Ты гибель моя

Стояло раннее утро. Солнце ещё не вышло, хотя небо было усеяно тёмными размашистыми тучами, так что восход всё равно было бы практически невозможно узреть. Вдалеке слышался жалобный клёкот последних перелётных птиц, что тоскливо прощались со своими насиженными за лето гнёздами. Под ногами с хрустом трескались ветки, шуршали опавшие листья осин и ясеней, скрывая под собой некогда протоптанные тропинки, что, сплетаясь в одну широкую дорогу, вели к спрятавшемуся на окраине леса домику. Во рту стояла неприятная горечь, вызванная продолжительным голоданием. Последние месяцы пролетели как один: заказов Геральт почти не брал. Он не хотел потерять след своего менестреля ни на минуту. Ведьмак знал, что если Лютик и пойдёт куда-то, то точно сюда, в дом, откуда в тот злосчастный день его побега прибыло письмо. Письмо, содержащее всего две строки: «Милый Лютик, ошибки быть не могло. Приезжай, поговорим. Элзбета.». Взошедшее солнце медленно ползло по осеннему небу, роняя вниз редкие жёлтые пятна света, в воздухе проносились стаи ворон и сорок, с высоких, кое-где засохших деревьев то и дело что-то сыпалось на голову и плечи, заставляя пригибаться и прикрывать голову руками. Ветер усиливался, и прямо на глазах мохнатые тучи таяли и исчезали, открывая всё новые и новые просторы голубого неба. Медальон на шее предательски дребезжал, что явно демонстрировало в этом, казалось бы, на первый взгляд невзрачном и тихом месте присутствие магии. Но Геральт, погружённый в собственные мысли, не обращал на это внимания, механически переставляя ноги. Очнулся он только тогда, когда почувствовал странную боль в правом бедре – какая-то ветка больно царапала его, мешая идти вперёд. Ведьмак огляделся по сторонам и вдруг заметил привязанную к стволу осины тряпочку. "Поминальный платок", – подумал он. Теперь ему стало понятно, отчего на территории не было ни одной живой души. На дорожке, недалеко от него, стояла могила женщины, умершей около месяца назад, а под деревом, на котором висела тряпка, трепыхался обрывок бумажки, явно привязанный примерно в то же время. Геральт подошёл ближе. В глаза ему бросилась фраза на обороте: "Зеркало, Борец, найди зеркало.". Лютик был здесь. Отрицать это было бессмысленно, ведь именно менестрель дал ему такое прозвище. Но почерк был совершенно не похож на тот, которым владел Юлиан. Иной наклон букв, иной разгон, иной нажим. Да и буквы были совсем другие – более вытянутые и узкие. Нет, это точно было написано не его рукой. Но чьей тогда? Ответ напрашивался сам собой. Геральт достал из кармана старое письмо Элзбеты и приложил его к столбу, сравнивая шрифты. Теперь сомнений не было: писал один и тот же человек. Эта мысль отчего-то вызвала у него неприятный холодок по спине. Все происходящее начинало казаться ему жутким спектаклем, в котором он из-за собственной глупости всё ещё оставался главным действующим лицом. Но, раз уж взялся за ведущую роль, надо идти до конца. Осторожно оглядевшись, ведьмак достал из ножен меч, вслушиваясь в подозрительную, можно даже сказать, мёртвую тишину леса, и шагнул в сторону дома. До него оставалось метров тридцать – никаких звуков, только слышно, как шуршит листва. Подошвы сапог издавали характерный звук, когда уходили в землю, переламывая мелкий хворост. Скоро Геральт подошёл к высокому крыльцу, перекинул ногу через приступок и оказался на лестнице. Дверь была открыта. Шагнув в неё, он очутился в длинном коридоре, где с потолка свисали пыльные лампы, а стены были покрыты лишайником. Коридор вёл в просторное помещение, в котором почти не было мебели, только посередине стоял круглый стол с покосившейся ножкой, несколько трухлявых полок с различными пузырьками и старый дубовый шифоньер, накрытый плотной чёрной тканью. В комнате никого не было. Геральт медленно подошёл к шкафу, догадываясь, что в нём может находиться, и, сбросив полотно, потянул на себя дверцу. Тот был наполнен различными старыми платьями, не видавшими свет уже не один день. Их было настолько много, что перекладина, на которой висели вешалки, погнулась в нескольких местах. Ведьмак бы, возможно, закрыл шифоньер и не стал рыться в чужих вещах, если бы его серебряный медальон не начал пульсировать с новой силой. Он понял, что упускает что-то важное. Так что, тяжело вздохнув, мужчина вытащил из гардероба все вещи и, бросив их на пол, принялся осматривать внутренности шкафа на предмет тайников. Не ошибся. С левой стороны была закреплена тоненькая леска, дёрнув за которую, со скрипом открылась задняя стенка, скрывающая за собой большое старое зеркало в потрескавшейся раме с нацарапанными по краю непонятными буквами. – «В этом зерцале себя не увидишь.», – шёпотом прочитал Геральт и сделал шаг назад. Зеркало загудело, засветилось, а стекло покрылось мелкими трещинами. В отражении показалось искажённое лицо пожилой женщины с крупными зелёными глазами и глубокими морщинами на лбу. Старушка долго молча смотрела на ведьмака, а затем, улыбнувшись, сказала: – Ну здравствуй, Борец. Я ждала тебя здесь, – голос её звучал металлически, отдавая лёгким эхом, но всё равно дружелюбно и приветливо. – Выходит, Лютика ты так и не нашёл, верно? – Здравствуй, Элзбета. Откуда ты знаешь, что я его ищу? – Как же не знать? Он был здесь. Бедняжка рассказал мне, что произошло. Сказал, что ты наверняка будешь идти следом за ним. Жаль только, что я ничего не смогла ему ответить. Юлиан не успел лично застать меня, – женщина вздохнула. – Но это вовсе не значит, что я не хочу помочь вам воссоединиться. Глупые вы оба, Геральт. И тебе необходимо как можно скорее найти его, у вас осталось не так много времени. – В каком смысле? – То есть, этого ты тоже не знаешь? – Элзбета удивлённо вскинула брови. – Лютику является Лесной Царь. Разве он не говорил тебе этого? – Я слышал о нём только раз, когда в лесу после дождя барда схватила горячка. Один мой друг заверил меня, что это просто галлюцинации, потому что настоящего духа видят только эльфы. Но Лютик ведь не… – Тебе ведь известно почему малыш сбежал из дома? – Его не принимал отец. Это всё, что он мне рассказал. – А почему, знаешь? Между родителями Юлиана были довольно натянутые отношения в связи с тем, что одним зимним вечером, вернувшись домой с длительного похода, господин обнаружил в своём доме младенца. Жена убеждала его, что ребёнок является их совместным чадом, но он не поверил. Лютик совершенно не был похож на отца. Глаза цвета весеннего неба, которые он не мог унаследовать ни от кого из их семейства, выдавали в нём бастарда. Естественно, отец его невзлюбил и старался всеми силами избавиться от него. Бедный мальчик, сколько же ненависти он получал от господина Леттенхофа… – Так значит Лютик из семейства Леттенхофов? Зараза, специально ведь не говорил! Знал же, что я всё пойму! Если он действительно полукровка, то надо спешить! Сколько ему осталось? – Трудно сказать, Борец. Лесной Царь сам ставит своей жертве счётчик. Этому духу невозможно дать бой, но можно попробовать выторговать у него жизнь Лютика. Не уверена, что это сработает, но попытаться стоит. На полке найдёшь отвар, который поможет тебе вступить с ним в контакт. Ступай, малыш в большой опасности и тебе следует немедленно отыскать его. – Спасибо, Элзбета. Но куда мне идти? Женщина растворилась в зеркальном серебре. Вместо неё перед глазами Геральта появился Лютик, который стоял у стены со связанными конечностями, плакал и о чём-то кричал кому-то. В ответ на этот вопль на свет вышла фигура в чёрном плаще и со всей силы ударила менестреля в живот. Тот упал на колени, его крик перешёл в пронзительный стон. Тень скрылась в темноте, а Юлиан остался лежать на полу. Его рвало кровью, которая капала на каменные плиты, а по щекам стекали капли слёз. Постепенно его стоны стихли. Бард потерял сознание. – Надеюсь, ты знаешь, где его родовое гнездо, Белый Волк, – картинка в отражении исчезла и на ведьмака снова уставились изумрудные глаза травницы. – Как, надеюсь, и знаешь, что делать с его мучителем. – Что же я наделал… – Геральт опустил взгляд и сжал кулак. – Спасибо за всё, Элзбета. Я помолюсь за тебя. Прощай. – Прощай, Борец. И помни, что любовь – величайшая сила на этой земле. Она способна на очень многое. Женщина поклонилась на прощание и растаяла. Зеркальные трещины исчезли, как и исчезло и сияние букв на раме. Кулон перестал пульсировать. Элзбета ушла на вечный покой. Геральт схватил с полки единственный наполненный пузырёк и быстрыми шагами направился на задний двор. Отсутствие лошади значительно замедляло его поиски, но и наличие очередной Плотвы не гарантировало бы своевременное появление. До поместья Леттенхофов нужно было ехать с неделю, не меньше. Не говоря уже о пешем странствии. Время уходило и нельзя было терять ни минуты. Лютик должен остаться живым.

***

– Ну же, убей меня! Ты ведь этого хотел всё это время? – на лице юноши застыла гримаса злобы. С уголка его рта тонкой струйкой стекала кровь, нос был разбит, а глаза блестели от слёз. – Чего же ты ждёшь? Давай, сколько можно меня здесь держать? – Я буду держать тебя здесь сколько потребуется, – человек в тёмной накидке обернулся на дерзкие выкрики и ухмыльнулся. – Не пришло ещё твоё время. Сперва ты увидишь, как умрёт всё, к чему ты успел привязаться. Смотри-ка, – мужчина указал рукой на камин в углу комнаты, – твои нотные тетради почти догорели. Красиво тлеют. Твоя лютня горела ничуть не хуже. Эльфийская? Последнее слово он произнёс с нескрываемым отвращением. – Ублюдок, – Лютик плюнул в его сторону и пошатнулся. – Тебе это с рук не сойдёт. – Боюсь, что уже сошло. К слову, твой друг задерживается. Как его?.. Геральт, кажется. Удивительно, и что же он в тебе нашёл? Ты – мерзкий бесталанный таракан, помойная крыса, недопырок. Видимо, ведьмак сопровождал тебя исключительно из жалости. Буду очень рад посмотреть на его ничтожные попытки освободить твоё бренное существо от духа, который так любезно поселился в твоих мыслях по моему приказу. – Так это ты его подселил? – бард попытался броситься на своего мучителя, но не смог пошевелиться из-за верёвок, что крепко держали его руки и ноги. – Не без посторонней помощи. Тебя это уже не должно волновать. Ведьмак падёт так же, как и твоя милая Элзбета, не в силах спасти тебя, а часы твоей жизни навсегда остановятся. – Я несколько месяцев живу с этим мерзким соседом у себя в голове. Он наплёл мне много разных вещей, – Лютик взглянул на мужчину исподлобья и вытер уголок рта о плечо. – Я не боюсь разговоров о собственной смерти, как и вообще её не боюсь. Советую тебе никогда не отцеплять меня от стены, а то, клянусь, я лично перережу тебе глотку за всё, что ты сделал! – Чем же, интересно? Вот этим? – человек достал из-за пояса бардовский кинжал. – Как он у тебя оказался? А, впрочем, догадаться не очень сложно. Тот мельник не справился с единственной поставленной ему задачей. Как нелепо было с моей стороны доверять такие важные дела подобной челяди… Ну ничего, сегодня я закончу начатое и собственноручно прикончу и тебя, и твоего ведьмака. – С чего ты взял, что он придёт за мной? – парень шмыгнул носом и опустил голову. На рванную рубашку медленно капала кровь. – Ему нет до меня никакого дела. – Именно эти слова и дают мне право утверждать, что он наверняка явится сюда по твою душу. И довольно скоро. Скажи-ка… он всё так же ходит с двумя мечами? – Нет, – не очень убедительно соврал Лютик. – Геральт продал их уже давно. – Чудесно, надо иметь это в виду, – мужчина подошёл к прикованному юноше и одобрительно похлопал того по пунцовой щеке. Затем, резко схватив его за волосы, прокричал прямо в глаза: – Не смей больше лгать мне, ничтожный мальчишка! С этими словами он с размаха влепил барду крепкую пощёчину, от чего тот снова сплюнул на пол кровавую слюну и, безвольно повесив голову, процедил сквозь зубы: – Ты можешь уничтожить мои тетради, мою лютню, меня… Но не Геральта. Тебе никогда не справиться с ним… Он убьёт тебя, убьёт всех твоих людей, разрушит остатки этого жалкого замка! Потому что он сильнее, чем ты, – хриплый крик эхом раздавался по полуразвалившемуся имению. – Сильнее, чем кто-либо! – Посмотрим, щенок… – тень ухмыльнулась, и менестрель получил очередной удар под дых, упал на ледяной каменный пол, замолчав и не пытаясь подняться снова. В глазах потемнело, правой щекой он лежал в лужице ещё тёплой крови, а в ушах громким стуком отбивало свой ритм постепенно замирающее сердце. Обессиленный, он забыл о боли. Подумал, что на самом деле ему уже не больно. И больше не было разницы, что скажет его каратель. Юлиан затих. Ничего не происходило. Ничего не менялось. Камин в углу жадно доедал остатки его тетрадей. Осенний холод вполз в его пыточную. Мутная пелена накрыла сознание. Лютик лишился чувств.

***

– Ненавижу порталы… – Геральт нёсся по коридорам темницы напрочь забыв об осторожности. Лишь бы успеть. Он чётко знал в какой именно части замка надо искать менестреля. Здесь присутствие Лютика ощущалось намного лучше, чем в Новиграде, где запросто можно было затерять следы в тысячах отпечатков подошв на городской площади. Геральт так и не простил себя за то, что не смог отыскать менестреля в тот день, как не смог и в последующие – Юлиан как сквозь землю провалился. Возможно, если бы ведьмак сразу пошёл за ним, то сейчас его друг был бы в безопасности. Как же много ошибок он совершил. Как же много глупостей наговорил. Если бы можно было вернуть время на два месяца назад – ведьмак наверняка поступил бы иначе. Менестрель стал важной частью его жизни и, к сожалению, Геральт слишком поздно понял насколько. Обычно медленное сердце предательски вырывалось из груди каждый раз, когда по тёмным коридорам эхом раздавались стоны и непонятное бормотание. И Геральт сломя голову мчался на звуки. Сложно было даже представить то, в каком состоянии находился сейчас Лютик, раз звонкий тенор превратился в хриплый баритон. Ведьмак понимал, что его жизнь висит на волоске и нужно немедленно вытаскивать барда из лап смерти. За очередным поворотом коридор завёл Геральта в тупик: он упёрся в каменную стену, за которой был еле слышен знакомый голос. Его владелец кашлял, слова застревали у него в горле, с трудом вырываясь на свободу. Лютик называл имя. Он звал. Не слышно было больше ничего. Но больше ничего и не нужно было. Этот зов шёпотом звучал для Геральта громче, чем сотни голосов торговцев и менял Оксенфурта. Он прислушался. Звуки утихли. Его имени уже не называли. Мужчина прислонил ладонь к стене, прикидывая её плотность и то, насколько далеко от неё находился Лютик. Убедившись, что ударная волна не заденет менестреля, Знаком Аард он разрушил преграду между ними. Камни летели в разные стороны, в воздух взвились клубы пыли. Подрыв был плохой идеей, ведь шум мог бы поднять на ноги охрану, если таковая имелась, но иного выхода не было. Лютик лежал на полу, бормоча себе под нос что-то бессвязное. Внезапное появление Геральта он прокомментировал довольно просто: – О боги, опять галлюцинации… – Нет, Лютик, нет, это я. Я наконец-то нашёл тебя, – ведьмак бросился к изувеченному и, освободив его от верёвок и накинув тому на плечи свой плащ, осторожно обхватил руками разбитое лицо барда, заглядывая в помутневшие глаза. – Что же он с тобой сделал?.. Как давно ты уже здесь? – Геральт? Это правда ты? – ответом ему послужил короткий кивок. – Ты всё-таки пришёл за мной… Я так долго ждал тебя. Где ты пропадал?.. – вдруг он резко переменился в лице, счастливая улыбка сменилась гримасой ужаса. – Уходи отсюда! Тебе нельзя тут быть! Он… – Я бы не явился сюда, если бы мне был страшен этот урод. Сейчас вместе уйдём. Идти сможешь? Лютик повёл плечами, опуская взгляд на правую лодыжку с синюшным следом от пут. – Уходи, Геральт, – повторил он. – Пожалуйста… Оставь меня здесь. – Нет, Лютик. Я уже однажды потерял тебя. Прошу, позволь мне всё вернуть, – мужчина провёл большим пальцем по опухшей щеке барда, от чего тот непроизвольно отдёрнулся. – Он сказал, что уничтожит всё, что я люблю, – Лютик продолжал смотреть в пол. – Так ушла моя подруга, мои тетради, моя лютня. Спасай себя, пока можешь. В дальнем углу коридора послышались шаги. – Прости меня за всё, что было, если сможешь, – ведьмак схватил менестреля за руку и крепко сжал пальцы. – Пойдём со мной, прошу тебя. У нас мало времени. Менестрель поднял взгляд и Геральт обратил внимание на его зрачки. Они были настолько расширены, что почти полностью перекрывали голубую радужку. Сам же Лютик был бледен и возбуждён, напоминая больше напуганную чем-то собаку. Он медленно повернулся к ведьмаку, одновременно пытаясь подняться на ноги. Его руки подрагивали, в голосе была такая мольба и страх, что сердце Геральта неистово сжалось в груди. – Надеюсь, тебе удастся когда-нибудь… – беззвучно прошептал Юлиан. Глаза его были наполнены настоящей смертной тоской и ужасом. – Отпустить меня, – закончил он, и слёзы потекли по его щекам. – Как я отпустил тебя. Хватит терзать меня, глупая галлюцинация... Позволь моим мучениям закончиться. Геральт не мог сказать ни слова и стоял, молча опустив голову. Лютик дотронулся до чужих плеч, сделал шаг в его сторону, разворачиваясь спиной к выходу, и мужчина инстинктивно протянул к нему руки, заключая менестреля в своих объятьях. В следующую секунду окровавленное лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица ведьмака. Лютик из последних сил прижался к груди своего спасителя, но вдруг всхлипнул и отшатнулся назад, безвольно падая на колени. Он зажмурил глаза, глухо завыл, скрючившись и держась руками за живот, а изо рта у него сочилась и капала на грудь кровь. В спине торчал еле заметный кончик арбалетной стрелы. Геральт бросился к Юлиану, но как помочь – не знал. Стрела насквозь пробило лёгкое, а с таким ранением долго не живут. Ведьмаков от такого спасают эликсиры и настойки, но все подобные снадобья могли без труда убить простого человека. Нужна была срочная помощь, но ждать её в этом забытом всеми богами месте было бессмысленно. Мужчина резко повернул голову в сторону коридора, откуда прилетел снаряд и встретился взглядом с невидимым до этого момента стрелком, что медленно поднимал арбалет, целясь ему прямо меж глаз. Ведьмак скрипнул зубами, ещё крепче обхватил руками умирающего товарища и прыгнул навстречу противнику. Арбалетное жало глухо ударилось о камень, звякнула спущенная тетива – тут же мимо головы Геральта со свистом пронеслась ещё одна стрела. До выстрела в упор оставалось несколько секунд, но мужчина успел начертить в воздухе Знак Квен, закрывающий их с Лютиком от болтов магическим заслоном. Арбалетный снаряд звонко отскочил от щита и с огромной силой врезался в стену. Внезапно вся комната озарилась ярким синим светом, что исходил от каменной кладки, куда секунду назад влетела стрела. Маленькие молнии вырисовывали внушительный овал, из которого, прихрамывая и опираясь на трость, вышел худощавый бледнолицый мужчина с заострёнными кончиками ушей. Нападающий громко выругался и, смачно харкнув в сторону эльфа, скрылся в лабиринте коридоров. – Стой, сука! – крикнул тому вслед Геральт и оглянулся на новоприбывшего. – Он далеко не убежит. Я ненадолго загородил всю территорию замка невидимой стеной. Ни магия, ни хитрость не помогут ему ускользнуть, – Айстэрон сел рядом, положа руку Лютику на голову. – Я предупреждал мальчика, но он меня не послушал. Поспеши, Белый Волк, время течёт, словно песок сквозь решето. Ты должен успеть расторгнуть сделку Лесного Царя. – С Юлианом всё будет в порядке? – Это зависит не от меня. Ступай, я постараюсь помочь, чем смогу. Ведьмак кивнул, бережно передал тело товарища в руки эльфа и бросился вдогонку за арбалетчиком. Найти его оказалось проще, чем Геральт изначально предполагал. Тот спокойно стоял в покоях этажом выше, напротив высокого узкого окна, держа за спиной сцепленные в замок пальцы. – Не подходи ближе, мутант. Иначе я выпрыгну. – Прыгай. Окажи этому миру милость – избавь его от очередного выродка, – Геральт подался вперёд, обнажая меч. – Я лично готов пнуть тебя с обрыва после всего того, что ты сделал с Лютиком. – Теперь понятно у кого Юлиан понахватался столь дерзких изречений. Не тебе называть меня выродком, ведьмак, – мужчина обернулся и устремил на охотника потускневшие от старости некогда тёмно-карие глаза. – И на твоём месте я был бы более озабочен моей жизнью. – К счастью, ты не на моём месте, паскуда. И никогда не будешь. – Разумеется, я же не сын алхимической пробирки. Но, прежде чем ты примешь окончательное решение касаемо моей жизни, позволь объяснить тебе, почему же она так важна. Так вот, – он лукаво улыбнулся и принялся расхаживать вдоль стены. – Как можешь догадаться, проклятье на Юлиана наслал именно я. Знаком ли ты с особенностями заключения магических эльфийский контрактов? Впрочем, и так понятно, что нет. Иначе у этого мальчишки было бы куда больше времени. Вся соль в том, что с сущностью можно разорвать договор только пока жив заказчик… Стрела, пробившая этой ничтожной мокрице лёгкое, предназначалась не Юлиану. Но трус решил побыть героем в последний день своего жалкого существования, он не хотел видеть то, как угаснет свет в твоих глазах. Однако, так даже лучше. На данный момент мне трудно сказать, кого из вас двоих я ненавижу больше. Этого щенка, сбежавшего от собственной участи, или тебя, вечно защищающего его от моих капканов. Так или иначе, меня бы устроили страдания любого из вас. Такие, как вы, не имеют право на счастливую жизнь, как и на жизнь в целом. И я чрезвычайно рад тому, что именно ты сейчас собственноручно помогаешь моему дорогому сынишке покинуть этот мир, тратя время на разговор со мной. Эти слова словно током ударили Геральта и дальше слушать он уже не мог. Его обуяла невероятная злоба, готовая обрушиться на человека, что сейчас стоял перед ним. Казалось, он вот-вот с размаху ударит этого мерзавца кулаком по лицу, опрокинет на пол и перегрызет ему горло. Но что-то остановило его. Альфред Леттенхоф держался очень уверенно и казался опасным только на первый взгляд – из-под заляпанного грязью плаща виднелись поношенные брюки и сапоги, а вот лицо оставалось совершенно чистым и благородным. Сжав кулаки, Геральт исподлобья посмотрел на противника. Тот, казалось, ничуть не испугался. С его угловатого лица не сходила тонкая улыбка. Он знал, что ведьмак поверил ему и теперь ни за что не причинит ему вреда. Ошибся. Геральт ударил с такой мощью, что тот согнулся. И, уже совсем не владея собой, кинулся на арбалетчика, норовя поднять за грудки. Схватив за плащ, ведьмак потянул его к себе, и они вместе повалились на пол, продолжив борьбу. Альфред не пытался себя особо защитить, лишь заливался безумным хохотом каждый раз, когда рука в плотной шипастой перчатке ударяла его по лицу. Наконец, словно исчерпав все свои силы, он вдруг совсем перестал сопротивляться, и Геральту удалось слегка придушить его подолом плаща, чтоб тот потерял сознание на какое-то время. Увидев, что соперник в отключке, он расслабился и разжал пальцы. Надо было срочно связываться с потусторонней сущностью, что так жадно тянула руки к Лютику уже несколько месяцев. Откупорив пузырёк с зельем, что дала Элзбета, и одним глотком осушив его, Геральт зажмурился и принялся ждать. Некоторое время вокруг него ничего не менялось, пока в один момент он не услышал звуки пан-флейты, спокойное журчание воды и женский смех. Медальон на груди задребезжал. Открыв глаза, он увидел, что стоит в окружении ив и тоненьких ручейков, за течением которых, держась за руки, бегали юные девицы в белых полупрозрачных сорочках до пола. Все они были прелестны, как на подбор: длинные волосы с зеленоватым оттенком, пухленькие губы, невинный девичий румянец красовался на фарфоровых личиках. Движения их были легки, плавны и грациозны. При виде ведьмака девицы тут же прекратили свои хороводы и уставились на него мутными бездушными глазами, от чего Геральту стало не по себе. – Отец, взгляните, мужчина у нас в гостях, – оскалила на него зубки старшая из девушек, в ответ на что сильнее зашумели ивы. – Да! Хорошенький такой! – выглянула из-за кустов самая младшая, которой на вид было не больше десяти. – Давайте оставим его? Можно? У нас так давно не было хорошей компании! Как тебя зовут? – Геральт, – представился он и учтиво поклонился девочке, от чего её румянец приобрёл пунцовый оттенок. – Мне бы с вашим отцом поговорить, милые барышни. Где мне его найти? – Он повсюду, – загадочно улыбнулись девушки. – Можем позвать, если поиграешь с нами! – Нет времени мне играть. Я сюда не за этим пришёл. – Да брось ты, – нимфы заплясали вокруг него, хватаясь руками за куртку и таща его к воде. – Всего одна игра! Нельзя нам отказывать! Неужели ты хочешь обидеть хозяев и больше не вернуться в свой мир? Поиграй с нами! Поиграй! Зачем тебе наш отец? С нами ведь веселее! – Я пришёл заключить сделку. Девушки отпрянули, звуки флейты прекратились, поднялся ветер, зашуршали листья на старых ивах. Ветви одного из деревьев расступились и явили Геральту высокого широкоплечего, но довольно худощавого человека, что спокойно сидел, облокотившись спиной о столб, держа в костлявых руках небольшой духовой инструмент. Родство с нимфами было очевидным: те же зеленоватые волосы, та же молочно-белая кожа, те же пустые безжизненные глаза. Голову его украшала высокая медная корона, похожая на ветки тернового куста, из-за чего не было понятно нарост это или предмет гардероба. – Не ожидал тебя здесь увидеть, Геральт, – мужчина поправил манжет на рубахе и, оттряхнув серебристый плащ от опавшей на него листвы, плавно спарил с ветки. – Но догадываюсь за какой именно сделкой ты здесь. И, боюсь, я вынужден тебе отказать. Хочешь вина? Он начертил в воздухе какой-то мудрёный символ и из-под земли вырос резной деревянный столик на одной ножке, покрытый декоративными орнаментами в виде виноградной лозы, на котором образовалось два позолоченных кубка. – Почему же ты отказываешь? – предложение Геральт проигнорировал. Понимал, что не до этого сейчас. – Ты всегда можешь взять любого, кого пожелаешь. Почему именно Лютик? – а затем без раздумий добавил: – Возьми меня вместо него. – Благородный, но глупый поступок. Ты бы действительно был прекрасным экземпляром моей коллекции и чудесным мужем для одной из сотен моих дочерей. Вижу, ты им приглянулся. Я и сам давно поглядывал на тебя, – Лесной Царь растворился в воздухе, и Геральт почувствовал ледяное дыхание на затылке. – Только ты был глух ко мне, сколько бы я не звал... А Лютик, это прелестное дитя, сразу же откликнулся. Воистину, какое же прелестное дитя... К тому же не простой человек. Сосуд моей крови. Видишь ли, я могу забирать под своё крыло лишь тех, чьё сердце разбито. Скажи мне, кто успел разбить сердце столь юному и чудному созданию, Геральт? Кто же сделал это? Кто оттолкнул его любовь? Ведьмак стоял, виновато опустив глаза, и молчал. Между рядами девушек проскользнул лёгкий смешок. – Проклятье просто привязывает меня к человеку, но не заказчику решать кого мне забирать в свой мир. Финальный аккорд всё равно всегда остаётся за мной, – в левом ухе Геральт услышал свист пан-флейты. – Лютик был скрыт от меня, пока ходил за тобой хвостиком. Я пытался, как мог, вразумить его, говоря, что в моём мире, со мной, ему будет лучше. Но он не слушал. Ему был нужен только ты. И именно из-за тебя я потерял с ним связь на какое-то время. – Так вот зачем ему понадобилось в Новиград… – Вот видишь, ты начинаешь понимать. Жаль, что уже поздно. Его часы почти остановились и очень скоро это чудесное дитя будет окружено той любовью, которую заслуживает. Которую ты отказался ему дать. Тебе придётся жить с осознанием этого столько, сколько сможешь. Потому что Лютик останется со мной. Навсегда. Зазвучала лёгкая музыка, от которой у Геральта начало сводить скулы. Он схватил со стола бокал и одним движением наугад выплеснул содержимое на источник звука. Вино испарилось, не долетев до цели. С ветки донеслось тихое мужское шипение: – Я бы убил тебя за подобную дерзость, но, думаю, твоя совесть справится с этим сама. Прощай, я не могу больше говорить с тобой. Время истекло. Снова свист. Послышался звон битого стекла. Вмиг исчезли ивы, ручьи и нимфы. Затихла флейта Лесного Царя. Он действительно сыграл последний аккорд. Мир погрузился во тьму.

***

– Вставай, Геральт, ну! Ты же здоровенный кабан, я не подниму тебя при всём желании! Пора уходить отсюда! Эй! Ведьмак почувствовал, как кто-то слегка хлопает его по щекам. Глаза он открыл только когда к его носу приложили влажный платок, что полностью пропах ароматом полыни и василистника, но тут же поспешил их закрыть из-за резкости и горечи трав. Сознание вернулось. – Айст? Где Лютик? Он жив? Ты смог спасти его? – Успокойся, он жив. Спит в моей комнате. Я усыпил его на время, чтоб ты успел договориться с духом. Ты ведь успел? – Он отказался от сделки и исчез, – Геральт нахмурился и плюнул в сторону лежавшего рядом Альфреда. – Что с этим куском говна? – Отравление змеиным ядом, – эльф достал из кармана небольшой пузырёк. – Видимо, он догадывался, что всё пойдёт не по его плану и поэтому продумал запасной вариант. Сучий сын. Я больше, чем уверен, что этот подонок знал, что после его смерти связь с духом оборвётся. Очень плохо, что ты не смог переубедить Лесного Царя. Прогнозы неутешительны. Если бы только этот гнойник на жопе тролля не... – Пусть катится в пекло. Отведи меня к Лютику. Айстэрон кивнул, открыл портал и повёл ведьмака за собой, оставив Альфреда Леттенхофа лежать на холодном каменном полу со следами малиновой пены вокруг рта, распахнутыми глазами и безумной мёртвой улыбкой. За окном пошёл первый снег.