Рок судьбы

— Хосок…я…не может быть, — Юнги метал свой взгляд с Хосока на Чимина, теряясь в собственном потоке мыслей, — всё должно было быть не так, — шептал парень, хватаясь за голову и опуская изумлённый взгляд. Юнги не понимал, как вообще такое могло произойти. Его энергетическая нить смогла найти того, с кем он сможет произвести резонанс — его истинного омегу. Хосок лишь нежно и так искренне показал улыбку Юнги. — О чём ты, Юнги? Это же хорошо, ты нашёл своего истинного омегу, а я своего истинного альфу…почему ты…почему ты так поражён и расстроен? Я такой глупый, — смеялся парень, — внушил себе и тебе то, что мы можем быть истинными, основываясь на своих догадках…боже, я же совершенно забыл, что я аловолосый омега и могу быть чьим угодно…оружием… — Это не так! — вскочил Юнги, смотря на Хосока, который всеми силами, как и обещал, гордо держал улыбку на лице. Лицезреть такое Юнги было ужасно больно. Когда он настаивал на отдельном тестировании, но ему отказали, он не должен был внушать Хосоку, что Юнги-единственный, кто останется с ним рядом, это всё он виноват. А что Юнги мог сделать? Омегу травили, били и унижали, он лишь подошёл и стал защищать его. И вся эта защита вылилась в это, в ужаснейшую боль Хосока и шокированную пару больших жёлтых глаз, которые смотрели на него. — О-о, серовласику не повезло! Быть истинным угольно-волосого альфы, какой позор, а жаль, ведь такая прекрасная жизнь складывалась, — ухмыльнулся зеленовласый альфа. — Захлопни варежку! — рыкнул Юнги, внутри внезапно вспыхнуло пламя, а в груди начало жечь, от чего Юнги согнулся, и оперевшись одной рукой о стол, а другой схватившись за грудь, начал морщиться от боли. Хосок и Чимин вскочили, подойдя к нему. Парень тяжело дышал и мычал от боли, — чёрт, — процедил сквозь зубы Юнги, после чего выпрямился и незаметно оттянул воротник майки, открывая грудь, на которой яркими чёрными буквами было написано имя, аккуратным и красивым почерком: «Ким Чимин». Юнги отказывался верить в происходящее, лишь от шока и мог, что тупо хлопать глазами. — Эй, о чём ты? Что странного в том, что мы истинные? Или ты тоже считал, что вы с Хоби… — неуверенно начал Чимин, осторожно протягивая маленькую ручку к Юнги, но тот резко и очень грубо оттолкнул её. — Тебя не должно было здесь быть, ты…ты должен был умереть…— как в бреду пробубнил Юнги, а затем с глазами полного ужаса начал пятиться, после чего и вовсе выскочил из аудитории, как ошпаренный, а Чимин застыл на месте от такого заявления. Намджун не знал, как реагировать, когда увидел, что его омега алый, хуже и быть не могло. Его и так ненавидели и презирали за цвет омеги, так ещё вдобавок ему и омега красноволосый попался. Его жизни вообще конец, родители и так терпят его, как только могут, а после этого, вообще откажутся от сына. Единственная отрада для него была, что его чудо-братишка, всеми любимый омежка Чимини, тоже проку не принёс, заимел в альфу чёрноволосого, который вдобавок вообще отрицал его существование. От этого Джун не знал, то ли радоваться, то ли плакать? Однако, изменить он ничего не мог, поэтому смотрел в деревянную парту, держась за голову, мысленно проклиная всех: родителей, брата, своего омегу и мир, в котором он родился. Самыми последними к преподавателю подошли Чимин, Хосок и Намджун. Все трое ничего не могли сказать: то, что произошло, стало для всех шоком. Поэтому троица с хмурыми и серыми лицами стояла перед учителем не в силах и слова сказать. Преподаватель, смерив троицу взглядом, тяжко вздохнул. — Я уже чувствую, что ваша четвёрка принесёт академии кучу проблем…боже, особенно этот Мин Юнги и ты Чон Хосок, вы самая проблематичная пара на этом потоке, однако, это будет интересно, — улыбнулся старик, вызывая на лицах тройки изумление, — если моя память не подводит меня, то за всю свою жизнь, что я наблюдал за истинными, вы первые две пары с необычной комбинацией волос, кроваво-алый и снежка…благородный серебровласый и бездарный угольно-чёрный…поток этого года явно будет очень интересным и незабываемым…ну что же, удачи голубчики, — бета криво улыбнулся и дал пропуска тройке, после чего откланялся, оставляя тройку одних. — В итоге, все истории о алых были правдой, — усмехнулся Хосок, смотря в никуда, Чимин такому подавленному состоянию друга очень испугался, а Намджун лишь хмыкнул, — мы действительно шлюхи и можем находиться в руках любого альфы… — Такова ваша суть…жалко, что мой истинный омега ты…хотя, какой из тебя истинный? Если тобой овладеть может любой альфа, — ядовито прыснул Намджун и пихнув красноволосого омегу, вышел из аудитории. — Не слушай его, Хоби…мой брат, такой же, как и ты, он сказал… — Абсолютно прав…ха-ха…я внушил себе, что Юнги мой истинный, ведь наши запахи так сочетаются и…а это всего лишь особенности моей физиологии, мне правда жаль, что я вообще чей-то истинный, — улыбнулся Хосок, а из глаз полились горячие слёзы, которые он поспешно начал вытирать и прятать от Чимина. Чимин, сев рядом на стол, тоже свесил голову. — Забудь…я в таком же положении. Мой истинный альфа вообще сказал мне, что я должен был умереть…— грустно усмехнулся Чимин, а Хоби будто холодной водой облили. Он мигом позабыл о своих проблемах и, схватив руки Чимина, смотрел на него зелёными глазами. — Мини! Я не знаю, что это было! Честно…я не понимаю реакции Юнги…но причина точно есть! Нам надо просто с ним поговорить…ну, или я могу с ним поговорить! — воскликнул Хосок, а Чимин был приятно удивлён, ведь секунду назад омега перед ним был готов убить себя на месте за свою сущность, а затем, услышав Чимина, резко изменился, украся своё лицо твёрдой и уверенной улыбкой. Всё, что сейчас мог Чимин, это лишь восхищаться этой омегой и задаваться вопросом, как вообще он так с лёгкостью справляется с давлением внутри себя? Когда Чимин с Хосоком пришли в спальный район, то были шокированы, ведь отвечающая за их расселение бета сказала, что Юнги и Хосок остаются жить в одной комнате, а для Чимина и Намджуна выделены две отдельные комнаты. — Подождите, это какая-то ошибка, Юнги не мой истинный альфа, он альфа Чимина, а мой истинный — Намджун, я ведь должен с ним жить, — начал объяснять Хосок, однако, девушка, проверив бумаги ещё раз, ответила. — Нет, никакой ошибки нет, Хосок-и, ты остаёшься вместе с Юнги, а Чимина и Намджуна расселили по разным комнатам, они будут жить одни, таково распоряжение директора, — пояснила девушка. Хоби давно знал эту бету, она была доброй, и, как и Юнги, не обращала внимание на цвет волос, что и позволило сложить о ней хорошее мнение. Чимин и Хоби, переглянувшись между собой, пожали плечами, — Чимин-и, твои родители уже обустроили комнату и заселили Намджуна, а ты, Хоби, можешь спокойно возвращаться в свою. — Хорошо, — промямлил Хосок, не понимая, что же происходит, однако сдаваться он не намерен, — Мин-и, пошли ко мне, я…возможно, Юнги будет там, и мы сможем поговорить с ним и во всём разобраться. — Ты разбираешься с моими проблемами, совершенно позабыв о том, что твой альфа — мой брат, Хоби, тебе бы и о себе подумать стоит, — удивился Чимин, однако омега даже слушать его не стал, схватил за руку и помчался в свою комнату. — Ничего, Нам не особо сейчас рад мне, пусть пока свыкнется, нам всё равно друг от друга не отделаться, — вновь улыбнулся Хосок, от чего Чимин был действительно в восторге от него. Добежав до тёмной двери по каменным коридорам, Хосок, посмотрев на дверь, улыбнулся, — Юнги в комнате, отлично, — ответил Хосок и уверенно открыл дверь, врываясь в свою комнату. Как и сказал ранее Хоби, Юнги действительно был в комнате. Тот сидел на кровати и держался обеими руками за голову, но оторвался от этого дела, когда пришёл омега. Вскочив с кровати, Юнги уже открыл рот для того, чтобы что-то сказать, однако ни одного слова из уст парня не вышло, поскольку для него стало неожиданностью видеть второго омегу, а по тесту именно его омегу. — Нам надо поговорить, — улыбался Хосок, — Юнги, я знаю тебя, хоть совсем недолго, но достаточно, чтобы быть уверенным в том, что всему тому, что произошло, есть объяснение… — Почему я должен был умереть? — вдруг выскочил Чимин из-за спины Хосока, не дав парню договорить, — почему ты так уверен, что твой истинный должен был умереть? — Я не верю, что ты мой истинный, — слова ранили сильнее самых мощных ударов плётки или меча по плоти, от таких слов Чимину стало не по себе, до скрипящей боли в сердце, а от холодного и монотонного голоса Юнги, становилось дурно. — За что ты меня так ненавидишь? — на глазах Чимина уже наворачивались слёзы, а сердце сжималось так сильно, что давящая боль разносилась по всему телу. Хосок был шокирован такому резкому изменению своего нового друга, ведь пару часов назад он смело защитил его от хулиганов. — Я тебя не ненавижу, — вздохнул Юнги, — проблема в том, как я тебя принимаю, я не верю, что ты мой омега, потому что мой омега умер ещё 5 лет назад. — Что ты такое несёшь? — прошипел Чимин, — каждый знает, что камень истинности не ошибается, он выделяет энергию истинных, а энергия… — Энергия истинных полностью идентична друг другу, что позволяет соединиться, образуя цепь между носителем и оружием, а так же единая тональность позволит создать резонанс…я знаю теорию, но это точно какая-то ошибка, — перебил Юнги, после чего тяжело вздохнул и скинул с себя клетчатую рубашку, обнажая зататуированные руки. Он подошёл к Чимину и взяв его руки, положил ладошкой себе на руку чуть выше кисти, — чувствуешь? — нахмурился Юнги. Чимин вообще не понимал, за что это ему все? Брат его ненавидит, а тут ещё и истинный альфа отказывается от него, утверждая, что его истинная омега уже давно умерла. Обида, боль и злость тяжким грузом свалились на него, а действия альфы вообще ввели его в замешательство, когда он положил руку на зататуированную кожу. На вопрос альфы Чимин отреагировал не сразу, поскольку его внимание было направлено на совсем другой лад. Однако, после вопроса, Чимин почувствовал подушечками пальчиков некую бугристость на запястье. Эта бугристость длилась от кисти до локтя и была похоже на шрамы в виде букв. — Шрамы…— Чимин окончательно запутался, он не понимал, каким боком здесь приплетены эти шрамы. — Да, это шрамы от ожога в виде имени…я их получил шесть лет назад, на моей руке появилась метка в виде имени моего истинного, а затем тут же сгорела, оставив уродливый шрам. Если ты знаешь теорию, как думаешь, какова вероятность того, что у меня 2 истинных? — как же слова Юнги были жестоки, однако, чистая правда. Не бывает трёх истинных человек, только пара, а шрамы действительно были похожи на буквы, Чимин отчётливо чувствовал первую букву «П» и ещё парочку «Ми», но тогда создаётся разумный вопрос, — почему? — Не знаю, как так получилось, но я бы хотел остаться с тобой на нейтральном общении, я не приму тебя своей омегой, — в комнате повисло гнетущее молчание, никто не знал, что сказать, всё было очень странно и запутанно. — Ты…ты с самого начала знал, что я не твой истинный омега? — пробубнил Хосок, смотря на Юна. Парень крепко стиснул кулаки и не смел отвести глаз от альфы, однако ответа от Юна не последовало, тот лишь стыдливо отводил глаза, — хах…так это правда…алые, они как шлюхи, подходят всем…— улыбался Хосок. — Хо… — Ничего страшного, ты меня предупреждал, я не имею права злиться или обижаться, как никак, физиологию не изменишь, поэтому, Мин Юнги, не бредь, Чимин — твой истинный, и я искренне рад за вас двоих, — снова на лице Хоби сияла яркая улыбка, открывая вид на белоснежные зубы. Вот только, она не была такой, как прежде. Остро ощущалась фальшь, а на лице отчётливо читалась боль парня, но он всё также мужественно держался. Хосоку хотелось сбежать, ужасно хотелось, исчезнуть, провалиться сквозь землю, какой же он дурак, что так глупо надеялся на то, что Юнги его истинный, какой он глупый, а главное, уже не чистый, ведь каждую течку с ним проводил Юнги, да и Хоби откровенно говорил о том, что очень хочет секса с альфой. Стоять перед этими двумя было невыносимо больно и стыдно, поэтому всё, что смог сделать Хосок, это сбежать, ему сейчас надо побыть одному, иначе он заплачет перед ними. Убрав фальшивую улыбку, Хоби завёл руку за затылок и начал пятиться. — Ну…я думаю, вам надо побыть вдвоём, да и мне бы поговорить с Намджуном…я, пожалуй пойду, — заключил Хосок и, не дождавшись ответа, рванул прочь из комнаты, глотая жгучую боль и стыд. — Хосок! — воскликнул Юнги и готов был рвануть за омегой, однако Чимин его остановил, схватившись за руку, — чего уцепился, пусти! — По-моему, ты достаточно натворил, пусть он побудет один, ему сейчас это необходим… — Закройся! — рыкнул Юнги, смотря на испуганного, от такой внезапной реакции, омегу, — ты ничего не знаешь о Хосоке! Ты не понимаешь, какая тонкая и ранимая натура у алых! И как их запах подвержен эмоциональному фону! Если всё оставить так, то Хосок будет похож на течную омегу! — Чон Хосок — не ребёнок! Да, он имеет алые волосы! Но хватит его опекать! Именно такое отношение к нему от тебя заставило его думать, что вы истинные…- возразил Чимин, однако понял, что сделал только хуже. Юнги буквально на глазах полыхал перед ним. — Как меня бесят такие уёбы, как ты, нихера не знают, а права качают и втирают своё всратое мнение так, будто бы они всё знают, всё видели и переживали, — шипел Юнги. Скинув руку омеги, Юнги одним резким движением впечатал Чимина в стенку. Обхватив одной рукой горло парня и сжав его, альфа продолжил, наблюдая за испуганным взглядом омеги, — папенькины и маменькины сыночки, с золотой ложкой во рту, да что ты знаешь о трудной и несправедливой жизни? Тебе хоть раз было по-настоящему больно от того, что тебя ненавидят и не принимают? Поэтому, советую закрыть ебальник и не выёбываться, пускай тест и показал, что ты мой истинный, но я таковым тебя не считаю, смирись… — Чимин не понимал, он застыл с ужасом в глазах и боялся пикнуть, всё, что он мог это задаваться вопросами: «За что ему это всё?», «Почему именно он?», «Что с этим альфой не так?!» Хосок бежал так быстро, как только мог, хотелось убежать от всего. Мчась по тёмным коридорам жилого комплекса, Хоби желал исчезнуть, ведь Юнги теперь не с ним, а его истинный альфа вообще ненавидит его. За что с ним так поступала жизнь? Какой грех в прошлом он сотворил, что мучается так сейчас. Несясь по коридору, глотая боль и отчаяние, Хосок даже не понял, что за углом кто-то идёт, и на всех парах влетел в парня. Двойка глухо свалилась на пол. Всё происходило, как в замедленной съёмке. Хосок сбил с ног парня и улёгся тому на грудь. Подняв голову, всё, что смог сделать омега, это смотреть в красивые серо-голубые глаза с пленительным кленово-шафранным запахом. Щёки залились краской, а глаза так и не смогли оторваться от альфы, своего альфы. — И долго будешь на мне лежать и пялиться? — рыкнул Намджун и грубо столкнул с себя парня, — что ты носишься, как ужаленный, чёрт, у тебя что, течка? — наморщился Намджун и прикрыл нос. — Н…нет, — пролепетал Хосок, отведя глаза от альфы, — тебе не нравится мой запах? — робко, чуть ли"не шёпотом, спросил Хосок. — Как вообще кому-то может нравиться омега шлюха, чёрт, угораздило же алым завестись, надеюсь, от тебя хоть в бою будет какая-нибудь польза, — раздражённо выплюнул Намджун и, встав с пола, отряхнул штаны. Обратив внимание на омегу, тон заметил, что тот всё также сидел на полу, опустив голову и немного вздрагивал. Это были слишком жестокие слова, однако Намджуну плевать, в последний раз вдохнув яркий запах апельсина, он развернулся и ушёл, оставив парня одного. — Хах, даже ему не нравится цитрус… На огромном стадионе для тренировок, в живописных местах, на уступах, где блуждали порывы свежих ветров, расположился тренировочный корпус подле величественной академии. Стоя посреди такой красоты, под голубым небосводом и нежным теплом солнечных лучей, можно было позабыть обо всех невзгодах и наслаждаться сказочными видами природы и старого здания, точно картинка из фэнтезийной истории. Этим и занимались собравшиеся учащиеся. Они разбились на пары и небольшие группы и мирно болтали о красотах. Вот только из всей этой сочной и яркой картины выбивалось одно серое пятно из четырёх человек. Намджун, Хосок, Юнги и Чимин были угрюмее ночи. Весь вчерашний день был потрачен на выяснение отношений, от чего настрой четвёрки был ужасен, и даже истинность не спасала парней. Сегодня начнутся их первые уроки по владению оружием, именно истинного оружием, однако, обстановка между парами не сулила ничего хорошего. Чимин и Хосок стояли вместе и не знали, куда деться, поскольку их альфы не особо их принимали, а Юнги и Намджун вообще устроили между собой бой глазами. Всё это длилось до тех пор, пока не пришли тренера, которые быстренько разбили целый поток на группы и начали вводить всех в курс дела. В общем, ничего нового ребята так и не узнали. Аккуратность, не усердствовать и тому подобное. Мало, кто вслушивался и вникал, ведь всё это им было неоднократно рассказано ещё до теста, да и альфы с омегами обладали всеми необходимыми навыками для ведения боя, поэтому с этим этапом мало у кого возникали проблемы. Разбившись на пары, Чимин с Юнги и Намджун с Хосоком разошлись, и по команде приступили к первому этапу, что подразумевал под собой трансформацию и знакомство со своим новым оружием. Всё поле начали озарять яркие свечения, омеги быстро испарялись, а в руках альф появлялись различные виды оружия. Чимин тоже не стал с этим затягивать. Выдохнув, он прыгнул к Юнги и трансформировался в воздухе. После нежного жёлтого свечения, в руках Юнги появилось два парных кинжала, скреплённых энергетической цепочкой. Они были прекрасны, отсвечивали серебром, а посредине лезвия было аккуратно выгравирована золотая полоса, от чего Юнги невольно вспомнил красивый разрез глаз Чимина. Также Юн отметил, что Чимин был ужасно лёгким, он почти ничего не весил по ощущениям, так же считал и Чимин. Это первый раз, когда его касаются в такой форме, Чимин думал, что это будет доставлять настоящий дискомфорт, а тут оказалось, что это очень приятно. Чимин чувствовал, как нежно и аккуратно его держал Юнги, проворачивая в руках и разрабатывая удары. Альфа был очень аккуратен. Что нельзя было сказать того же о Намджуне. Хосок неуверенно трансформировался в косу и упал в руки Нама. Альфа одной рукой, будто пушинку, поднял Хосока в воздух над головой, смотря на плавающие лучи солнца на алом лезвии. Однако, как грубо он схватился за рукоять. Хоби стало аж не по себе. Когда Юн держал его, такого неприятного чувства он не испытывал, а после того, как Намджун резко и стремительно прокрутил его в руках и вонзил в камень, разрезав его на две части, Хосока стало мутить. — Намджун…не мог бы ты быть чуть понежнее? Пожалуйста, — попросил Хосок, в надежде, что Намджун прислушается к нему и сбавит обороты, поскольку холод и негатив, которые постоянно обдавали Хосока со спины, пугали. — В бою ты тоже собираешься так ныть? — наморщился Намджун, взглянув на алое лезвие. — Нет…просто…мы же сейчас не в бою и… — Какая разница? Ты оружие в моих руках, так что веди себя как оружие, — рыкнул Намджун и плотнее сжал рукоять косы, после чего вновь замахнувшись и прокрутив косу в руках, готов был вновь рассечь камень, но только побольше, но так и не смог. Внезапно рукоять на что-то напоролась, а точнее, была остановлена до боли знакомыми кинжалами. Юнги гневно прожигал’Нама своим взглядом, напряжение этой пары ощущалось за километр, от чего все учащиеся перевели своё внимание на них. Юн стойко и уверенно стоял подле косы, блокируя рукоятями кинжалов дальнейшее движение. — Тебя же попросили не делать так, — прошипел Юнги.