбежал. – Не будь с ним так строг, мой мальчик, – Элзбета отрывала от цветов лепестки и бросала их в ступку. – Он всегда любил тебя и хотел тебе лучшего будущего. – Я не верю, прости, – бард снова упёрся руками в подоконник. – А что он сделал с тобой? Ты служила этой семье годами, а он просто вышвырнул тебя, как ненужного щенка. – И это помогло мне осесть здесь, в долине. Ты знаешь, я с радостью готова помогать людям, а тут у меня всегда есть работа. Достань пест, пожалуйста. – Хорошо, главное, что ты счастлива. Но, возвращаясь к теме изначального разговора, всё-таки, зелье безопасно? – Конечно. Для ведьмака это будет не хуже эликсиров, которые он принимает на регулярной основе. А тебе его пить не придётся. Ты ведь принёс то, что я просила? Бард кивнул, достал из сумки нотную тетрадь и протянул её женщине. – Хорошо, молодец, – внутри оказалась добротная охапка жёлтых лютиков. – А теперь своей рукой бери цветок и осторожно клади в ступу. И посиди тихонько какое-то время, я буду читать заговоры. С этими словами Элзбета взяла с полки бутылёк, который до этого так интересовал её воспитанника, и вылила его содержимое к обрывкам лепестков. Розоватая жижа забурлила и вспенилась, а женщина принялась разминать получившееся месиво в однородную субстанцию, нашёптывая заклинания на языке, который Лютику был не известен. Постепенно розоватый оттенок начал исчезать и зелье стало напоминать обычную воду. Перелив его в пустой флакончик, травница довольно усмехнулась: – Слушай меня внимательно, Юлиан. Это – уникальная вещь, способная убить любого, кому она не предназначается, так что пусть никто, кроме твоего ведьмака, её не трогает. Настой подействует не сразу, должно пройти минут пятнадцать. В алкоголь подмешивать нельзя. Иначе оно вступит в реакцию и Геральту будет не очень хорошо потом. Так что проследи за тем, чтоб в его крови было минимум наливок и самогона, понял? – Лютик утвердительно кивнул в ответ. – Хорошо. Будь готов к тому, что вместо тебя он может видеть и слышать кого угодно, так что смотри, что говоришь и что делаешь. Ты ведь не хочешь его ранить, верно? – Ну конечно же нет. – К слову, что ты будешь делать, если он продолжит видеть тебя? – Не знаю, – Лютик тяжело вздохнул и взял со стола флакон. – Не представляю, что для меня страшнее: если он будет видеть меня или же если он будет видеть кого-то другого. Так или иначе, я принял своё решение и буду разбираться с последствиями самостоятельно. Если захочешь – напишу тебе письмо потом. – Обязательно, – Элзбета закрыла свои потускневшие зелёные глаза и, привстав, поцеловала того в лоб. – Ступай, мой мальчик, и береги себя.

***

– Лютик, блядь, я не собираюсь пить эту отраву! – Геральт нахмурился и отставил в сторону стакан с киселём. – Неужели нельзя было достать что-нибудь покрепче? Я устал, как чёрт: весь сраный день выслеживал суккуба в роще, носился за ним как угорелый. А ты вместо наливки приносишь мне эту бурду. – Наливки не было, – Лютик продолжал как ни в чем не бывало хлопать ресницами и безмятежно улыбаться. – Эля тоже. – Ни за что не поверю, что в корчме нет никакого бухла. – Можешь пойти и спросить у хозяина, если ты думаешь, что я решил тебя обмануть. Геральт встал из-за стола, подошёл к стойке и ударил по ней кулаком. Худощавый корчмарь моментально вылез из погреба: – Чем могу служить, милсдарь? – Вина бы. Или сидра. Чего-нибудь покрепче. – Так кончилось всё, мастер ведьмак. Только вот завтра с утра обещали подвезти с полдюжины бочек. Могу порадовать вас только киселём да чаем, больше, увы, ничего не осталось в запасах. – Ни рому, ни пива нет? – Увы, но нет. – Холера… – Геральт нахмурился ещё сильнее. – Ну что ж, и на том спасибо, бывай. Лютик уже поджидал его за столом, протягивая кружку. – Я же говорил, что здесь ничего не найти. А между прочим… – Давай сюда, – ведьмак выхватил из чужих рук сосуд и разом осушил его до дна, даже не распробовав. – Довольно болтовни, я устал. Надоело это всё. Давай нажрёмся завтра вусмерть и никуда не поедем, а? Тебе же никуда не надо? – Никуда, Геральт, иди отдыхать. Всё, что я хотел сделать – уже сделал. – Что бы это ни значило.

***

Это были самые долгие пятнадцать минут в жизни Лютика. Бедный бард метался туда-сюда по коридору в ожидании, размышляя о том, правильно ли он поступил. Это так несправедливо по отношению к Геральту, но, с другой стороны, что плохого в желании разобраться? Ведьмак ведь вряд ли соизволил бы рассказать ему хоть что-нибудь, поэтому приходится идти нечестными путями. Эта мысль слегка успокоила менестреля, и он нерешительно постучал в дубовую дверную раму. Ответа не последовало, так что Лютик принял это за разрешение войти и, дрожащими от волнения руками, слегка дёрнул ручку. Дверь со скрипом открылась. – Эй, Геральт? – бард обнаружил ведьмака спящим на кровати в углу комнаты. – Холера, когда ты успел выключиться? Одеяло медленно вздымалось и опускалось от умиротворённого дыхания, а на белоснежной подушке виднелась копна не менее белоснежных волос. Лютику редко удавалось заставать Геральта спящим, несмотря на то, что ночевали они почти всегда вместе: ведьмак постоянно укладывался позже барда, а просыпался наоборот – раньше. Такое зрелище не могло оставить разочарованного менестреля равнодушным, так что он молча зашёл и сел на краю кровати. – Глупый Геральт… – шептал Лютик, проводя рукой по обесцвеченным прядям. – Глупый уставший Геральт… Но я не злюсь на тебя, друг мой. Надеюсь, тебе снятся тёплые и красочные сны. – Ведьмаки почти никогда не видят снов, – из-под одеяла послышался бубнёж, который заставил барда резко отдёрнуть руку. Геральт лениво повернулся на другой бок и приоткрыл один глаз: – Ты что-то хотел, Юлиан? – То есть как «Юлиан»? – разминая от смятения руки, переспросил тот. – Ладно, перефразирую. Что случилось, Лютик? – Ты видишь меня? – Так же ясно, как солнце поутру, – Геральт приподнялся на локтях и открыл второй глаз, будто перепроверяя сам себя. Его поплиновая чёрная рубаха висела на нём, оголяя часть ключицы, от чего бард нервно сглотнул. – Ты можешь объяснить в чём дело? – Оу, ни в чём, ни в чём! Извини, я зря тебя разбудил! Ты спи, спи, я сам разберусь! Доброй ночи! До завтра! Напьёмся вина, эля, ох как же здорово будет! – на одном дыхании выпалил Лютик и молниеносно вылетел из комнаты, оставив Геральта в полнейшем недоумении. «Юлиан… Это точно ошибка какая-то! Наверное, Элзбета что-то напутала! Да-да, конечно! – бывший виконт нёсся по коридору, держась за голову. Ему было намного проще поверить в то, что его знакомая травница перепутала травы, что у Геральта иммунитет к таким зельям, что вместо киселя в ведьмачьей кружке была бражка. Да во всё, что угодно, только не в получившийся исход событий. – О Мелитэле, что же мне теперь делать?..». За лихорадочным потоком мыслей он даже не обратил внимание на то, как дошёл до своего столика, за которым ещё каких-то полчаса назад абсолютно беззаботно сидел и попивал кисель. Корчма была пуста. Лютик обречённо вздохнул, опустился на скамью и закрыл лицо руками. – Всё в порядке, мастер Лютик? – бард почувствовал, как на его плечо опустилась тонкая ладонь трактирщика. – Налей мне вина, Тадеуш. Мне надо пройтись и подумать, – он достал из-за пояса металлическую флягу с причудливым орнаментом и выгравированными инициалами «ЮЛ». На стол упало пять серебряных крон. – Э-э-э, – ехидно протянул корчмарь, – так нет у нас алкоголя. – Это для ведьмака у тебя не было алкоголя. Для меня – есть. Геральт спит, так что он тебя не вздрочит. Тадеуш улыбнулся и исчез за стойкой. – Почему вам было так важно, чтоб ведьмак не пил? – спустя мгновенье он поставил наполненную флягу рядом с Лютиком. Трактирщик был довольно шустрым для своего преклонного возраста. И довольно любопытным. – Тадеуш, я заплатил тебе в три раза больше, чем мог бы заплатить он. Так что, пожалуйста, переставай задавать вопросы, ответы на которые тебя на самом деле не интересуют. – Слушаюсь, мастер Лютик. Скажите только, куда вы направляетесь, чтоб знать где вас искать в случае чего. – Пойду к холмам, тут недалеко. Посмотрю на звёзды и вернусь. Мне надо многое обдумать. И спасибо за вино, Тадеуш.

***

Ночное небо действительно озарялось сотнями крохотных белых искорок. Звёзды никогда не стеснялись показывать себя в этих краях. Лютик знал это. Он медленно шёл по пыльной тропе, появившейся в результате проезжавших в этой местности повозок, и пинал камешек. Фляга свободно болталась у него на поясе: из неё Лютик сделал от силы два-три глотка, хотя наполнена она была его любимым вином. Лютня, с которой он почти никогда не расставался, осталась ждать своего хозяина в комнате, аккуратно подвешенная на гвоздь. Все мысли были заполнены Геральтом. Из плена размышлений его лишь изредка вырывало далёкое уханье совы, что эхом раздавалось по всей окрестности. Лютик был зол на себя. Ему бы очень хотелось видеть свою персону в качестве извечного ведьмачьего спутника, но в глубине души он надеялся, что рано или поздно это желание испарится. Теперь же, зная то, что голова его Белого Волка наполнена не только шлюхами, сомнительными чародейками и сражениями, а ещё и, по всей видимости, любовью, Лютик осознал, что шансы на счастливый финал всё-таки есть. Хотя, опять же, уверенности не было никакой. Всю дорогу он брёл лишь с одной мыслью: «А вдруг что-то пошло не так?». Наконец цель была достигнута. Лютик устало улёгся на траву, положа руки на грудь. Прохладный ночной ветерок колыхал высокую траву и трепал каштановые пряди, а с неба на барда таращились мерцающие огоньки звёзд. Мимо то и дело пролетали светлячки, а спокойное пение цикад играло на струнах его души не хуже лютни, которой две недели назад управлял Геральт. По телу пробежала мелкая дрожь: то ли от этих воспоминаний, то ли от холода. Хоть сейчас в мире царствовал краснощёкий июль, но ночи в этих краях не стремились радовать путников своим теплом. «Хотелось бы мне стать одним из вас, – Лютик мысленно обратился к звёздам. – Вы-то уж точно не заботитесь ни о чём. Украшаете собой небесное покрывало по ночам, а днём отдыхаете на мягких перинах под присмотром матери-Луны. Хотелось бы мне стать одним из вас…». Лютик закрыл глаза, а на траву полились горячие слёзы. Он плакал, сам не зная почему. Казалось бы, всё складывается удачно, ведь Элзбета его никогда не подводила, но что-то во всём этом было неправильно. Будто кто-то нашёптывал ему на ухо слова, которые заставляли сомневаться в правильности принятого им решения. И в конечном результате, что куда важнее. Он плакал, а небесные огоньки молча мигали ему в ответ, не в силах помочь. – Почему ты плачешь, прелестное дитя? – по правую сторону от Лютика послышался мягкий мужской голос. – Кто-то обидел тебя? Бард поднялся и обернулся на звук, но никого рядом с собой не обнаружил. Подумав, что ему просто показалось, он вытер слёзы и снова погрузился в размышления. – Не плачь, дитя. Такие чудные создания не должны огорчаться, – голос зазвучал вновь. На этот раз Лютик был уверен, что ему не послышалось. – Кто здесь? – Я здесь, – было заметно, что его собеседник улыбнулся. – Понятнее не стало. Кто ты? – Я друг. – А где ты, друг? – Я везде. – Ты призрак? – Можно и так сказать. – Скоро луна выйдет, так что тебе лучше удалиться, – Геральт рассказывал ему, что некоторые бестелесные сущности страшатся лунного света и поэтому менестрель совсем не испугался внезапно возникшей компании. – Я не боюсь луны. – Зачем ты здесь? – Ты мил моему сердцу, дитя. – Забавно. Не думал, что у меня есть поклонники и на том свете, – Юлиан ухмыльнулся и уставился на ночное небо. – Откуда ты меня знаешь и что тебе нужно? Пришёл забрать меня? – Рано, дитя, не спеши. Скоро мы обязательно встретимся по ту сторону, но пока что время ещё не пришло, – голос засмеялся, и Лютику показалось, будто к его шее кто-то прикоснулся. Кто-то невидимый гладил его по щекам, прохладный ветерок прошёлся по плечам, задувая за ворот кружевной рубахи, а дух продолжал мурлыкать ему на ухо: – Такое прелестное дитя… Мы уже виделись с тобой, просто ты не помнишь. Но это не страшно, я терпелив. Твой друг, кстати… Кто он? Тоже поразительный экземпляр, но далеко не так хорош, как ты. К тому же, он глух к моим речам… – Перестань прикасаться ко мне, – Лютику совершенно не нравились эти холодные объятья, и он, как мог, пытался от них отмахнуться, однако призрак был сильнее и без особого труда повалил менестреля на землю. – Я не могу прикоснуться к тебе в полной мере, – голос плавно звучал то в одном ухе, то в другом. – Но это временно, дитя. Поля – не моя среда обитания, я больше леса люблю. В одном из них мы и познакомились с тобой. Ты был так красив… А, впрочем, почему «был»? Ты до сих пор остаёшься самым прекрасным юношей из всех, что я видел. Процесс запущен. Жду не дождусь встречи с тобой в своём царстве, Лютик… Весь мир погряз в темноте и не было слышно ничего, кроме одного единственного слова: «Лютик… Лютик… Лютик…». – Лютик! – бард почувствовал, как его кто-то трясёт за плечи. Открыв глаза, он понял, кто это был. Над ним нависал Геральт. – Здравствуй, ты чего здесь? – Юлиан старался звучать максимально невозмутимо, но выходило не очень правдоподобно. – Нет, дружок, это ты чего здесь? Почему всякий раз, когда мне стоит лечь спать раньше тебя, ты оказываешься либо в беде, либо хер пойми где, а иногда в беде хер пойми где?! Неужели так трудно просто пойти к себе в комнату и уснуть? На кой чёрт тебе приспичило шляться ночью по полям? А если бы с тобой что-то случилось? А если бы я не нашёл тебя? – Во-первых, слезь с меня, – Лютик слегка толкнул Геральта в плечо, хотя и это положение его более чем устраивало. – А во-вторых, со мной всё было в порядке, я вышел посмотреть на звёзды. – В порядке он, ага. С кем ты разговаривал? – ведьмак помог ему встать и сам сел рядом. – Я не слышал никого, кроме тебя, но ты явно был не один. – Сам с собой, – бард отвёл взгляд в сторону и закусил губу. Рассказывать о своём наваждении он совершенно не хотел. – Ты-то зачем пришёл? – Я проснулся, понял, что тебя нет, подумал, что ты опять вляпался в какое-то дерьмо и спустился к трактирщику. Он сказал мне, что ты ушёл на холмы. А отследить тебя было не так сложно. «Фьорано» 1266-го? – Геральт указал на флягу за поясом менестреля. – Ты где его достал? – Трактирщик дал. Оказалось, у него ещё были запасы. Угощайся, – он отстегнул бутыль и протянул её товарищу. Они ещё какое-то время сидели молча, а потом Лютик неожиданно спросил: – Скажи… Ты будешь помнить обо мне, если вдруг со мной что-то произойдёт? – Почему ты задаёшь такие вопросы? Что-то случилось? – Нет, я просто спросил. Ведьмаки ведь живут дольше глупых бардов. – Ты не глупый бард. Я иногда тебя так называю, но это вовсе не значит, что ты такой и есть. Рано тебе задумываться о таких нелепицах. Тебе сколько? Двадцать? – Двадцать шесть… – Ну вот, – Геральт толкнул того в плечо и отдал флягу. – Вся жизнь ещё впереди. Лет сорок у нас с тобой точно будет, а там, может, и Йен эликсир молодости придумает какой-нибудь. А, может, мне удастся раздобыть для тебя философский камень. – У нас? – А у кого ещё? Ты хоть и надоедливый до одури, но лучшего попутчика ещё надо поискать. Не забивай себе голову, короче. Ещё поживём. Если, конечно, меня не сожрёт какая-нибудь брукса или стрыга. Лютик улыбнулся, лёг и снова бросил взгляд на небесные искры: – Ты веришь в судьбу, Геральт? – Не особо, а что? – Временами мне кажется, что в этом мире есть кто-то, кто следит за нами и нашими поступками. И оборачивает всё так, чтоб нужные люди отыскали друг друга. Этот шутник – мастер по части хитросплетений. Ведь знаешь, как бывает? Нужные люди не могут встретиться годами, а когда воссоединиться удалось – времени осталось на их счету совсем немного. А кто-то с ненужным человеком может прожить всю жизнь и умереть, даже не узнав о том, что где-то там, на другом конце Континента, живёт некто, кто очень в нём нуждается. Понимаешь, о чём я? – Понимаю, – Геральт устроился рядом, закинув руки за голову. – Не нравишься мне ты в последнее время, Лютик. Утром весь дёрганный был, сейчас смурной сидишь. Песни у тебя какие-то грустные пошли. Я уже не спрашиваю про то, что с тобой сегодня вечером случилось. Ты точно не хочешь мне ничего рассказать? Я могу чем-то помочь? – Ты поможешь, если просто будешь оставаться со мной, друг мой. Сегодня произошли вещи, которые в значительной степени могут повлиять на наши с тобой взаимоотношения и на мою собственную жизнь. Однако, прежде чем затрагивать эту тему, мне нужно самостоятельно во всём разобраться. Доверься мне и, возможно, я сложу ещё не одну балладу о храбром Белом Волке. – Возможно? Что ты имеешь в виду? – Смотри, звёзды падают, – Лютик сделал вид, будто не услышал последний вопрос. – Красиво, да? Ведьмак поднял глаза ввысь, слегка прищурившись. Огоньки своими хвостами один за другим рассекали небесное полотно, оставляя за собой еле видный след. – Красиво. – Ты загадал желание? – Зачем? – Ну, люди так делают. Они верят, что падающие звёзды осуществляют самые заветные мечты. – Что ты загадал? В ответ Лютик лишь перевёл взгляд с неба на Геральта и молча улыбнулся. Луна уже давно вышла из-за облаков и озаряла своим светом холм, на котором так уютно расположились глупый бард и грозный ведьмак. Хотя бард был не таким уж глупым, а ведьмак – не таким уж грозным.